Точка невозврата Александра Сладкого

      — Дома, — пробубнил себе под нос, вкладывая в одно слово столько смысла, сколько понадобится квартире, чтобы понять, как я рад к ней вернуться.       Поставил пакеты с продуктами мимо придверного коврика, скинул легкую куртку, разулся и неожиданно для себя схлопотал дежавю, услышав открытую воду в ванной. «Какое-то нехорошее дежавю, — пронеслось у меня в голове, милостиво подкидывая мне воспоминания вечера после попойки с друзьями и слова Балу. — Ты себя накручиваешь» — в который раз я взялся успокаивать свою фантазию, прежде чем случится непоправимое. Не торопясь я проследовал с купленным на кухню, и так же не спеша раскладывал все по местам, одновременно пытаясь настроиться на разговор, подготавливая не провоцирующие реплики и вопросы — «Эх, только бы самому не сорваться». Закончив с нерасторопным складированием покупок, отправился в спальную переодеться в удобную домашнюю одежду и, окончательно решив дождаться, когда она выйдет из ванной, примостился на кровати и включил телевизор. Почти везде шли нескончаемые сериалы с актерами практически живущими двойной жизнью, потому что сьемки не прекращаются годами, а иногда проскакивали полноценные фильмы — комедии и драмы. Заскучав, отбросил пульт в сторону, не обращая внимания, на чем в итоге остановился и потянулся за телефоном, почитать новости. Не желая сейчас читать письмо от отца, тем самым уделяя работе время в мои законные выходные, оставил заметку на попозже, чтобы совсем не забыть об этом. Помимо писем на почте обнаружилось ошеломляющее количество непрочитанных сообщений в нашем общем чате для офиса, начиная с утра пятницы и заканчивая буквально только что отправленными, темой которых очевидно оказалась попойка. Разумно решив не читать их сейчас, а возможно и в принципе, переключил внимание на сообщения от Димы: «Как ты мог?» громко звучало первое, написанное сегодня утром, «Мало того, что не позвал меня на вечеринку в таком-то роскошном месте, так еще и изменил мне!!!» и куча плачущих смайликов. Скептически свел брови, не принимая всерьез настроченное, тем более автор и сам так сделал: «А если серьезно, то чтобы потом все в подробностях рассказал!», «И Медведева не забудь!!!». Отбросив нежелание отвечать, без пояснений написал, что на этих выходных вряд ли получится встретиться,       и открыл браузер. В итоге с телефоном в руках, на котором открыт какой-то видео обзор, и с глазами на телевизоре, так как актеры неслитакуючушь несусветную, что не стыдно было уделить им внимание, я услышал шум фена, на задворках сознания понимая, что уже совсем скоро. Но чутка увлекшись не пойми какого жанра фильмом со странноватым сюжетом, в итоге не заметил, как Ника покинула облюбованную комнату и зашла в спальню. Только когда она, завернутая в большое полотенце, непринужденно плюхнулась под мой бок и звучно оповестила меня, какой это классный фильм и…       — … раз ты такое все-таки смотришь, то в следующий раз фильм в кино выбираю я! — неподдельно радостно заявила она, я тщетно пытался успокоить свой детский испуг.       — Ника, блин, напугала.       — Прости-прости, — так ярко и мило улыбаясь, извинилась, а после коротких гляделок поцеловала меня — чуть дольше, чем стоило бы для простого поцелуя и совсем чутка не доходя до куда более интересного продолжения. — Я не хотела готовить, не зная точно, когда ты вернешься… но все же… — она энергично подскочила, — голодный?       У меня язык не повернулся сказать «нет», так как со всеми этими приключениями на мою голову и пятую точку, желудок ни разу не потревожил меня — пожалел, так сказать, а ведь если подумать: в селе не пообедали, утром не позавтракал, а что творилось вчера вечером неизвестно — «Но отчего-то мне кажется, мы там не ресторанными блюдами закидывались». Правильно поняв мое молчание и волчий взгляд, она хихикнула и так в полотенце отправилась на кухню, а я поспешил за ней помочь, конечно же, не потому, что так будет быстрее.Торопливо следуя по пятам, обдумывал, что бы такого приготовить, если Моника еще не решила, хотел посоветоваться, но вместо этого с набитым слюнками ртом наблюдал, как она достает из духовки картошку с курицей под соусом — «Туда я не заглядывал».       — Как тебе? — спросила, заметив мой открытый восторг. — Я еще не пробовала, но должно быть вкусно, — скромно зарекомендовала свое блюдо, хотя готовит она всегда вкусно.       — Ника, как же я тебя люблю, — искренне напомнил, — и так скучал, — подошел к ней, когда противень оказался безопасно поставлен на стол, и поцеловал — «Так люблю и так скучал».       Обменявшись нежностями, я взялся раскладывать столовые приборы, пока она накладывала столь вкусно пахнущую картошечку с курочкой.       — Просто умираю с голоду, — подал голос, не в силах больше ждать, — так что прошу простить за свинство, — поспешно предупредил и сел за стол.       — Выглядишь лучше, — перед тем как самой приступить к позднему обеду, напомнила, что я все еще отсвечиваю сходящим синяком на морде. — Ты говори, если что, я тебя так замаскирую — родной отец не узнает, — широко улыбаясь, предложила сомнительную помощь.       Про отца она конечно зря, и без макияжа можно справиться — последний раз виделись почти три года назад — на мой двадцать первый Новый год — и я тогда больше на пьянчугу из подворотни похож был, чем на сына статного человека — а про маскировку поздновато, и так уже показался всем, кому стыдно было. Проглотив первую ложку живительной пищи, смог снова мыслить трезво только запихав в себя половину немаленькой порции, любезно наваленной мне, но голод это не утолило, лишь позволило моей праздной головушке снова работать. От чего, сбавив обороты, я начал размышлять, как бы это спросить Нику без обвинений и упреков о вчерашнем вечере и последующей ночи. Ведь несмотря на то, что я безумно рад ее видеть и рад, что она в порядке и в хорошем настроении, я все еще хочу знать обстоятельства — «Совсем не из-за того, что услышал от Балу, а потому что я беспокоился и… Да просто нужно узнать. Потому что не пришла, не предупредила, не ответила». Это в первую очередь, но также я хочу поинтересоваться о последних днях в принципе, узнать, избегала ли она меня, прикрываясь поздней работой, и почему или это все же недоразумение и просто моя бурная фантазия на пару с одиночеством. Ну и это, конечно, не все, припоминая осуждение со стороны моего соседа на предмет попойки два вечера подряд — «Нужно извиниться за это» — убежденно рассудил, и принял решение с этого и начать разговор.       — Ника, — откладывая на край тарелки кость от куриного крылышка, обратился к ней, — я хотел поговорить, — и заметив резкую смену с очаровательной и дружелюбной на недоумевающую, а затем мигом на недобрую и раздражительную, поторопился. — Хочу извиниться перед тобой, — глядя прямо в глаза, оставив столовые приборы в покое, уловил кратковременное удивление на ее лице и, тихонько сглотнув, пояснил, — за то, что выпил лишнего. Да еще и два дня подряд, — с небольшой паузой проговорил я и как бы в шутку добавил. — Ха-х, второй раз точно был лишним, — Ника невольно улыбнулась этому, порадовав меня — «Значит, не очень-то и злится». — Понимаю, что мне стоит сбавить обороты и немного…       — Это уж точно, — подтвердила она мою самопоучительную мысль, — хотя нетрезвеньким ты бываешь милым, когда еще можешь говорить, — легкомысленнозабавляясьповедала она, на что теперь я по-дурацки улыбался.       — Ты меня ругать должна, а не поощрять, — Ника подмигнула, а я собрался и продолжил, решая сразу поведать и о другом наболевшем, — но это не все. Я правда не буду больше злоупотреблять, но еще я хотел… В общем… насчет наших соседей…       — Господи, Саш…       — Выслушай, Ника… пожалуйста, — я не пойми как скорчил рожу и получил тяжелый вздох согласия от собеседницы. — Они расстались, — начал издалека и сразу утонул в своем мысленном потоке, который приносил меня к одному утверждению — «Я не смогу ей рассказать, — даже не так. — Я не имею права, даже если бы хотел» — это не мой секрет, чтобы распоряжаться им как захочу, и потому я чересчур быстро, как мне показалось, пришел к решению солгать ей.       — В свете последних событий… — протянула Ника.       — Да, у них был трудный разрыв и так получилось, что я в нем поучаствовал и… — она нахмурилась, — для Алексея это было большое потрясенье, — хмыкнула. — Очень тяжело все это пережил и сейчас сам не свой ходит. Ему нужна поддержка как бы, а я не могу оставить его так, — было ужасно неприятно врать любимой, но я осознавал, что так будет правильно — «Да и не ложь это вовсе — скорее недосказанность» — успокаивал себя.       — Эх, добрая ты душа, Саш, — Ника поднялась из-за стола. — Расстались — это, конечно, грустно, но тебе не за что извиняться. Я тогда ляпнула не подумав, — подошла к электрическому чайнику и залила в него воду. — В самом деле не могу же я запрещать тебе с кем-то общаться, — поставив воду нагреваться, развернулась обратно ко мне и уперлась о столешницу у плиты. — Общайся с ним на здоровье и передавай привет. Или можешь позвать его к нам в гости, если хочешь, — так просто все оказалось, что стало стыдно за свое детское поведение.       — Ну, Ника, ты просто прелесть, — я поднялся и подошел к ней. — Как же люблю тебя, — поцеловал ее в щечку, а потом, помедлив, и в губы.       — Я тоже тебя люблю, — отозвалась, освободившись от меня. — Чай будешь?       — Я вкусняшек купил.       — Так бы сразу. Доставай скорее, — оживилась моя дорогая.       Достал с верхних полок коробку печенья и высыпал вместе с конфетами в большую пиалу, а потом полез в холодильник за пирожными, выкладывая все на стол, пока она готовила вкусный мелиссовый чай. Закончив раньше, я присел на место и, стараясь не делать сильного акцента, спросил, что меня интересовало.       — Слушай, так где ты вчера пропадала?       — М? А-а-а… вчера, — аккуратно взяв кружки, направилась к столу, — ну, ты знаешь. Ты написал, что собираешься выпить, ну и я подумала, что сама не прочь… — придвинула ко мне приятно пахнущий напиток.       — Да, я помню, — непринужденно ответил, стараясь не светить своим беспокойством, и подул на чай, разгоняя пар.       — Ну вот. Так и поступила как бы, — попыталась она закончить, на что я лишь поднял бровь призывая к продолжению. — Перепила немного, — она хихикнула, — так что не один ты тут у нас грешен…       Я был рад, что придуманные мною неприятности и беспричинная тревога перед встречей обернулись таким естественным и непринужденнымразговором.       — … Оксанка приютила меня на ночь, так как…       — Оксана?       — Да, моя коллега. Я тебе про нее рассказывала. Вот она и…       — Колись, Ника, это же не правда, — пока еще спокойно попросил я, ведь это та девушка, с которой я разговаривал по телефону сегодня утром.       — М?       — Я звонил ей сегодня утром.       — А-а-а… — Ника покрылась румянцем, — и она наплела тебе, что меня у нее нет, — скорее утверждение, чем вопрос, но я все же сдержанно кивнул. — М-да, нехорошо получилось… — она коротко посмеялась, сильнее краснея. — Дело в том, что в том клубе был не только алкоголь, и я даже не помню, кто и когда мне предложил и что это было… В общем этим утром я проснулась в аду и провела больше часа у туалета глотая воду из-под крана и таблетки, — Ника обхватила кружку, не поднимая на меня взгляда. — А когда Оксана пришла сказать, что у меня несколько пропущенных от тебя, зазвонил ее телефон, и я, не подумав, кинула «меня здесь нет». Вот она, наверное, так тебе и сказала. Я не хотела, чтобы так получилось, — виновато заключила она. — Правда, — и неуверенно посмотрела на меня.       «Блин, ну вот как на тебя злиться» — в момент сдался я, вовремя или нет припоминая, что и сам не самым лучшим образом провел ночь — «Не удивлюсь, если и я успел чего-то хапнуть в том клубе».       — Ладно уж, — на выдохе произнес я, — оба хороши… — подвел итог и потянулся за вкусненьким.       «Если уж подумать хорошенько, то станет понятно, что я баран каких мало. Она, блин, старается на работе, а я сопли пустил, потому что я бедный несчастный и мне одиноко. Так мало того, я еще и избегал ее по такой глупой причине. Ну действительно, какая ей была разница, помогаю я кому-то или нет, соседям там или еще кому, если это ее никаким боком не касается. А под конец обвинил в этом ее, будто бы она специально от меня пряталась, соглашаясь на дополнительную работу. Хотя, наверное, и это было бы неудивительно, от алкаша-то прятаться. Ну не мудак ли ты, Сань?» — совсем скиснув, запихнул себе в рот несколько печенек.       — Ты в порядке? Чего рожу скорчил? — неуверенно улыбнувшись, поинтересовалась.       — Да вот на трезвую голову думаю, какой дурак, и что-то как-то не очень…       — Правильно-правильно. Кто ж такое на трезвую голову делает? — смеясь, пошутила. — А если серьезно, ты ж только что сказал «оба хороши» — так это правда. Не накручивай себя, лучше сьешь пироженко и выпей со мной за двух дураков! — словно тост произнесла и подняла кружку с чаем вверх.       — За двух дураков, — поддержал, подняв и свой остывший чай в воздух, где мы чокнулись.       Ника смешно хрюкнула, когда отпивала из кружки, а потом чуть не разлила все на стол, не вовремя рассмеявшись в ответ мне. У каждого человека свой смех, и она умела смеяться очень заразно для окружающих, прямо как сейчас, потому очень жаль, что так редко удается его услышать. Немного утихомирившись, поднялся за губкой — протереть пролитое, а любимая поторопилась убрать лишнее со стола и ненадолго зависнув в своих мыслях предложила:       — Давай-ка с этим, — приподняла в руках пиалу с печеньем и наши пирожные, — в комнату. Посмотрим, что там еще интересного идет, м?       Я обдумал перспективы сладкого и крошащегося в кровати, но плюнул на это — «Потом уберемся» — и согласился, перед этим закинув в глубокую тарелку еще орешков в шоколаде и молочную шоколадную плитку. Ника понесла все в спальную, а я принялся подготавливать заварник — от такого количества сладкого мы непременно захотим пить. Когда вода в чайнике закипала, залил какую-то давно купленную травяную смесь, захватил наши недопитые чашки и отправился в комнату, откуда уже доносился включенный телевизор. В окне спальни проглядывалась прекрасная погода, в какую грех не погулять, но мы явно собрались провиниться, провалявшись весь хороший субботний день на кровати за просмотром фильмов и не только. Милая уже устроилась поудобнее — полулежа с закусками на пузе смотрела в яркий цифровой экран.       — Он недавно начался, так что присоединяйся скорее, — коротко бросила, не отвлекаясь от просмотра, а когда я сгрузил все на прикроватный столик, вспомнила. — И пока ты не расположился, закрой шторы… пожалуйста.       Я усмехнулся ее увлеченности, когда в фильме-то даже ничего еще толком не происходило и выполнил просьбу, закрывая так, чтобы приятное солнце не тревожило нас сегодня, затем вернулся, забираясь на кровать. В этот раз не обошел кровать, а перелез так — через драчунью, тут же упрекнувшую меня в бестактности, и вдогонку ткнула меня в бок, закинув мне в рот кусочек шоколадки, дабы я не начал возмущаться — в общем-то и не собирался. Поудобнее умостившись, я принялся за просмотр фильма в темноте зашторенной комнаты, быстро теряя чувство времени, где лишь опустевшая пиала и заварник указывали на минувшие часы вместе с двумя законченными фильмами и третьим на подходе. Ника плотно прижалась ко мне, так как шел боевик-триллер, где больше второго, чем первого, и где иногда нагонял жуткую атмосферу. Скосил взгляд на нее, наблюдая одновременно и за развитием событий, и за ее реакцией, и за своей реакцией — «Я уже упоминал догадку с недотрахом?» — спросил себя и ткнулся носом в приятно пахнущие волосы. Сразу подметил, что она все поняла, но абсолютно точно решила перво-наперво досмотреть фильм, хоть ей такое и не совсем нравится, но принципы есть принципы, куда мне до них. Конец фильма оказался не сказать, что очевидным, но определенно скучным, чего не скажешь по глазам Ники, и когда пустили титры, я проигнорировал желание посмотреть, будет лисцена после них — если так нужно управимся до того времени. Не попытавшись настоять на своем, податливо ответила на мой поцелуй, постепенно утягивая за собой, от чего внизу становилось тесно…              ***              Я подышал свежим загородным воздухом, наелся до отвала, закусив сладким, а затем, не вылезая из удобной, нагретой и мягкой постели больше четырех часов, занялся сексом, и — «Можно ли после этого считать удивительным, что я уснул?». Присев на кровати, случайно раскрыл лежащую рядом Монику и поторопился это исправить, в дополнение целуя ее в висок.       — Люблю тебя, — прошептал, отдаляясь, и аккуратно слез с кровати.       Потянувшись так, что хрустнули все нужные позвонки, я чуть ли не в припрыжку голышом покинул комнату, чувствуя себя невероятно бодрым, в прекрасном настроении и вообще самым-самым — так хорошо мне спалось. Первым делом отправился по зову природы, а уж потом чистить зубы, умываться и вместе с темне передать словами, как бы я хотел принять сейчас ванну, но пока не сниму швы не буду рисковать. В зеркале засмотрелся на свой портрет, написанный экстравагантным художником в болезненных зеленовато-желтых тонах, отметив для себя, что даже так я себе нравлюсь, а перед приятным утренним душем последний раз снял повязку, после чего намазался только приятно пахнущей мазью в местах, где это еще требовалось. Завершил процедуру в спальне, которая была все еще непроглядно темна из-за штор, нащупал телефон на тумбочке и, прежде чем с его помощью найти себе во что одеться, а то задница и кое-что еще начало подмерзать, узнал, наконец, который час. Четверть седьмого, а если учесть мою нерасторопность, то проснулся я где-то в половину шестого — «Фиг пойми, я много поспал или нет?». Тихонько покинув спящую красавицу, ушел на кухню, где, натянув на себя чистую одежду, принялся готовить завтрак, и раз уж встал так рано, то можно что-то интересное состряпать. Решив готовить большие пышные блины, как их привыкли представлять политыми сиропом на столах у американцев, в результате начал экспериментировать с добавками в тесто, делая их разных вкусов и цветов. Некоторые выходили откровенно гадкими и сразу же шли в мусорное ведро, но большая часть просто пальчики оближешь. Ника застала меня все еще у плиты и, обменявшись со мной утренним приветствием, отправилась умываться, прихорашиваться, и каким-то чудом задержалась так, что я и кофе сварить успел, не только на стол накрыть.       Сказав пресловутое «приятного аппетита», с превеликим удовольствием уплетая завтрак, мы молчали, пока мало-помалу не опустошили тарелку — в которой было точно больше двух порций — и Ника первая не подала голос.       — Все было оч-чень вкусно, — с ударением выделила степень. — Спасибо большое, — на что я только улыбнулся, не успев дожевать последний кусочек, а она неуверенно продолжила. — Знаешь, Саш, я бы сходила сегодня куда-то, даже просто прогуляться. Очень хочется.       — Согласен.       — Только мне нужно по делам сейчас отлучиться, — виновато улыбнулась. — Совсем ненадолго, — поспешила заверить. — Максимум два часа и можем сразу встретиться в центре, хорошо?       — Ну только если это два часа, — шуточно протянул гласные, демонстративно складывая руки на груди, и Ника улыбнулась.       — Я быстренько. Прямо сейчас пойду и раньше закончу.       Она подорвалась с места, с силой поцеловала меня и, кинув короткое «люблю», убежала одеваться, а я неомраченный ее короткой отлучкой, думал, куда бы нам сходить, параллельно убирая со стола и моя посуду. Ника пронеслась в коридоре ураганом, чуть не падая, а по специфическому громыханию за стеной понял, что все-таки она что-то уронила и, надеюсь, не себя.       — Удачи, — я выглянул из кухни как раз вовремя, — и позвони мне, когда закончишь, — попросил, когда Ника, повернувшись ко мне, открыла дверь.       — Хорошо, постараюсь побыстрее, — улыбнулась и, так же торопясь, развернулась, чуть не врезавшись в Балу. — Ой, — мило пискнула, — Леш, прости… — поторопилась извиниться, — и доброе утро, — добавила уже спускаясь.       Я улыбнулся сначала просто так, а потом Балу, подходя ближе к открытой нараспашку входной двери.       — Доброе утро.       — Доброе утро, — как-то странно с прищуром посмотрел на меня, пока прокручивал ключ в замке, закрывая квартиру.       — Ты вернешься? — взглядом указал на мусорный пакет в его руках — «Надо бы и нам выбросить».       — Собирался, — туманно ответил и сразу задал неприятный вопрос, — Она призналась?       — Нет. Я не спрашивал, — мигом ощетинился, прекрасно понимая, о чем он. — Так ты…       — Нет, появились неожиданные дела, — перебил меня и также как Моника до него, спускаясь, попрощался. — До скорого.       — Бля, ну что за фигня — все настроение испоганил, — жалуясь, закрыл двери на замок и, продолжая жаловаться то про себя, то вслух, вернулся к грязной посуде.       Закончив, долго не мог определиться, чем себя сейчас занять: все еще придерживался вчерашнего решения не трогать работу на выходных, бесцельно тратить время в телефоне, интернете, телевизоре сейчас, на удивление, тоже не хотелось. Больше всего порывался догнать Нику и составить ей компанию в ее срочных делах, но будь это возможно, она бы и сама предложила. Однако же сидеть дома желанием не горел, потому, дожевывая непонятно откуда взявшееся печенье, отправился переодеваться и вскоре стоял в коридоре, вспоминая ничего ли не забыл. Набросил легкую куртку и вышел в подьезд, потом во двор, потом на широкую улицу и шагал так в сторону центра, никуда конкретно не направляясь, пока на очередном повороте меня не остановила машина, просигналившая рядом. Меня тряхнуло от неожиданности, а из новенького белого седана, припарковавшегося у обочины, вышло на свет знакомое лицо с широкой улыбкой и по-азиатски сужеными глазами.       — Алекс! — торопливо подскочил ко мне парень. — Сколько лет, сколько зим, а? — выставил руку для пожатия, и до меня медленно дошло, кто передо мной распинается.       — Ну ничего себе встреча, — искренне удивился своему сокурснику, которого не пойми каким боком когда-то занесло на наш факультет — поистине он туда не вписывался, но также, как и я успешно закончил высшее образование. — Какими судьбами? — пожимая руку, пытался вспомнить его имя — помню только, что оно странное, а потому его быстро заменили на кличку «Боря», что, наверное, изначально предполагалось будет обидным, но как-то не обидело и причина позабылась, а кличка осталась.       — Да вот по работе сюда, а потом дальше на запад, за границу и… короче, скукота смертная, — отмахнулся. — Тебя, может, подвести? Я никуда не тороплюсь…       — А, может, раз не торопишься, пройдешься со мной или посидим где-то? — предложил, ухватившись за компанию, которую мне могут составить, пока Моника не позвонит, и заметно повеселел, когда он согласился.       Чтобы не оставлять машину в неположенном месте, приняли решение проехаться до ближайшей знакомой мне кафешке, а там уже провести время за беседой, но буквально минуту спустя, когда мы остановились на светофоре, зазвонил мой телефон. «Раньше закончила?» —растерялся и невольно приступил к конструированию извинений перед Борей за то, что в итоге не смогу с ним посидеть, хотя и сам позвал, но притих, вовремя увидев на экране звонившего — «Сосед».       — Алло? — неуверенно обратился я, иногда посматривая на бывшего сокурсника.       — Знаешь, а она все-таки отправилась к своему кавалеру, — как ни в чем не бывало выдал он.       — Ты о чем? — глупо спросил — «Это шутка что ли?».       — Непонятно выразился? Твоя Моника сейчас с тем типом про которого я говорил.       — Случайно встретил их, да? — саркастично поинтересовался, медленно закипая.       — Нет, в этот раз я следил.       Левая рука сама потянулась к глазам, протереть их, будто я сейчас воочию увидел, как мой сосед, по совместительству не пойми что из другого мира, следит за моей любимой и при этом, почему-то мне так кажется, не испытывает угрызений совести.       — Дай-ка я уточню на всякий случай… Ты сейчас следишь, — прошипел в трубку, рукой зарывшись в волосы, — за моей Моникой, — уперся локтями в колени, когда машина тронулась, — и не постеснялся сказать мне об этом? Ты, что ли, больной? — прорычал в трубку, испепеляя нивчем не повинный коврик под ногами, а потом тихо выругался — «Ах ну да, демон, ни во что не ставящий людей, твою ж…». —Так, — «… успокойся» — приказал самому себе. — Где ты?       — Не имею понятия. А насчет…       — Потом… потом, ладно? Посмотри по сторонам — на домах должны висеть таблички с адресом, обычно на углу. На перекрестках могут быть указатели…       — Мельникова, двадцать три.       — Отлично, — я выпрямился, не опуская голову из рук, а то отвалится ненароком, и обратился к старому знакомому. — Подвези меня к… — вспомнил, что он не местный, — короче, я покажу дорогу.       — Какие проблемы, — не спрашивая, он легонько улыбнулся и кивнул.       — Балу, где конкретно ты, а где Ника?       — Я возле лекарского магазина, она на другой стороне дороги в беседке.       — Оставайся на месте, я скоро, — и скинул звонок. — Прости, тут такие дела…       — Не кипишуй ты, это не мое дело. Раз нужно, так подвезу. Не вижу, что ли, что срочное дело? — бодро отозвался он, а я показал куда следует свернуть. — Я в этом городе еще два дня. Завтра дела, а послезавтра можно будет вечером встретиться, ты как? Около семи-восьми?       — Да, буду свободен. Спасибо.       Очень скоро доброй души парень доставил меня на место, поодаль от аптеки на искомой улице — «Почему я приехал, вместо того чтобы наорать на придурка сталкера?» — безрезультатно спрашивал себя всю дорогу, а как результат еще и пытаюсь сейчас не выдать себя, попросив припарковаться в стороне от предполагаемого кафе. «Чертов шпион недоделанный. Что ты творишь, Сань?» — выходя из машины, я прибывал в таком смятении и буре противоречащих чувств, что не сразу откликнулся на пытавшегося попрощаться сокурсника. Мы обменялись номерами, и он уехал, а я так и остался стоять столбом в растерянности, размышляя над поступком, который собираюсь осуществить. «Наверное, нужно уйти отсюда, сказать этой крысе, чтобы и на километр не подходила к моей девушке, и спокойно дождаться, когда Ника позвонит. Это бы сделал хороший парень и спутник по жизни? Джентльмен? — вскинул голову вверх, наверное, ожидая знака, сигнала или команды сверху, но там только крона дерева и мой атеизм. — Хотя при нынешних обстоятельствах я скорее агностик. Магический мир рядом, да, Сань?» — с кривой улыбкой подумал о родном мире Балу. Медленным шагом направился к перекрестку — «Если бы Моника следила за мной, подозревая меня в измене, я бы рассердился… — с досадой представил смену ролей. — Ах, погоди, — иронично протянул внутренний голос, — так и было!» — грозно выпалил я, ускоряясь и ступая все тверже. Подойдя к пешеходному перекрестку, взглянул на противоположную его сторону — на том углу стоял миловидный кафе-ресторан с летней верандой, где предположительно сейчас была «занята» Моника. Загорелся зеленый свет, и я перешел дорогу, тут же натыкаясь взглядом на табличку на углу дома, что гласит — Мельникова, двадцать три, а в отдалении виднелась крестообразная вывеска аптеки. Балу стоял напротив, практически у самой дороги, и не сводил взгляда с противоположной стороны, а я ненамеренно хохотнул, завидев в паре шагов уличную урну с торчащим из нее знакомым мусорным пакетом.       — Выглядишь дружелюбнее чем звучал по телефону, — заметил он, оборачиваясь в мою сторону.       — О, я все еще в гневе, — поспешил разубедить его, становясь рядом, — просто кроме тебя есть еще я и Ника.       — Ты злишься на себя?       — Вместо того чтобы довериться своей любимой, я стою сейчас с тобой и слежу за ней, — говорил в сторону дороги, выискивая цель слежки — «До чего докатился».       — Людям свойственно сомневаться.       — Не устану тебе повторять, что ты тоже человек. И что-то мне подсказывает, даже в твоем мире вы не сильно отличаетесь от нас… имею в виду эмоционально, — поправился, даже не стараясь представить, как выглядит демон — ничего лучше штампованных изображений не соображу.       Балу просто хмыкнул, а я уже приглядывался к парочке, что по виду весело проводила время, и одним из собеседников точно была Ника — «Ну это еще ничего не значит» — банально допустил я, подавляя проснувшуюся совесть. Время тянулось очень медленно, и сколько бы я ни вглядывался не было ничего выходящего за рамки приличия, кроме, собственно, моего предательского присутствия здесь.       — Скажи, почему ты решил, что это ее ухажер? — «Стоило бы раньше поинтересоваться, дурак».       — Много деталей указывают на это. Думаю, это всем заметно, —я оглянулся, осознав, что он уже не смотрит на ту сторону дороги, а сверлит дырки во мне, — даже тебе.       — Не сказал бы.       — Тогда почему ревнуешь? — поднял бровь над пострадавшим глазом, а я вернулся к наблюдению — «Так заметно?» — засомневался и одернул себя, осознав, что прокусил губу, а руки, сложенные на груди, сжал в кулаки.       Со вздохом попытался расслабиться и постарался мыслить трезво — «Конечно я ревную, — гордо признался. — Нормальная реакция на такую картину, — и оправдался. — А то, что к Монике проявляют знаки внимания — неудивительно. Она ведь красавица!».       — По глазам вижу, ты не в то русло думаешь, — вновь привлек свое внимание Балу. — Он предлагал ей «руку и сердце». И как бы забавно и глупо это ни звучало, это предложение жить вместе, не так ли? — «Что?» — не смогло вырваться у меня. — Что бы она ему ни ответила, они все еще общаются и более чем по-дружески, согласен?       Невидящим взглядом уткнулся в проезжающие машины — «Признание… нет предложение. Но ведь я… мы уже…»       — Когда?       — На второй день после смерти. Я тогда даже не знал, что она моя соседка, тем более, что уже обручена. И, мягко говоря, я был не в настроении, так что ее просьбу ничего не говорить просто проигнорировал, как и саму пару. Потом уже… — недоговорил. — Саша?       — Я тебя слышал, — нервно огрызнулся, буравя асфальт под ногами — «Уймись, дурак, не иди на поводу, — уговаривал себя. — Почему…». — Почему я спрашиваю об этом у тебя? Она ведь смогла спросить в лицо, — все еще несдержанно цыкнул на свою бесхребетность.       Телефон оказался у меня в руках, а пальцы по памяти набрали номер, и я, нетерпеливо притоптывая ногой, ожидал гудков в динамике, потом копошения девушки на той стороне улицы и, как результат, поднятая трубка. Она не торопилась, но выйдя из беседки, наконец, приняла вызов.       — Привет, сладкий, — второпях поздоровалась, и я постарался скинуть показавшиеся в ее голосе фальшивую радость и раздражение на собственное воображение. — Я еще не закончила. Что-то срочное?       — Привет, эм… — присел на корточки, — да вот, звоню узнать, где ты и что делаешь.       — Саш, ну я же сказала, максимум два часа, и я буду свободна…       — Моника, ответь, пожалуйста, — с небольшим нажимом настоял, заметив, что ее собеседник последовал за ней.       — Господи, что за… Я в кафе «Виктория», провожу встречу с одним из возможных партнеров компании. Доволен? А теперь обьясни, — мужчина подошел к ней сзади и обнял так демонстративно, будто знает, что я здесь, — п-почему это выглядит как допрос по телефону? — я не услышал, что она начала говорить нарушителю личного пространства, закрыв микрофон.       — Ты одна?       — А? Да. Саша, что такое?       — Ничего. Я сейчас подойду — нужно поговорить, — и бросил трубку до потока возражений.       Балу ничего не сказал и не остановил меня, когда я направился к пешеходному переходу в этот раз на другую сторону, там, где Ника уже явно бушевала — «Я веду себя по-скотски» — мелькнула здравая мысль, заглушенная желанием узнать правду. Я буду рад, просто счастлив, если это окажется огромным недоразумением от начала и до конца и буду стоять перед ней так же виновато, как она передо мной тем вечером. Переходя дорогу с толпой людей, я не сводил глаз с моей любимой, а оказавшись на тротуаре, притормозил, давая себе возможность поменять решение, но после уверенно двинулся к ним.       — Ника, — окликнул ее, разумеется, удивив таким скорым появлением.       — Ты… как… но… — лепетала с широко открытыми глазами, которые быстро сузились в осознание. — Ты следил за мной? — ошарашено пришла к выводу.       Сейчас, оказавшись перед ней, я почувствовал себя просто пресквернейшим образом — она человек, которого я люблю и которому должен доверять, стоит передо мной возмущенная и обиженная моими действиями, а за моей спиной, судя по взглядам, стоит Балу — пришелец из другого мира, что только недавно к нам попал, и с кем я знаком от силы полторы недели. Было сложно признать, что я, вроде человек здравомыслящий, доверился второму — «Ой-ля-а-а, плохо. Все плохо, но назад пути нет». Я поставил себе за цель разобраться в ситуации, какой бы она ни была, и не вести себя как истеричка, хотя так-то так, наверное, поздно.       — Я хочу поговорить.       — О, блестящая идея! Так и поступим, — ядовито поддержала. — Оставите нас? — и обратилась к нашим спутникам.       Я не видел Балу у себя за спиной, но обратил внимание на «партнера», который, сделав шаг вперед, остановился и протянул мне руку.       — Меня зовут Майкл Корников, — легко улыбнулся, рассматривая меня, — а вы, должно быть, Александр.       — Александр Сладкий, — подтвердил, пожимая ему руку, — Приятно познакомиться.       — А я-то как рад наконец-то с вами познакомиться, — любезно продолжил Майкл, игнорируя гневные взгляды Моники, — Уже давно твержу вашей девушке, что нам бы пора познакомиться…       — Майк, остановись. Сейчас не время.       — А когда, Ника? — удивился мужчина. — Разве не видно, что сейчас самое время, — снова обратился ко мне. — Я ее ярый поклонник, обожатель, кавалер и любовник, — не стесняясь и не страшась, выдал все на одном духу. — С нашей первой встречи в рабочей обстановке я захотел узнать Монику получше и попросил встретиться лично. А потом еще и еще, и с каждым разом влюблялся все больше и больше, — меня нехорошо повело от искренности этого человека. — Когда я узнал, что у нее есть пара и вы уже помолвлены, я, ни секунды не промедлив, решил бороться за нее до конца, — мы оба мимолетно взглянули на предмет обожания. — До победного. А потому, примите мои искренние извинения, что вы узнаете об этом только сейчас — я не мог противиться твердому решению Моники не рассказывать вам. А теперь… Александр, когда вы знаете, прошу, поймите, я не отступлюсь! — почти угрожающе заявил мой новый знакомый. — Всего хорошего, — а потом снова обратился к Нике, — Моника, я буду ждать за нашим столиком, но если решишь, что на сегодня свидание окончено, я пойму.       Мы остались наедине с толпой прохожих, и мне почему-то резко перехотелось гулять и дышать свежим воздухом — «Домой бы… Хотя нет, лучше на работу. Да, это бы помогло» — отстранено задумался я.       — Саш, я хотела рассказать раньше…       — Давай присядем где-нибудь, — предложил, тут же заворачивая в кафешку, где только что было свидание у моей девушки не со мной, только вместо столиков на улице выбрал уютные диванчики в помещении.       Мы присели на свободное место и не разговаривали, дожидаясь официантку, которая после заказа в одну кружку капучино для меня и «ничего не буду» для Моники отчалила.       — Так что ты там хотела рассказать раньше? — не шибко желая услышать ответ, напомнил ей.       — Я… Я хотела рассказать про Майкла.       — И не будь он так любезен, представляясь мне, что бы ты мне наплела?       — Я бы все обьяснила. — уверенно заявила мне — «Ну раз так…».       — Тогда обьясни. Я все еще не понимаю, как так произошло? Как это, — указал на улицу, — произошло? Ты… обьясни.       — Просто я… Так получилось. Я познакомилась с ним на собрании и была вежлива, как с потенциальным партнером, — «Значит, не совсем соврала», — а он, ну… ты сам слышал. Майкл попросил меня о встрече, и я согласилась — не хотела быть невежливой, а потом все как-то закрутилось, — скомкано пробубнила. — Даже не знаю, как… — оборвалась, недоговаривая — «Дай угадаю, хотела сказать — не знаю, как обьяснить».       — Как давно?       — Саш, он… — хотела увильнуть, но исправилась. — Уже два месяца, но я не…       — Не дала согласия, хочешь сказать?       — Алексей все-таки рассказал, — Ника отвела взгляд и насупилась.       — Слишком поздно рассказал, я считаю… Скажи, Ник, ты считаешь это нормальным?       — Послушай, я не хотела тебя расстроить, правда. Он просто ухаживает за мной — это не серьезно.       — Предложение руки и сердца с кольцом в руках, оказывается, нынче не серьезный поступок. Думаю, и слово любовник он просто так употребил, — злобно покосился в окно, хотя виновник этого цирка сидел передо мной — она единственная, кто все это затеял.       — Мы не… — на стол опустилась кружка вкусно пахнущего кофе на блюдце.       — Спасибо, — вежливо поблагодарил официантку. — Просто интересно, ты вчера у Оксаны ночевала? — нехорошая догадка подтвердилась, когда Ника опустила взгляд и покраснела. — А работа допоздна всегда была работой?       — Саш, я, — на ресницах застряли первые слезы — «Ну и кому тут, блядь, плакать нужно. Какого черта сырость разводишь, дура?», — правда… Правда, не знаю.       — Говоришь так, будто за твои поступки отвечает кто-то другой, а ты бедная, несчастная и не виновата вовсе.       — Я все исправлю, — жалобно проныла. — Я откажу ему и попрошу больше не трогать нас и…       — Моника, ты о чем? Ты, что ли, думаешь, мне есть до него дело? Мужик влюбился и пытается добиться взаимности во что бы то ни стало— это, черт побери, похвально. Даже то, как он без утайки и стыда представился мне. Знай я с самого начала, что он влюблен в ту же самую девушку — отстоял бы тебя. Но меня решили не впутывать в «очевидно» не мое дело. Ты, — с ударением, — так решила. Ты решила, что я не должен участвовать в таком важном событии. Поправь меня, если я не прав, — предупредил, прежде чем строить догадки, так как от нее не дождешься. — Зная его всего две минуты, могу сказать, он признался тебе в чувствах при первой же личной встрече, — поправки не последовало. — И ты посчитала это шуткой, — снова молчание, — Потом, как это бывает, конфетно-букетный период и до тебя начала доходить вся серьезность его намерений. Хотя погоди, раз я даже о первой встрече не знаю, значит, дошло все-таки сразу. Скажи, много времени прошло с вашего первого секса?       — Саш… — рискнула остановить меня, сама уже сливаясь с красным диваном позади вся в соплях-слезах — «Еще пять минут назад я бы кинулся успокаивать ее».       — А со мной в тот день тоже было? А про то, что тебе сделали предложение, ты когда думала рассказать? Вот была бы умора, приди мы в ЗАГС одним прекрасны теплым днем, а там мне говорят, что ты уже замужем… — улыбнулся такому нежданчику, — и ты такая: «Вообще не понимаю, о чем вы мистер»… И вот скажи мне, неужели ты действительно считаешь это нормальным?       Моника сидела напротив, уже не пытаясь спасти свой макияж от обильный крокодильих слез и только что не рыдала в голос — не хотела терять достоинство — только незаметно сотрясалась, проглатывая всхлипы — «Кажись-таки перестарался. Ни джентльмен, ни спутник по жизни, ни хороший парень, да, Ника? Достойный только недоверия и утешительного секса».       — Скажи, Ник, ты меня любила?       — Н-наверное.       — А сейчас?       — Не знаю-у-у… — и закрыла руками лицо.       Я выпил залпом теплый, слегка сладковатый капучино и покрутил кружку в руках — «Как-то странно себя чувствую, — отрешенно подметил, словно и не себя имел в виду, и вновь бросил взгляд на девушку. — Нужно закругляться. Так…».       — Я пойду… не хорошо себя чувствую, — поднялся из-за стола. — У тебя есть где переночевать? Если нет, то… — шмыгнула носом и отрицательно помотала головой. — В общем, я не выгоняю, если что. И когда будешь заходить за вещами, предупреди, ладно? — кивнула, а я, посчитав себя свободным, отправился к кассе.       Оплатив кофе, засунул руки в карманы и поспешил покинуть помещение, а, выйдя на улицу, просто решил подойти к недавнему знакомому.       — Майкл, — окликнул сидящего спиной мужчину.       Он повернулся ко мне улыбаясь, от чего невольно подумалось — «Он, наверное, всегда улыбается».       — Александр, — встал с места, а я мысленно продолжил оценивать — «Выше меня. Старше. Хорошо сложен. Дружелюбен…».       — Моника внутри, и, думаю, была бы не против твоей компании, — «…Красив.С хорошим вкусом. Вежлив. Богат…».       Мужчина попрощался со мной рукопожатием и поторопился в закрытое помещение кафе-ресторанчика — «… Влюблен».              ***              — Влюблен, — прокрутил слово на языке — «Такие вот дела, Александр».       «Должно быть сейчас ты там в прошлом задаешься вопросом, а был ли ты влюблен в девушку по имени Моника. Да и в принципе интересуешься, влюблялся ли ты когда-нибудь, — взглянул в сторону входной двери. — Дам совет — не утруждай себя такими мыслями. Ни одна живая душа не знает правильного ответа, так что не гонись за ним». Отставив наполовину выпитый кофе в сторону, полез на верхние полки — «Лучше подумай над этим — свой кафе-ресторан, — мысленно завлекающе сладко протянул, доставая плетенку с печеньем и рогаликами, — нет, даже лучше — своя огромная кафе-блинная… нет-нет — целая сеть твоих кафе-пекарен. Ой-ля-ля, разве не классно звучит? — попытался обратиться к себе прошлому. — Если согласен со мной, тогда, — помрачнел, вспоминая свой следующий шаг, —Александр младший, быстро положи эту бутылку водки на место! — пригрозил я пальцем и опомнился. — Ах, да, я же никого не слушаю».