Точка невозврата Александра Сладкого

      Осознавая незавершенность разговора, а соответственно и моих мучений, я все же вздохнул с облегчением, прямо сейчас покинув их — горюющую Татьяну и супружескую пару, которая старела на глазах, пытаясь осмыслить откровенно сумасшедшее признаниеих сына. Следуя за этим ходячим недоразумением в обход дома и смотря ему вслед, я боролся с собственным любопытством. С одной стороны, я уже видел и слышал достаточно, чтобы считать себя причастным к этой не абы какой занимательной истории с пребыванием в чужом теле — «Это, конечно, если принимать все всерьез. Но я ведь еще не поверил, верно?» — неуверенно спросил себя и нахмурился, буравя спину впереди идущего. С другой стороны, это меня касается, право же, никак, и здравомыслие подсказывает — без разницы какова ситуация, следует выполнить просьбу, на которую сам согласился, и валить подальше от этой семейки. «Осознает ли мое здравомыслие, что участвует в заведомо проигрышной битве…» — поинтересовался у самого себя и, глубоко вздохнув, ускорил шаг и поравнялся с обьектом раздора.       — Скажи еще раз, — попросил я, отрывая его от невеселых раздумий и встречаясь с ним взглядом.       — До тебя плохо доходит? — совсем не грубо спросил он, наверное, понимая, как все еще сложно в это поверить, и, притормозив в двух шагах от моей машины, не дождавшись ответа на очевидный риторический вопрос, повторил снова. — Я не Алексей Пацюк, — спокойно, неоспоримо констатировал факт.       — Эх, вот же ж блин-блинский, не похож ты на психа, — возмутился я, прикрывая глаза, пока он продолжил свое шествие, останавливаясь у багажника, — но что б тебя, я даже проверить никак не могу.       — Таня проверила, — донеслось до меня вместе с бряцаньем чего-то в сумках, — и не один раз, — добавил он, справляясь с багажом. — Доверься той, кто знала его. Уж она-то может отличить своего любимого от постороннего, ты так не думаешь? — договорил, ненадолго зависая с сумками возле меня, и, наткнувшись на мое немое «да-да, ты прав», кивнул назад. — Помоги занести в дом.       Доставая оставшуюся пару увесистых пакетов, чьи ручки моментально врезались в пальцы рук, торопя меня от них избавиться, я попытался откинуть свою выстроенную теорию о психически больной парочке соседей. «Придется признать, я поверил, — хмыкнул, признавая поражение. — И того, у нас имеется незнакомый человек, с которым я общаюсь больше недели, но ничего о нем не знаю». Зайдя через главный вход, оставил свой груз у порога, не зная куда мне стоит его отнести, и невольно засмотрелся на внутреннее пространство, которое создавало впечатление, что здесь живут два недохордера. Вещей было так много, что они не помещались в отведенных им местам, расположившись на всех горизонтальных поверхностях, успешно игнорируя лишь пол. Высокие потолки, призванные правильно вентилировать помещение и эстетично радовать хозяев, здесь также были использованы для увеличения «полезнойплощади» путем прибивания неисчислимого количества полок. От всех этих жизненных сувениров пестрило в глазах, но как я сказал ранее, хоть пол был чист, давая возможности ходить без опаски.       — Оставь это здесь, — выходя из коридора, посоветовал знакомый незнакомец и, пройдя мимо, вышел на улицу.       Я подался за ним, желая продолжить беседу, раз уж решил пользоваться своим положением друга Алексея, который помогает в семейных разборках. Он свернул с порога налево, где у стены дома примостилась удобная скамейка, кажется, поставленная на скорую руку и ненадолго. Присев и свободно пристроив руки у себя на коленях, уставился куда-то перед собой, но очевидно ничего не разглядывая, погружаясь в себя и над чем-то размышляя. Я постоял в стороне, последний раз задаваясь вопросом и позволяя себе посомневаться еще немного, но не долго и не так кардинально.       — Значит, Балу, да? — припомнив, как его называла Таня, я прошелся к лавочке и присел рядом.       — Меня зовут Балберит, — резковато представился он и сгорбился, опершись локтями на ноги. — Сокращенно обращаются только близкие, — «Да кто будет звать тебя полным именем?» — подумал я, но вслух не сказал.       Все-таки это правильно обращаться к незнакомому человеку его полным именем, желательно с фамилией, но «Балберит» звучит слишком чужеродно, и общаемся мы слишком часто для такого формального обращения.       — И откуда ты родом, Балберит? — я все же внял его желанию на этот раз, сделав ударение на его имени, подчеркивая его нездешность.       Он промолчал и потянулся правой рукой к лицу протереть глаза, этакий международный жест «как же все достало», но наткнувшись на повязку, ненадолго застыл, продлевая паузу. Хотел было напомнить, что все еще жду ответа, а не так просто спросил, как он стянул кусок ткани с лица и такую гримасу отвращения состроил, уж было подумал, этот наглазник ему всю жизнь испоганил. Конечно это не так, но…       — Какая теперь разница, — внезапно тихо начал он, и я еле услышал его за внезапными собачьим лаем из соседнего участка.       Он прервался, не закончив мысль, а когда я было хотел рассказать шутку про собак и их хозяев, чтобы разрядить обстановку, заметил мать Алексея, пришедшую с другой стороны дома, и на автомате поднялся с лавочки.       — Я тут… э-э, — протянула она, всем своим видом показывая, как ей неловко, — то есть мы, да, мы. Мы собираемся и собирались до этого, конечно, — сама себе улыбнулась, а припухшие красные глаза так и бегают, не желая останавливаться на собеседниках, — ну, до вашего прихода, я имею ввиду… В общем, я приготовила картошку с мясом. Молодую. Соседи поделились урожаем, вот. И уже пора стол накрывать, вот я и…       — Если вы закончили, — не конкретизируя, что именно закончили, он тоже поднялся, оставив повязку на лавочке, — тогда я бы хотел продолжить разговор. Вы не могли бы позвать своего мужа?       — М-мужа, ха-х, ну да, ну да. За столом же и поговорим, нет? Чего уж нам не поговорить. Еще салатик сварганю и всякого там, — она на секунду глянула на мнимого сына. — Ал… — и тут же запнулась, стараясь не назвать его по имени, и опустила глаза, — А-а, да-а-а, ты знаешь, я сейчас… сейчас позову Витю. Вы пока с ним переговорите, а я стол накрою, — растягивая гласные, будто уговаривая себя. — Ну да, зачем вам меня ждать — взрослые люди. Я сейчас, погоди, — она развернулась и скрылась за поворотом — «Мать места себе не находит, даже не знает, как себя вести со своим, а может и не своим сыном… Грустное зрелище».       — Она не…       — Только попробуй! — перебив моего соседа, за углом раздался громкий голос Виктора, — Слышишь меня, только попробуй. Не хватало мне еще слухов на всю округу… — повышенный тон стих и остальное я уже не разобрал.       Мы стояли в ожидании, пока шипящая невнятная перепалка за углом не закончилась, и родители Алексея вновь не появились перед нами — впереди разгоряченный муж, позади Таня, успокаивающая жену, что заново разрыдалась.       — Доволен? — грубо начал он. — Я тебя спрашиваю, доволен?! — «Ой, нехорошо».— Довел меня до ручки. Довел мать до слез. Чтоб я, да чтоб… — мужчина сжал кулаки, подавляя что-то нехорошее. — Я, черт побери, знал, що ти той ще мерзотник. Та це… — указал на жену, что громко всхлипнула, не сводя с нас испуганного взгляда. — Дідько! Забери її! Сколько можно слезы лить из-за этой мрази?       — В-витя… — булькнула она сквозь сопли-слезы, пытаясь остановить то, что назревает.       — Эльвира, помолчи! — гаркнул он — «Ой-ля, совсем нехорошо». — Уведи ее. Таня, уведи! — Виктор оглянулся, призывая к действиям, от чего Татьяна тут же стушевалась — «А ты помочь хотела, суицидница?» — и торопливо повела не возражающую женщину прочь, — А, ты… — снова уставился на нас, — Ты-ы неблагодарная сволочь, все тебе плохо, все тебя не устраивает, — он сделал шаг к нам и мой сосед моментально напрягся. — Говорил: «я сам со всем справлюсь, мне не нужны подачки». Где это видано помощь родителей за подачки принимать? Мы тебя любим, хотели, как лучше, а ты что из себя строишь, а?! Мелкая ты дрянь, да чтоб я хоть раз еще…       — А вы, мистер, просто Морево благословение, — низким гортанным голосом встрял Балу — «Ой-ля-ля-а-а», — небось, считаете, что вы особенный?       — Что ты…       — Снова хотите сказать, что виноват я?       — Дерзкий засранец, хочешь сказать, что нет?! Не умничай мне тут, — прошипел мужчина, — Мы тебя вырастили, выходили, выкормили, но с тех пор как ты родился на свет от тебя простого «спасибо» не дождешься, только и делаешь, что нос воротишь, кабы принц. Ты, мелочь неблагодарная, решил наплевать на нас и думаешь, я такое терпеть буду? Нет, блядь, не буду! Приперся тут к нам спектакли устраивать, клоун недоделанный. Катись со своей невестой куда хотел и не возвращайся! — «Может обойдется без рукоприкладства».       — О, с большим удовольствием, — без капли иронии, — Мне претит находиться рядом с таким ярким представителем человека, что мнит себя венцом всея творения и всезнающим, раз по местным меркам прожил дольше, чем я — спокойно продолжил Балу — «Или не обойдется». — Уверен, Алексей не был святым, но и вы не стройте из себя героя, когда являетесь простым смертным, который ничего не сделал…       — Ах ты… — мужчина весь ощетинился.       — … но считает, что ему все должны, — Виктор сделал неспешный шаг, вплотную к тупице, что накаляет обстановку.       — Думаю, хватит… — у меня прорезался голос.       — Не заблуждайтесь, — прошипел он, когда рука мужчины так же не торопясь оказалась у его ворота, — вы такой же ничего незначащий безвластный слизень, — Балу слегка наклонился, внимательно всматриваясь в лицо разгневанного человека, что до побеления в костяшках держит его за шиворот, — как и все…       — Пора заканчивать… — я положил руки на плечи обоим.       — … как Татьяна, — протянул он, — как Александр, как ваша жена, — «Ой, зря», — как и я, вы просто — слабак, — почти шепотом, но прекрасно слышно заключил он.       Я ожидал, что это не закончится ничем хорошим. Было видно, как Виктор с трудом себя сдерживает и, наверное, он пытался прогнать нас подобру-поздорову, но у него это плохо получилось, и Балу, которого очевидно все еще принимали за Алексея, всячески помогал сделать все еще хуже. Я ожидал, но разве это мне поможет. Балу с силой оттолкнул меня, когда Виктор сорвался и в бешенстве врезал головой предполагаемому несносному сыну, а у меня в голове только и пронеслось — «Договорились». Я не упал, но даже доли секунд, которые я потратил на поправку ориентации в пространстве, хватило, чтобы эти двое не на шутку сцепились, и я не знал, с какого боку к ним подойти. Здесь в селе очень тихо и сами по себе соперники ни словом, ни матом больше не обмолвились, только и слышно, как они увлеченно пытаюсь оторвать шмат побольше друг от друга. Я собрался было лезть в драку на помощь Балу, ожидая от страшно грозного и крупного отца Алексея недюжей силы и нулевого контроля, но стушевался, когда сообразил, какова ситуация на самом деле. После удара головой, Виктор ни разу не задел его, а когда я задумался встать на сторону взрослого, тот уже стоял у лавочки на одном колене, хватаясь за живот, и шипел сквозь зубы. Я сам себе показался медленной улиткой — такой медленной, что сюда успела прибежать Татьяна, но и она только ойкнула, не успев слово вставить, как они продолжили словесную перепалку.       — Я с пребольшим удовольствием уберусь отсюда, — начал Балу, шмыгая кровавым носом, пока второй не спеша поднялся, — как только вы дадите мне денег.       — Балу, я… — пискнула девушка.       — Хочешь денег? — немного шепелявя, но много спокойнее спросил Виктор, и смачно сплюнув прошел мимо парня, отпихнув того в сторону, — Почему сразу не сказал? — притворно обрадовано воскликнул он, — сейчас все будет, — и вошел через главные двери в дом.       — Балу, я не успела…       — Это не важно, — отрезал он, присаживаясь на лавочку и запрокидывая голову, чтобы остановить кровь.       Мы с Таней переглянулись, и прежде чем заскочить в дом вслед за мужчиной она виновато прошлась возле лавочки и сказала, что сходит за ваткой, а когда скрылась в проходе, Балу хорошенько приложился макушкой о кирпичную стенку, прорычав что-то неразборчивое сквозь оскал.       — Тебе мало что ли? — удивился я, но на вопрос ответа не ожидал, да и его не последовало.       «Ну хоть без тяжелых увечий обошлось, — мелькнула мысль, а за ней сразу и поесть захотелось и выпить чего-нибудь покрепче. — Хотя нет, просто водички. Свой лимит я на днях выбухал». В ожидании я простоял молча, не решаясь заводить разговор, когда в любой момент нас могут прервать — «Есть у меня такое чувство, что времени поговорить у нас будет предостаточно». Вместо этого я увлеченно наблюдал за бабочкой, которая села на кирпич с отколовшимся кусочком, складывая-раскладывая крылышки, и периодически ловил на себе взгляд Балу, что, я скажу, было неприятно. Его шрамированный, побледневший глаз не скрытый повязкой внушал неприязнь, и если бы не знал причину травмы, то подумал об этом человеке плохо.       Виктор появился в проходе, когда я сменил свой обьект интереса на муравьиную шеренгу, и как бы мне не было жаль покидать свои полевые исследования — пришлось. Мужчина вышел один и держал в руках тоненькую папку, которая вскоре оказалась у ног моего соседа с глухим шлепком.       — Вот, держи, — приторно фальшиво сказал он. — Ах, только не нужно благодарностей, — также фальшиво смутился и уже без намека на шутку продолжил, — а то все живое в округе сдохнет. Забирай и проваливай. Я считаю, что мы с матерью выполнили свой родительский долг в который раз, и насрать мне, как считаешь ты.       Балу пришлось зажать нос, чтобы нормально посмотреть на собеседника и бумаги, кинутые под ноги, и пока он над чем-то размышлял, отец Алексея развернулся обратно.       — Подождите… — просипел парень, вставая и заставляя старшего оглянуться.       Но он прервался, недоговорив, и я не сразу заметил, как тот уставился уже не на Виктора, а на Татьяну в дверном проеме, энергично махающую головой в знак протеста, а затем один раз в знак согласия. «Это что, телепатия? — прикинул я, замечая, как адресант легко кивнул в ответ — Кто ж на мои мысли ответит? У меня целый ворох вопросов».       — Мне жаль, — сказал Балу, убирая руку от лица, так как кровь видимо остановилась, и оставляя фразу незаконченной, будто жалеет он обо всем.       Я присмотрелся к Пацюку, ожидая очередного всплеска эмоций страшного человека, но увидел другое — «Он поверил?» — поднимая брови, удивился я, заметив столько грусти в глазах мужчины, что впору представить, как после всего он сядет ночью сам по себе и проронит скупую мужскую слезу за умершего сына — «Или же нет?». Что бы мне ни показалось, Виктор лишь хмыкнул и, не попрощавшись, спокойно вернулся домой, думаю, уже насовсем, в то время как Таня неуверенно направилась к нам.       — Я…       — Сам разберусь, — резко перебил ее Балу, подбирая с земли папку.       — Я же помочь хочу.       — Ты сделала все, что пообещала и даже больше. Спасибо, дальше я сам, — мягче сообщил он и протянул руку. — Рад был познакомиться.       — Д-да, — она смутилась и пожала ему руку, а я как-то внезапно вспомнил, что мне уже давно здесь не место, потому развернулся и направился к своей машине — «Полагаю, мы скоро уезжаем». — И, Балу… я знаю… говорила, но ты… если нужно конечно, — частично донеслось до меня, а дальше уже не слышал.       Они поговорили немного, и как-то скомкано это выглядело со стороны, но было заметно — они одинаково не хотят сейчас разговаривать, и при этом неохотно заканчивают в последний момент, кидая еще какую-то фразу и продлевая разговор еще на немножко — «Договорились, что ли, больше не видеться?». Но что бы там ни было, спустя около десяти минут Балу приобнял ее и направился в мою сторону, а Таня, сначала скрытая из моего вида, думал, снова заплачет, но нет. Оказалось, она последовала за ним и, остановившись передо мной, дождалась, когда он скроется в салоне автомобиля, прежде чем заговорить.       — Спасибо тебе за помощь, — легонько улыбнулась, — и за поддержку… Как и обещала, больше я вас не потревожу… — напомнила свое слово, и сразу стало понятно, она хочет сказать что-то еще, но очевидно не хватает дерзости просить еще о чем-то.       Я уже уяснил для себя, что ее обещание не относится к Балу, и в ее глазах четко читалось недосказанное «присмотри за ним», будто передает ребенка на попечение.       — Значит, я тебя больше не увижу, — беззлобно спросил я, а дождавшись кивка, также протянул руку на прощание, — Тогда счастливо оставаться, — и она тихо пожала ее, а я, не взвешивая свои слова, на свою совесть добавил, — И… ну, насчет… Короче, я подумаю… —выдал я, а прежде чем успел уточнить, Таня ответила.       — Саша, ты очень добрый человек. Правда, — «Так вот как работает телепатия» — мысленно усмехнулся я. — Моника тебя не заслуживает, и это даже не комплимент тебе, сколько наоборот, — «И как это понимать?», — но это не мое дело так что… Надеюсь, у тебя все будет хорошо. Пока. — она кинула быстрый взгляд в пассажирское окно и не спеша вернулась в дом, помахав рукой в проходе.       Меня порадовало такое скорое завершение дел, но со всем этим я успешно забыл, о чем Таня напомнила — дома меня ждет неприятный разговор с любимой — «О да, жду не дождусь» — кисло подметил. Я совсем не хочу начинать новую ссору, но в последнее время мне ее очень не хватает, и поэтому лишь хочу узнать, почему она меня избегает и избегает ли вообще. Возможно это у меня разыгралось воображение, а она просто не замечает, как я скучаю, и ведет себя как обычно, может просто я себя накручиваю, а может все куда прозаичнее и у меня недотрах — «Эх, Сань, как девка, чес слово… Ладно, до дома еще добраться нужно, а у тебя в машине сидит пришелец. Иди, развлекайся». Последний раз окинув участок и мысленно попрощавшись с хозяевами, обошел свою колымагу и, приняв во внимание открытые ворота, залез внутрь. Балу сидел уже пристегнутым, хотя здесь это без надобности, и внимательно изучал бумаги из папки, но даже так все равно отвлекся, принимаясь вновь наблюдать, как я завожу машину и выруливаю со стоянки. Тогда-то меня и осенило — «Так с машиной у него все в порядке, получается. Ты просто не ее владелец и водить не умеешь?», а потом и заметить не успел, как спросил об этом вслух.       — У нас нет таких технологий, — невозмутимо выдал он, а я как-то не сразу проанализировал смысл.       — То есть как? — погодя спохватился и сразу представил дикое племя в далекой Африке, куда не доедет ни один внедорожник и где можно встретить имя Балберит. — Где это «у нас»?       — Далеко, — возвращая внимание бумагам, пробормотал он.       — Конкретнее, пожалуйста, — сбросил скорость, ради возможности к убедительному тону добавить настойчивый взгляд.       — Не отвлекайся от дороги, — повернул голову так, чтобы видеть меня здоровым глазом, — Далеко это далеко. Сказал бы конкретнее, если бы лучше знал, где собственно нахожусь.       — О, ну это поправимо, — спохватился я, возвращая скорость и снова наблюдая за дорогой. — Солнечная система, — шуточно начал, — ее третья планета Земля, материк Евразия, страна…       — Не смешно.       — А кто шутит? Тебе сколько лет? Пропускал географию в школе, — «А ведь и правда, сколько ему? Не обязательно так же как Алексею?», — или забыл название родной страны упаковать, когда переселялся? — «Он вполне мог быть еще ребенком… Или девчонкой» — от этой мысли покосился на него, вспоминая наши встречи и диалоги.       — Ты знаешь, не подумал спросить, — как-то иронично изрек сосед. — Таня ни слухом, ни духом, но ты-то точно должен знать про самой большой континент Талос, — он сделал паузу, а я призадумался, правильно ли я услышал, — Конечно же знаешь, как и про Самарат, немаленькое такое королевство и про Долину Трех Королей, где обосновалась моя семья, ведь ты не пропускал географию, — грубо заключил мой собеседник.       Он отвернулся, а я и в самом деле попытался вспомнить такие географические названия, но даже если можно представить, что где-то есть такая долина, то с королевством в наше время посложнее, а вот континента Талос у нас-таки точно не имеется — «У нас…». Немного погодя, припарковав машину перед выездом на трассу, я повернулся всем корпусом к Балу, скрестив руки на груди, без намеков давая понять, что хочу поговорить, и мы с места не сдвинемся, пока этого не случится. Он отложил документы в сторону и принялся ждать моих действий, пристально наблюдая, от чего я снова замялся и потер переносицу, убирая наваждение.       — Балу, прошу, обьяснись, — не спеша проговорил я.       — Думаю, это лишние знания для тебя, — попытался отговорить меня, но не очень настойчиво, а потому не очень успешно. — Эх, ну если убрать сарказм, все остальное является правдой. Настоящие названия, настоящих мест.       — Но не здесь.       — Моя планета называется Гальмуртея.       — Бля, я ж пошутил насчет пришельца, — тихо шикнул, прикрывая глаза, а он просто хмыкнул.       — Не думаю, что «пришелец» — уместное слово. Я все же в первую очередь из другого мира…       — О-о-о, это многое меняет, — иронично заметил я. — Что еще расскажешь?       — Много чего могу, но мы так в машине переночуем.       — Дельное замечание, — разворачиваясь, согласился и завел двигатель. — Так…       — И как я уже сказал, — в наглую перебил меня, — для тебя это лишние знания, ненужные, а вот мне в прямом смысле слова жизненно необходимо больше узнать об этом мире… Кажется, вернуться домой мне уже не удастся, — и я автоматически приписал ему грустную интонацию, где ее не было — «Неужели ты не скучаешь по дому?» — представил я себя в таком положении.       Я пристегнулся, не торопясь возобновлять допрос, так как успешно загрузил себя и без чужой помощи — «Вот я — Александр Сладкий. У меня есть дом, работа, любимый человек рядом, друзья, знакомые, где-то за границей не самый общительный отец, мое прошлое и мое будущее… А вот уже не совсем я, в чужом теле, в чужом доме и с незнакомыми людьми вокруг. От меня прежнего лишь воспоминания. Это жуть как пугает, — нахмурился я, вспоминая первую встречу с Балу. — Не просто другое тело, другой мир. Никогда больше не увидишь все самое дорогое тебе. Смог бы я вести себя так же спокойно и непринужденно, как он? Хотя о чем это я. Разве я знаю, как ему довелось пережить первое время». Мы впервые встретились уже на третий день после смерти Алексея, грубо говоря, вторые сутки пребывания в неизвестности для него, и тогда он не выглядел так рассудительно и хладнокровно, как сейчас.       — Эм… Если хочешь, можешь поспрашивать меня о чем-то, — предложил себя как справочник. — Нам ехать почти два часа, и, если я снова проведу их за самокопанием и сочинением небылиц на твой счет, боюсь, придется чинить крышу, — и быстро поправился, — в смысле сдурею я.       — Сочинение небылиц говоришь…       — Может ты и старался вести себя нормально, но, уж прости, не всегда получалось, и по стечению обстоятельств у меня разыгралось воображение… Неужели наши миры так сильно различаются?       — В итоге спрашиваешь снова ты, — он хмыкнул на мое тихое «ой», но все равно ответил. — Я бы сказал достаточно сильно. Вот, например, я говорил, что у нас нет таких технологий. Я имел ввиду не только это средство передвижения, которое, кстати, просто невероятно меня заинтересовало, — бодро заявил парень, — вся конструкция, да и идея с учетом вашихсредств и возможностей… удивительно и пугающе одновременно, — мрачновато привел итог. — Так вот я подразумевал ваш технологический прогресс в принципе. В моем мире люди даже близко не стоят с вами по развитию, и теперь я задаюсь вопросами… эх, которые уже не имеют смысла.       — Не буду скрывать от тебя, я тоже задаюсь вопросами, — улыбнулся про себя, понимая, что их количество только растет, — но давай поступим по-честному. Спрашивай, что хочешь узнать. Поведаю без утайки.       После моего предложения Балу затих, и я периодически посматривал в его сторону, проверяя, не уснул ли он часом, но нет, он не спал и не вернулся к бумагам, просто уставился вперед на дорогу, пребывая в раздумьях.       — Ну знаешь, если…       — Где можно купить изюм?       — Чего? — удивленно уставился на него.       — Где можно…       — Нет, я понял вопрос, — опомнившись, вернул глаза на дорогу, — но почему ты спрашиваешь об этом, а не… — «Да о чем угодно, кроме этого. Ты же сам сказал, что жизненно необходимо узнать этот мир лучше».       — Мне нравится изюм, — меланхолично сообщил он, будто не понимая меня — «Ну и как это понимать?».       — На базаре, — вышло реже, чем я планировал, — Если нужно, я покажу где. Второй вопрос.       — Что еще там можно купить? — снова глупый вопрос.       — Много чего, — грубо ответил я. — Ты это специально?       — Что? — «Нет, точно специально».       — Спрашиваешь глупости?       Он пожал плечами, уставившись в боковое окно, то ли разглядывая «интересный» пейзаж, то ли нарочно игнорируя меня и мои зрительные возмущения — «Я, что ли, не то что-то сказал? Чего он так резко потерял интерес?».       — Ты мне не доверяешь?       — А должен?       — Но ведь… — я не ожидал, что он возьмет и согласится.       — Я практически ничего не знаю об этом мире и уже один раз я рискнул, доверившись незнакомому человеку по твоей милости, — «Ох, так я еще и виноват». — Мне повезло, что Таня оказалась такой бескорыстной и неинициативной. Она не воспользовалась моим положением, но каковы были шансы? Люди слабы и несовершенны. Им свойственно идти по головам для достижения своей цели и нередко они собираются в группы, потому что так проще… проще использовать друг друга. Самовлюбленные, эгоистичные и алчные, разве такие стоят доверия?       — Последний раз, когда я смотрел, — от негодования даже голос понизил, — ты тоже человек, а значит, все эти красочные эпитеты и к тебе относятся. Хотя я бы добавил еще «злой придурок» — так бы описание было полным, — он лишь хмыкнул, снова отворачиваясь.       Я сжал сильнее руль — «Ну какого черта, нормально же разговаривали. Чего тебя понесло? — надавил на педаль газа чуть сильнее, а затем принялся успокаивать себя, сделав глубокий вдох-выдох. — С него станется выводить из себя водителя» — мысленно упрекнул пассажира.       — Блин, я же сказал, что помогу тебе, — все еще раздраженно, но сдержанно.       — Когда это?       — М? — задумался я, не сразу осознав — «Ой и правда. Я ж не говорил» — и поспешил исправиться. — Я имел ввиду, что хочу помочь. Не придирайся, — «А я, получается, хочу помочь? — сделал открытие о самом себе, вновь хорошенько вентилируя легкие. — Что ж Татьяна, пост сдал, пост принял, да?».       — Ты не слышал, что я сказал? — немного возмущенно обратился он.       — Об изюме? — притворился дурачком. — Слышал. Базар находится в десяти минутах ходьбы от нашего дома, я потом покажу. Там разных продуктов можно купить. Правда с мясом и рыбой нужно быть аккуратным — всегда найдутся те, кто игнорируют правила хранения или гигиены, брр… О, и кисломолочные тоже нужно проверять, но они обычно на пробу дают, так что тут проще.       — Ты странный.       — Приму за комплимент, — улыбнулся, про себя радуясь, что смог вернуть диалогу непринужденность. — На твои вопросы я ответил, так что опять-таки моя очередь и вот что мне интересно: сколько тебе лет? Ну имеется ввиду сколько ты прожил там? — и не сразу, но Балу ответил.       — Девяносто семь, — а у меня отпала челюсть.       — Девяносто семь, я не ослышался? — он кивнул, подтверждая возраст. — Да ты дряхлый старикашка, оказывается, — несдержанно хохотнул, представляя на месте моего пассажира очень преклонного возраста дедушку.       — Для человека может и внушительный возраст, но для демона, вполне себе юный, — «У меня точно проблемы со слухом», — Аналогом будет, наверное, возраст двадцати лет.       — Можно вопрос вне очереди?       — Слушаю.       — Ты шутишь?       Балу прыснул, привлекая к себе внимание, и я застал его широко улыбающимся — «Так и знал, что шутит» — облегченно выдохнул я.       — Нет, не шучу, — все так же весело заявил он. — В моем мире люди делят земли с еще пятью великими расами, включая демонов. А сколько помимо нас народов численностью поменьше, я считать не берусь… — и немного погодя добавил. — Ха-х, ты бы лицо попроще сделал, а то могу подумать, что ты испугался.       — Я не испугался, — поспешил заверить его в обратном, все же следуя его совету, пытаясь немного расслабиться. — Это просто легкий человеческий, — сделал ударение, — шок наконец догнал меня. Еще со вчерашнего утра гнался… — «А может и еще раньше». — Демон значит… У вас, получается, стереотипный мир с эльфами и дварфами, и магией? — скептически поднял обе брови, продолжая таращиться на дорогу.       — Эльфы — да, дварфы — можно и так сказать, магия — определенно. И не стоит так грандиозно реагировать. Сейчас я такой же человек, как и миллионы других, что здесь наплодились.       — С памятью девяностосемилетнего демона.       — Не считаю это помехой.       — Ладушки, — я хмыкнул, — задавай свой вопрос, чертяка.       — Почему ты хочешь мне помочь? — «Надо же, а я приготовился к очередным глупостям».       — Потому, что ты в ней нуждаешься.       — Очень много кто в ней нуждается. Нашел себе выгоду в конкретно этой?       — Если безвозвратно разрушенные нервные клетки, паранойя и сомнительное соседство с демоном-пришельцем, который не демон и не пришелец, можно назвать выгодой, то я корыстный до мозга костей, — хохотнул с собственной шутки. — А если серьезно, то мне просто любопытно, — помедлив, оглянулся на пассажирское сиденье, изучая его лицо в поисках реакции, которой не последовало. — Разве что тебе это не нужно, тогда мне и подавно.       — Ну уж нет, — нагло вступил он. — Ты, кажется, меня плохо понял. Люди слабы и несовершенны, самовлюбленны, эгоистичны и алчны, — повторил он то, чем совсем недавно пытался меня унизить, — а потому такие как ты и Татьяна на вес золота. Я буду глупцом, если не приму твое предложение помощи.       — О как заговорили, — взбодрился я, напрочь игнорируя тот факт, что собирался покончить с этой парочкой и больше с ними не связываться, что в итоге сам же навязался со своим любопытством, что разговор с Моникой будет куда неприятнее из-за этого, — я удостоился вашего доверия, мистер Балберит?       — Так польщен, что перешел на формальности. Похвально, похвально, но как я успел заметить, для такого общения как у нас, здесь не принято обращаться полным именем.       — «Такого как у нас» говоришь. Ну на просто знакомых мы уже не тянем, а для друзей у меня есть строгое правило — я должен споить кандидата.       — Ну тогда с облегчением могу сказать, что друзьями нам не стать — я не пью, — «Ну это мы еще посмотрим» — мысленно возразил я, сворачивая на другое шоссе, а вслух сказал другое.       — Чья очередь спрашивать?       — Ты свободен сегодня-завтра?       — Сегодня, — нервно вздохнул, — мне нужно поговорить с Никой, и я надеялся провести с ней выходные после этого. Так по ней соскучился, что сил нет, а тут еще и… — запнулся, недоговорив, что он с Таней стали для меня этакой маленькой проблемой в общении с любимой. — В общем, предстоит невеселая перепалка с девушкой, и вне зависимости от исхода я буду не в настроении, но если что-то срочное…       — А по какому поводу?       — Тебе правда интересно или просто беседу поддерживаешь? — задал риторический вопрос. — Эх… ты, наверное, посмеешься, но причина только в том, что я соскучился. Ну может еще и в том, что она меня избегает, хотя я не совсем уверен, — «Но что она дома не ночевала меня сильно беспокоит». — Живем вместе, а за трое суток я ее два раза видел и то в один из них пьяным был…       — Ты напился?       — М-да, — «По чьей вине, кстати?», — с друзьями выпил и… Да какая разница, — предательски не сдержал раздражения, — я вообще-то весь побитый ходил, — «Снова опустим личность виновника», — и ладно она не смогла меня из больницы забрать, не умру. Но даже так она могла бы хоть отказываться от работы допоздна, кидая одну и ту же СМСку «Я задержусь на работе, сладкий. Не жди меня», — кривляясь, передразнил ее писклявым голосом, игнорируя тот факт, что на момент был рад избежать стычки с ней. — Ее же не заставляют, а дома я, страдаю от одиночества. Еще и, блин, весь извелся, когда узнал, что она этой ночью дома не ночевала, — припомнил свое негодование, — Не предупредив, так еще и звонки игнорировала. Ника, блин, я ж напридумывал всякого и думал поседею от беспокойства — накалялся я.       — Меньше выпивать с друзьями нужно. Ты сегодня утром хуже змеиной нежити выглядел.       — Да не, — сразу стушевался, делая себе отчет, что даже не помню, как до дому добрался, так переборщил с выпивкой, — вчера это я на работе выпил. У нас было что-то вроде корпоратива, — совсем тихо закончил.       — То есть ты два дня подряд возвращался под вечер домой пьяным?       — Вот блин, — щеки обожгло, ведь если пораскинуть мозгами — «Так и есть, с какой стороны ни погляди, это я тут ее избегаю и веду себя…».       — С какой стороны ни посмотри, это ты ее избегаешь и ведешь себя по-свински, — «Завязывай с чтением мыслей!» — взбунтовался я, и тут же стало стыдно за сказанную правду. — И было бы к чему придраться, если б не знал, что она тебе изменяет. Так что вы друг друга стоите.       — Что, прости? — непреднамеренно сбавляя скорость, обернулся.       — Говорю, что пить пора завязывать и думать головой иногда. Мало того, что ведешь себя примитивно, как глупый человек, так еще и молишься на эту девушку, пока та крутит тобой как заблагорассудится.       — С чего ты взял? — огрызнулся.       — Со стороны виднее.       — Обьяснись.       — За дорогой следи, — огрызнулся в ответ. — Я видел ее пару раз с ухажером. Последний раз позавчера прямо во дворе облизывались, совсем страх потеряла, — он цыкнул. — Не подумай, я за ней не следил. Сначала даже предположил, что ты об этом знаешь…       — Может перепутал? — неуверенно предположил.       — Она довольно красивая и видная девушка. Тут таких мало, чтобы с кем-то путать.       — Но она на работе допоздна была.       — Так я ее поздним вечером там встретил.       «Поздним говоришь… Она, что ли, была с кем-то, когда я на лавочке сидел? Да быть не может, уши развесил. Он же точно ее с кем-то перепутал» — убеждал себя, но куда там моей святой вере в ее невинность до обученной подозрительности, что теперь душит меня неприятными мыслями.       — Значит занят…       — Я люблю ее, — проигнорировав его реплику, уверенно заявил об этом.       — Это все меняет.       — Я люблю ее, а она — меня, — убежденно добавил. — Мы поговорим и все прояснится. Я уверен, это просто недоразумение.       — Как скажешь.       Сжав посильнее руль, принял решение пока не продолжать беседу, ушедшую не в то русло, и рука сама потянулась к панели с проигрывателем. Балу, заметив мое нежелание продолжать эстафету с вопросами, вернулся к своим документам, а я постарался себя не накручивать раньше времени дурацкими предположениями. Практически успешно смог отвлечься на бодрую музыку и к своему удивлению быстро оправился от минутной слабости и раздражения, что до этого так внезапно меня посетили. «Просто недоразумение, — улыбнулся себе и, не задумываясь, подпел куплетной строчке. — Поговорим, и все будет в порядке. Надо только будет заехать за продуктами и вместе с тем запастись сладеньким» — миролюбиво мыслил я. Двадцатиминутная терапия хорошей музыкой расслабила меня и приободрила, а когда мы проехали знак, предупреждающий о вьезде в город, я задумался, стоит ли сообщать Монике о приезде. Когда остановились на светофоре, я потянулся за телефоном и чуть язык не прикусил, дернувшись от вибровызова — «Что-то ты слишком нервный, Сань». Звонил отец и, сделав музыку потише, я взял трубку, оставив одну руку на руле.       — Да?       — Привет. Не разбудил? — шелестя чем-то в трубку, как всегда бодро отозвался.       — Разбудил? Пап, сейчас, — глянул на плейер, — начало третьего. Ты что обо мне думаешь?       — Ну, я тут слышал, у вас вчера пьянка-гулянка в офисе была.       — Ух не напоминай, будь добр, — попросил отца, потому что хорошей части я не помню, только жуткую головную боль утром. — Как только узнал?       — Саш, ты только не налегай на алкоголь, ладно? — обеспокоено завел старую шарманку, но без нервотрепки. — А узнал вместе с остальной информацией о вашем банке — случайно, впрочем — потому и звоню. Все что нашел, отправил тебе по почте. Есть там и кое-что интересное, но ты и сам посмотришь.       — Подтвердилось?       — Подтвердилось. Так что я уже готовлю все документы, и ты там не задерживайся, понял? Не трать зря времени.       — Да-да. Разберусь с делами сначала, и с Моникой договориться нужно… Ох, что за напасть…       — Ты ей говорил?       — Давно еще, но тогда она не была привязана работой, а сейчас… Ой-ля, чует моя душенька, сегодня ее прополоскают, — Балу рядом прыснул, а я чуть не проехал на красный свет — «Так, долой телефон» — вовремя спохватился и перебил отца на полуслове, — Я перезвоню тебе позже, ладно?       — Давай уже после того, как с ней поговоришь. Удачи, — я просто угукнул в трубку и бросил ее между сиденьями, отключаясь.       До двора постарался ехать, как самый примерный гражданин и водитель, под конец начиная волноваться перед предстоящим разговором — «А я так и не узнал, дома ли она».       — Вот же ж… — воскликнул я, не доехав до парковки, и, заметив вопросительный взгляд Балу, обьяснил. — Забыл в магазин заехать, — пробубнил.       — Не вижу проблемы. Поехали в магазин, — я прищурился, всматриваясь в его невозмутимость, и дал заднюю — «И то верно. В чем проблема?».       Вскоре припарковавшись на стоянке супермаркета, думал предложить ему подождать в машине, но не успел — тот уже хлопнул дверцей и ждал меня. Я включил сигнализацию и пошел вперед, пытаясь припомнить, чего не хватает в холодильнике, и, возможно, каких-то круп купить, и только когда положил связку бананов в пока еще пустую тележку, опомнился, с кем сейчас нахожусь.       — Ты тут уже бывал? — обернулся на соседа, моментально улавливая ответ.       — Нет. Был в магазине поменьше с Таней… Тут как на рынке, только удобнее, культурнее и без бесконечных столпотворений, — верно подметил Балу, рассматривая все подряд, овощи и фрукты, консервы, сладости и замороженные продукты.       — Ты не был здесь в новогодние праздники. Тут ад творится, — улыбнулся его сдержанной увлеченности.       — Такое разнообразие. Вы, люди, просто поражаете, — восхитился бывший демон, беря в руки упаковку с сухофруктами. — Дай вам свободу и время, и вы летать научитесь, — я вытянул лицо и хохотнул в кулак, за кашлем пытаясь скрыть реакцию— «Не сейчас, не сейчас, — сдержанно подумал я, — но я обязательно должен увидеть его лицо, когда ему покажут самолет и как он взлетает».       Пока я медленно, но верно продолжал заполнять тележку, Балу молча слонялся рядом, строя из себя неприкаянного, и было видно, что ему до жути все любопытно и он бы о многом спросил, если б… Даже не знаю, что ему мешает спросить у меня, но в этот раз решил не напрашиваться.       — Ты ничего покупать не будешь?       — Дома продуктов хватает, — на что я немного замешкал.       — В жизни не поверю, что в твоем мире такая же флора и фауна, что и у нас, — шепотом выдал свое замешательство. — А про эксклюзивные человеческие сладости и гадости я вообще молчу. Неужели не хочется попробовать?       — Перебьюсь пока, — отстраненно выдал он, больше не уделяя такого внимания набитым полкам, и явно недоговаривая — «Ну не сейчас, так позже скажет».       Набрав сладкого, тем самым закончив со списком в голове, отправился на кассы, и, расплатившись, мы вышли с двумя большими пакетамииз супермаркета, один из которых без слов отобрал Балу, помогая мне. И хоть он решил не тратиться, я все же втихаря купил ему на развес изюма — «Надеюсь, не соврал, что он ему нравится». Сгрузили продукты на заднее сиденье и в этот раз успешно доехали до дома, где он снова помог с пакетами. Уже стоя на лестничной площадке с ключами в руках, благополучно забыв о предстоящем, обратился к соседу.       — Балу, а ты телефоном пользоваться умеешь? У Алексея должен быть.       — Да, есть такой, дома лежит. Таня рассказала, как с его помощью связываться, но мне в принципе не с кем.       — Неси сюда — обменяемся номерами, — тут же предложил, задумываясь, почему не обменялся с Алексеем. — И его можно использовать не только для связи, — крикнул ему вслед, и уже тише добавил, — хотя это основная функция.       Немного погодя он вернулся с не самой новой моделью и, демонстрируя свое владение этим волшебным девайсом, мы обменялись номерами, а потом я как бы невзначай подсунул ему пакетик с изюмом. Он не успел возразить, хотел он этого или нет, так как я, бесцеремонно наскоро попрощавшись, закрылся у себя в квартире.              ***              «М-да, было время… — рассеянно подумал я, — Столько всего за одни сутки, а они еще не закончились. Что сказать, памятный денек и, если честно, — отпил охлажденный кофе, — я терпеть не могу этот день. Но это того рода неприязнь, что и к пресловутым стоматологам — больно, даже очень, но нужно. Хотя для тебя, прошлый я, это скорее больно и не понятно зачем, — хмыкнул в чашку, — и попробуй всем обьяснить, что можно обойтись без неприятной части, так над тобой посмеются все писатели и историки».       «Хорошо хоть первая половина дня прошла в компании Балу. Так сказать, первое приятно проведенное время с демоном-пришельцем, согласен? — улыбнулся своему отражению в кружке. — Да и я тебе по секрету скажу, тебя быстро отвлекут от неприятного… еще более неприятным. Развлекайся, Сань».