Я не знаю, что мы наделали

      Снова на кухне. Атмосфера давно привычная и родная. Я сижу на диванчике, ты — рядом у окна. Закатное солнце просвечивается сквозь тюль, обволакивая комнату теплом и создавая ещё более уютную обстановку.       Пока ты наливаешь чай, в голове от чего-то всплывают отрывки воспоминаний, застывшие в сердце ещё со школьный скамьи.       "Ничего, если начнём на 10 минут позже, я в школе засиделась — не успела и чая выпить?" — примерно так прошли наши первые чайные посиделки перед занятиями. Звучит, словно произошло что-то глобальное, но внутри меня это примерно так и ощущается. — Лер? — по обыкновению я пропустила твой вопрос. — М? — Будешь что-то к чаю? — Я бы с удовольствием, но пока живу без сахара. — Снова ты со своими причудами.       Мы обменялись укоризненными взглядами и обоюдно уткнулись в кружки. Чувствовалось, что моя выходка с танцем в коридоре не прошла для тебя бесследно. Нервничаешь?       Я же думала про переезд. Язык не поворачивался начать больную тему, ибо после этого вечер окончательно сменит свой вектор. — Помните, я сказала, что мне важно увидеть вас сегодня? — с опаской я попыталась развязать свой язык. — Угу, — ты чуть кивнула, поставив кружку на стол. — Сегодня последний день, — нёбо онемело. Почему так сложно говорить такие простые вещи? — Я уезжаю, в общем. — Снова отдыхать? Куда на этот раз? — Снова в Прагу. На год. — Твои брови напряглись. Не понимаешь. — Не много ли для отдыха? Объясни. — Учиться. В университете предложили поехать по обмену. — Хорошая возможность, нужно обязательно соглашаться. — Но почему тогда ты убираешь руки со стола и опускаешь вниз будто потухший взгляд? — Три месяца назад я подумала также. Самолёт этим утром. — Как утром? — смотришь прямо в глаза. — Уже? — впервые вижу твой настолько растерянный взгляд, цепляющийся за всё вокруг. — Вещи уже в машине, — с каждой секундой ком в горле вяжет всё сильнее, заставляя стиснуть зубы и до боли кусать кончик языка. — Я немного затянула момент с примирением, но не смогла не зайти напоследок. — Опускаю глаза на свои побелевшие от напряжения кисти рук. — Я рада, правда очень рада за тебя. — Смахиваешь ту самую слезинку, которую я будто не заметила. — Просто неожиданно, и что ещё сказать совсем не знаю, — вторую ты уже не скрываешь, а только вдыхаешь всё чаще, стараясь успокоиться. — Не говори ничего. — Перед глазами всё расплывается из-за нахлынувших слёз. Моргаю. — Почему так сложно сдерживаться? — чуть приближаюсь к тебе и ищу твои руки, которые так и остались под столом. — Как я буду без вас? — накрываю твои ладони. — Почему всё снова в последний момент? Точно, это же ты, — сквозь слёзы пробивается твоя лёгкая улыбка. — Не до меня будет там, — роняешь слезу на мои пальцы. Обжигает. — Не говорите так. — Сильнее сжимаю твои руки. — Если вы и правда так думаете, значит, не понимаете ничего. — Сердце так и норовит пробить рёбра. Разрешишь коснуться тебя? — Это ты ничего не понимаешь. — Я осознала твой чёткий взгляд на моих губах. — Веду себя как шестнадцатилетняя, — проводишь своей рукой по моей чуть вверх.       Вздрагиваю от твоих горячих пальцев на своём запястье. Тяжело выдыхаю, обрывая последние нити контроля. Что ты делаешь со мной? Поднимаю руку к твоему лицу, мягко касаюсь щеки и снова вытираю бегущую дорожку. — Много потрясений на сегодня, — сквозь улыбку и слёзы. — Умеешь удивлять хорошими новостями вовремя, — и словно этой улыбки не было.       Твоя кисть сдавливает моё плечо, словно ты пытаешься отдать ту боль, которая поселилась в тебе за вечер. Я готова.       Мои глаза бегают по твоему лицу, в попытке уловить хоть какую-то подсказку, но всё тщетно. Ты смотришь ровно, не опуская взгляда и уже не скрывая ни единой эмоции — дорожки так и скатываются на мою ладонь, а глаза наполнены болью и отчаянием.       Ближе. Твоё дыхание доходит до моего лица, вновь заставляя вздрогнуть. Переводишь взгляд на приоткрытые губы и чуть поднимаешь голову — мы наравне.       Миллиметр. Между нами не остаётся воздуха, губы чуть не касаются друг друга, но никто не делает последнего шага в пропасть. Можно я запомню тебя такой искренней, настоящей? Моей.       Завожу руку тебе за шею и трусливо касаюсь солёных губ. Хочется дрожать от этих эмоций, которые принесло всего одно прикосновение. Ты отвечаешь на мою инициативу и вмиг забираешь её.       Увлекаешь, прижимаешь к себе, надавливая рукой, словно пытаешься выплеснуть всё, что чувствуешь. Побудь мягкой и нежной хотя бы сейчас. Разорви эти удушающие рамки, затянувшие мечущееся в груди сердце.       Будто нависаю над тобой, рястягивая край футболки, трогаю пальцами горячую кожу. Ты выдыхаешь всё тяжелее, признавая поражение. Что-то ведь привело к тому, что, словно от огня, тело извивается в разные стороны. Каждое прикосновение — нож, глубоко вонзаемый в твои убеждения.       Ты находишь мои руки, сначала сдавливая их, а потом будто отрываешь от себя. Я всё понимаю. Мы слишком запутались, милая. Встаю, заправляя выпавшую прядь за ухо, и смотрю тебе в спину. Она дрожит от ещё сбитого дыхания, постепенно вздымаясь и расправляя грудную клетку. Невыносимая.       Позволь последний раз прикоснуться губами к твоему плечу, чтобы оставить в этом поцелуе всё, что я так и не сказала, и уйти. Не хлопая дверью, не стуча кулаком в стену — ни к чему все эти детские выходки. Бросив тихое "люблю" на твоё безнадёжное "постой" .       Выхожу на улицу, задыхаясь от нахлынувших слёз. Отхожу всё дальше, не оборачиваясь. Я просто знаю, что за тёмной шторой в окне стоишь ты, закрыв руками лицо, и пытаешься быть сильной сейчас. Помни меня.       Мысли об этом вечере ни на миг не покинули голову. Люблю тебя. Слишком люблю.       Бортпроводник уже объявил о вылете. — Вернусь. И обниму. — Отправлено. До скорой, милая.