За биением сердца

16 марта 2040 года Мир менялся стремительно и неукротимо. События годовалой давности ощущались душным, темным мороком. Черно-белым фильмом, чьи кадры пожелтели со временем, но оставались четкими и узнаваемыми. Элайджа не подвел. Его адвокаты скалили окровавленные пасти, насмехаясь над загнанной добычей. Он превратил закрытое расследование в настоящее шоу, сделав из всех участников подобие святых мучеников. Мелькал в сотнях шоу, давал интервью, одаривая журналистов самоуверенной и покровительственной улыбкой, доказывал всем, что титул "Человека века" ему дали не зря. Самоуверенный нарцисс, красующийся на обложках. Но никто не видел, как он орал на Гэвина, потому что тот отказывался от госпитализации, настаивал на скорейшем судебном разбирательстве, как волновался и не спал ночами, терроризируя звонками адвокатов. Руки, усеянные дорогими кольцами, беспомощно сжимали плечи брата, ведь Элайджа прекрасно понимал, что упрямство — наследственный признак всех Ридов. Эйран Дагган, когда запахло жаренным, собрал остатки вещей и, бросив своего сына в психиатрической клинике, ринулся к границе. Коннор тогда стоял на опоре моста Амбассадор, позволяя ветру трепать волосы. В оптическом прицеле отражался испуганный взгляд человека, который уже был виноват во многом, а Коннору так хотелось хоть на ком-то выместить свою боль. Хэнк лежал в реанимации, погруженный в искусственную кому, и андроиду не давали даже увидеть его. Пуля вошла аккурат промеж глаз, оставляя ровную, слегка сочащуюся кровью дырку в черепе. Легче не стало. А потом они стояли перед всем отделом, слушая, как Фаулер распинается о самоотверженности, преданности делу и закону. Полицейский участок праздновал назначение детектива Рида и Коннора на должность сержантов. Сержант Коннор Андерсон — первый андроид, удостоившийся такого звания. Символ торжества толерантности. Вот только никто не мог понять, насколько горьким было это назначение, ставшее возможным только потому, что лейтенант Хэнк Андерсон, будто предчувствуя беду, составил распоряжение, по которому всё его имущество отходило прототипу андроида-детектива RK800, записанному в документах его приемным ребенком. Ведь два дня назад Джеффри Фаулер дрожащими руками протянул Коннору извещение о смерти Хэнка, скончавшегося в реанимации не приходя в сознание. Запершись в темном доме лейтенанта, среди его вещей, безмолвно ожидающих хозяина, в обнимку со скулящим Сумо, он плакал, пока не кончилась жидкость, заменяющая слезы и ушел в спящий режим рядом с теплым мохнатым боком на собачьем коврике. Тело Хэнка выдали спустя пару недель. Когда-то давно, в период их первого знакомства, мужчина сказал, что кроме Сумо у него никого нет и Коннор не знал, удивился бы лейтенант, увидев на похоронах такое количество народу: капитан Фаулер с семьей, со скандалом вытащивший Брайана со старого места работы, сотрудники убойного отдела и отдела по борьбе с наркотиками, старые друзья и знакомые. Даже Маркус, Саймон и Норт нашли минутку, чтобы поприсутствовать на церемонии. Была среди них и женщина, которая привлекла внимание Коннора. Изящная, с крашенными светлыми волосами, она то и дело промокала глаза платком. Рэйчел О’Хара. В прошлом — Рэйчел Андерсон. Она терпеливо ждала, пока все разойдутся, чтобы положить на свежую могилу початую бутылку «Черной Овцы». Так и застыли в вечности отец и сын, среди безмолвного поля скорби. Наверное, ему нужно было с кем-то поговорить. Наверное, разделенная боль — боль не столь острая, вот только Коннор не мог вымолвить ни слова, ныряя в работу, словно дикий пес. Раскрываемость взлетела на двадцать пунктов, камеры полнились правонарушителями всех мастей, а капитан смотрел на андроида с плохо скрываемым сочувствием. Однажды Тина Чен, не в силах выносить убийственную ауру глухой тоски, окружающую сержанта, взяла Коннора аккуратно за руки и сказала: «Время лечит. Нужно только потерпеть». В тот момент Андерсон чуть не рассмеялся ей прямо в лицо. Девушка совершенно не понимала, о чем говорила. Конечно, человеческая память несовершенна, она без воли хозяина убирает ненужные детали, стирает, приглушает картинки прошлого. Да только с андроидами не работал такой фокус, потому что все воспоминания, записанные в системе, не притуплялись, они изо дня в день, из месяца в месяц оставались яркими, живыми, расцветающими внутри неподдельными эмоциями. Тут либо выдирать с корнем, стирая все без остатка, либо сходить с ума, ложась на диван и включая симуляцию… Симуляция улыбалась, материлась, пила пиво, комментировала события и целовалась, упоительно и жарко. Она была идеальной, искусственной проекцией, предвосхищающей любое желание. Она не орала от гнева, не хохотала над глупыми шутками, которых Коннор не понимал, не пахла перегаром и была лишь отражением воспоминаний. Имитация любви. И сержант вытаскивал себя из закутков сознания, отрывался от дивана и шел ловить преступников, чтобы занять голову чем-то другим. Дэймон говорил, что если любовь выглядит именно так, то она ему не нравится. Дэймон говорил, что это нелогично и его это точно не коснется. Дэймон приносил Риду кофе и смеялся над его шутками. Коннор грустно улыбался и отчаянно прятал зависть. От Хэнка ему остались только горечь крепкого американо и терпких сигарет. Сумо стал для андроида единственной отдушиной. Большим, слюнявым, меланхоличным другом, который всегда радостно вилял хвостом, тыкаясь в ладони пропахшего дымом и порохом андроида. Так что в тот момент, когда однажды Сумо не пришел на зов, тириумный насос Коннора испуганно дрогнул. Он бежал так, как не бегал никогда, прижимая к себе семидесятикилограммового пса, прислушиваясь к биению его сердца. Ветеринар, усталая после долгой смены, писала что-то в документах. "Порода: сенбернар. Пол: кобель. Возраст: семь лет. Нечипированный. Диагноз: множественные опухоли, возрастная остеодистрофия с возрастной диспазией, возможны: патологии сердечно сосудистой системы, дискинез кишечника и, вероятно, камни (кристаллы) в мочевыводящих путях, возможен отказ почек" Коннор не хотел подглядывать. Так получилось. — Ему можно помочь? — Помочь? Помочь?! Вам-то машинам хорошо: ни есть, ни пить не надо! А за собакой уход нужен! Да тут на лицо долгосрочная запущенность! Можете сказать, после пяти лет, сколько раз в день собаку кормили? Гуляли? Оказывали ветеринарную помощь? — Я не знаю… Гуляли? Утром и вечером. Кормили раз в день. Вроде… — ВРОДЕ? — женщина вскочила на ноги, резко ударяя по столу. — Хорош хозяин! Да вас таких стрелять надо! Зачем животину брал, раз тебе плевать на нее!? — Я… Не я хозяин. Умер хозяин. Четыре месяца назад погиб на задании. — Полицейский? — врач немного смягчилась. — Да, и Сумо мне достался. Скажите, можно же сделать хоть что-то? — Коннор чувствовал нарастающую панику. — Молодой человек, — ветврач вздохнула. — Все мы смертны. Чтобы не терять питомца, некоторые извращенцы заводят кибер-зверей. Сумо осталось три месяца в лучшем случае. Пусть у нас пока побудет. Мы сделаем все возможное, чтобы облегчить его состояние. Наверное, в тот момент Коннор окончательно потерял связь с реальностью. Оставив пса в клинике и взяв отгул на работе, он рванул к андроиду, который мог найти все, что угодно. Катя все так же обитала на своей свалке в окружении медведей, промышляя мелкой контрабандой и была лучшим информатором Коннора. В перестрелке ее знатно потрепало, но Элайджа, поплевав всем на макушки с высоты своего эго, сумел спасти ее программу и почти все данные оперативной памяти, вложив старую требуху в новый корпус. В корпус Хлои, что вызвало у самой Катерины волну негодования. Мол, покупать манипулятор придется, потому как в таком виде она ни один пикап поднять не сможет. Собственно, обзвонив знакомых, она дала наводку на подпольную клинику, куда и перевезли в срочном порядке несчастного сенбернара, под неодобрительные взгляды ветеринара. Хмурый мужчина не хотел пускать сержанта на территорию центра, чья деятельность была очень далека от законной. Они занимались всем: от клонирования до пластических операций, от установки паленых протезов до прошивки краденных военных андроидов. Правда, отборный мат Катерины и угрозы, что она закроет для них свои каналы контрабанды, его убедили. Коннор шел мимо клеток с животными: больными и здоровыми, агрессивными и радушными — и очень боясь поверить зыбкой надежде. Оно и немудрено. Сумма за лечение была колоссальной. А на его зарплатном счету была лишь половина средств. Правда, закатав рукава, Катя выбила из доктора скидку, сетуя потом на потрепанный маникюр и то, что теперь ей для убедительности нужен кастет. Сенбернара поместили в стационар. В течение двух месяцев, каждый выходной, на телефон полицейского приходили новые и новые фотографии с отчётами о предоперационном периоде. Сумо удаляли старые истёртые зубы, и меняли на имплантаты, заменяли почки, мочевой пузырь, на донорские органы - тщательно подбирая подходящие; кости, хрящи, суставы, всё что не было возможности заменить натуральными органами и тканями, заменяли на биосинтетические. Хорошему мальчику дарили еще лет десять-пятнадцать жизни. Пока деменция не вступит в свои законные права. Когда Коннор пришел за собакой, то впервые за последние полгода улыбался. Сумо, бритый, прихрамывающий, но живой и относительно здоровый, шумно дышал ему в ладони. И это счастье не могли испортить ни потраченные деньги, ни огромный список указаний по уходу за питомцем во время реабилитации, ни обязанность каждые четыре-пять месяцев приходить на осмотр и замену деталей. Его слюнявый друг все еще был рядом. Уже на выходе, бережно прижимая к себе пса, Коннор услышал скулеж. Золотистый ретривер, с обожженной мордой, дергал конец веревки, за который его пытались удержать. В конце концов, он выскользнул из ошейника и ринулся к Коннору, вставая лапами на его колено и тыкаясь носом в завернутый в плед бок Сумо. — Прощается с приятелем, — хмыкнул один из лаборантов, готовя петлю для отлова. — Прикипел к вашей псинке всей душой. — А он чей-то? — Хах, да нет. Расходник. Его сюда хозяйка притащила. Ошпарила бедолагу, а тот еще и ослеп почти. Так плакалась, так уверяла, что Бум — ее семья. А сумму увидела и слилась. Собаку оставила, сказала, что деньги принесет завтра. Расписку оставила, а потом фъюююють, и нет ее. Вот и вся любовь. Да мы и не горюем. Организм здоровый. Пойдет на органы. Коннор растерянно глядел на пса, который крутился у его ног, то и дело принюхиваясь к свертку в руках у полицейского. — А… Его забрать можно? Сколько стоит? — Да на кой тебе псина слепая? У самого вон, экспериментальный кибер-пес. Его еще на ноги поднять надо. — Просто хочу. Так сколько? — Две сотни баксов, за жратву и все. Лишние рты — всегда проблема. В тот вечер Бум и Сумо уснули вместе на диване в гостиной. И Коннор совсем не был против. Все свое свободное время и средства он посвящал уходу за собаками. Им прощались шалости, съеденные тапочки и шерсть на диване. В их присутствии дышать становилось немного легче. Вот и сегодня, выгуляв собак, сержант бежал на работу, наплевав на промозглый ветер ранней весны. Он нервно кутался в черное пальто из тонкой шерсти. Конечно, андроиды не чувствовали холода, но этот предмет одежды будто давал ему дополнительную защиту от всего мира. Ну а еще Катя говорила, что пальто полицейскому к лицу. Последние месяцы в Детройте творилось что-то совершенно странное. Начали пропадать андроиды. Без следов насилия, без улик и зацепок. Просто выходили по делам и испарялись. Коннор рыл землю носом, но все было глухо. Глухо настолько, что его одолевало раздражение. Он отмалчивался, отсылал обратно присланных Фаулером потенциальных напарников — ему и одному неплохо — курил, больше медитируя от привычного процесса и вкуса табака, готов был волком выть от безысходности и просить Гэвина, Дэймона, Камски или rA9 о помощи. Правда, у Гэвина и Дэймона своих висяков было выше крыши. Андроиды-детективы перестали быть редкостью, а потому преступники-люди стали в разы осторожнее. И это не говоря уже об андроидах. Успешная интеграция кибер-расы, мать ее. Департамент Полиции покорно принял в свое чрево раздраженного сержанта. Убойный отдел гудел, как растревоженный улей. — Что происходит? — Коннор кинул пальто на стул и обратился к мрачному, небритому и невыспавшемуся Гэвину. — Да хуй его знает, — сержант допил остатки бодрящей жидкости и снова начал бросать жадные взгляды на комнату отдыха, где стоял кофейный автомат. — Брательник приперся где-то час назад, в компании вот того типа, — шатен кивнул в сторону «аквариума» и странного здорового блондина, стоящего рядом с Элайджей. — Судя по мордам, они орут в лучших традициях версус-баттлов Хэнка и Джеффри. Коннор болезненно скривился. — Туда кто-нибудь заходил? — Неа, смертников не нашлось. Эл в полиции — к назревающему пиздецу. А у нас тут и так дел, хоть сракой жуй. Последнего придурка Дэйзи уже час колет, да никак расколоть не может. А я ведь предупреждал, что надо было ему сначала по морде пару раз дать. Но нет же… Гуманизм в очке у тостера свербит. — Хм, тогда я пойду. Все равно ему документы на подпись нужно отдать. — Ага, вперед. И пусть отчет тебе будет пухом. Коннор хмыкнул и, забирая стопку заполненных бланков двинулся в кабинет капитана. Отдел затих, провожая взглядом андроида-смертника. Стоило полицейскому осторожно приоткрыть дверь, как его чуть не снесло звуковыми волнами: — Технические документы не готовы! Элайджа, скажите вы ему!!! Он же слушать не умеет! — ДА СРАТЬ Я НА ЭТО ХОТЕЛ! — голос мужчины, искаженный гневом, был смутно знакомым. — Творится пиздец, а меня держат взаперти, сдувая пылинки и пичкая таблетками счастья! Прогоните, как тестовый образец! Я же свихнусь, нахуй, без работы. — Но без заверенных документов, без регистрации серии, ты — всего лишь кустарный выкидыш, собранный на коленке, — Камски готов был рвать волосы на своей голове и на головах присутствующих, даром, что капитан был лысым. — Будь проклят тот день, когда я собрал этот пылесос! — Кхем, — Андерсон старался выглядеть максимально спокойным, чтобы не нарываться на гнев начальника. — Простите, что помешал, капитан Фаулер. Я принес документы на подпись. Заберу после обеда. — Коннор, — спутник Элайджи, до этого сверливший Джеффри недовольным взглядом, резко выдохнул и обернулся. Перед глазами все поплыло, стресс поднимался с огромной скоростью, системы перегревались. Информация о незнакомце затапливала мозг: температура корпуса, частота импульсации тириумного насоса, технические характеристики легких, гоняющих воздух, без увеличения объема CO2, зрительные окуляры — все это грозило поглотить остатки самообладания полицейского. Анализатор нервно скользил по чертам лица блондина, которому на вид было не больше тридцати: волевому подбородку, крупному носу, глубоким носогубным складкам, почти болезненному излому тонких губ и взгляду ярких, голубых глаз. Скользил, собирал, идентифицировал, давая ответ, от которого Коннору хотелось кричать. — Не может быть, — руки андроида дрожали. — Невозможно. — Отлично, — Фаулер тяжело вздохнул. — Довели до истерики лучшего сотрудника. Да ну вас. Хотел в пару как прототип — ну валяй, — мужчина махнул рукой и откинулся на спинку кресла. - Сам уговаривай. Я пас. Блондин расправил плечи, пытаясь подавить ироничную улыбку. — Сержант Андерсон, — в глазах собеседника плясали смешинки, а голос был механически вкрадчивым. — Мое имя Хэнк. Я андроид, присланный из «Киберлайф». Два месяца назад, вы получили дело, касающееся странных исчезновений андроидов. По протоколу, в таких случаях компания направляет специальную модель в помощь расследованию, — улыбка на лице мужчины стала шире. — А вот этот говнюк, — он кивнул на Элайджу, — может доказать, что я модель, специальнее некуда. Ну так что, сержант, не откажетесь от манекена из пластмассы в качестве напарника?