Ворон-палач

Судьбы тесным клубком серпентария Переплетены в узоры столь удивительные Лабиринты людских бестиариев Где мы каждый сам себя потихонечку Убиваем, и не ждём эвтаназию Спросил, когда этот Дахау закончится Но в ответ тишина камер газовых Джино, Oxxxymiron - Под дождем Один из незнакомых Палачей неторопливо подошел к застывшим на асфальте оборотням и коротко приказал: - Превращайтесь. Как бы Рихарду ни было стыдно, он послушно выполнил требуемое, наученный горьким опытом. Оборотень отодвинулся от Арманда, и его тело начало меняться. Рихард предстал перед Палачами в слабом, человеческом виде, судорожно прикрывая руками гениталии. Оборотня мгновенно оттащили от Фишера и, не церемонясь, надели на него наручники. Рихард не успел оглянуться, как оказался в багажнике. Оборотень попытался вывернуться, чтобы посмотреть, очнулась ли Дженна и как поступили с Фишером, но ему не дали сделать ни одного лишнего движения. Крышка багажника захлопнулась, и Рихарда повезли неизвестно куда. Оборотню стало страшно. В багажнике было темно, его подкидывало на каждом повороте, он перекатывался то вправо, то влево. Рихард старался не паниковать, начиная считать до ста. По идее, это должно было успокоить. Но нервы бунтовали. Оборотень почти начал подвывать от испуга, когда автомобиль затормозил, и Рихарда мгновенно вытащили из багажника. Не размениваясь на любезности, Палачи поволокли оборотня к небольшому зданию из серого бетона. Внутренности помещения напоминали унылый подъезд многоквартирного дома. Рихард сосчитал все свои ребра ступеньками, когда его тащили по двум лестничным пролетам. Закончилось адское путешествие камерой с массивной железной дверью. Оборотень поморщился. Свет в комнате был слишком ярким. Он ослеплял. В камере не было ни окон, ни мебели. Сплошная пустота и бетон. С Рихарда сняли наручники и запечатали в пугающей комнате. Дверь с грохотом захлопнулась. Рихард в отчаянии забился в угол камеры, приседая на корточки и обхватывая колени руками. Было дико холодно. Он здесь еще минуты не провел, а его уже начало трясти. Все это было похоже на медленную и мучительную пытку. Сначала запугают неизвестностью, заставят понервничать, а потом устроят допрос, чтобы он согласился на все, что угодно. Сидеть в таком унизительном виде при слепящем свете, не зная чем заняться, было отвратительно. Успокаивало только одно - его не убили сразу, а взяли под арест. Значит, сомневаются. Шанс на благополучный исход был. Жаль только, что родители снова уехали. Прислуга его не хватится. Но ничего, все будет хорошо. Вот очнется Дженна и все Палачам расскажет! Рихард уронил гудящую голову на скрещенные на коленях руки и закрыл глаза. Он представил, что лежит в своей мягкой постели, и вокруг него только тишина, спокойствие и запах дома. Такие мечты мало помогали, но другого выхода оборотень не видел. Нужно было отвлечься. Не стоило Рихарду соваться в дела Палачей. И Ворону не помог, и с Дженной непонятно что, и сам себя погубил. Оставалось только верить в лучшее. Надежда умирала последней. Рихард не был уверен, сколько он просидел в камере. Оборотень весь окоченел, когда дверь открылась, и вошел незнакомый Палач. - Зачем ты хотел загрызть девушку? - равнодушно спросил мужчина. - Я никого не хотел загрызть! - возмутился Рихард, - Я ее спасал! Она это подтвердит! Палач помолчал, а потом заученно произнес, будто не слышал последних слов оборотня: - В который раз ты испытываешь жажду крови? Это была сиюминутная потребность? Или продуманное решение? - Да вы оглохли, что ли? - не унимался Рихард, - Я вам четко сказал - я уберег девушку от домогательств! Фишер хотел изнасиловать ее! Палач, словно робот, продублировал вопрос: - С какой целью ты хотел загрызть девушку? - Вы издеваетесь? - простонал измученный Рихард, нервно взмахивая руками. - Ясно, - отрывисто буркнул Палач и вышел из камеры. Дверь оглушительно хлопнула. Что это было, вообще? Рихард обессиленно уронил голову на руки, вновь начиная мечтать. Нужно было держаться. Палач не мог мучить его вечно. Рихард надеялся только, что это была не тупая игра под названием "Доведи оборотня до белого коленья, и он признается во всем, чего даже не совершал". Время шло, а Палач не возвращался. Рихард не мог разогнуть конечности от холода и, чтобы согреться, принялся бегать по камере. На очередном круге оборотень почувствовал странный запах. Неприятный, тяжелый. Рихард подошел к двери и принюхался. Нет, пахло не от нее. Воняло будто бы сверху. Рихард завертел головой и с ужасом увидел, как из вентиляции просачивается едва заметный дым. В горле у оборотня запершило, а в носу зачесалось. Так с ним происходило, когда рядом курили кальян. Он терпеть не мог дым. Но рядом явно не курили. И гарью не пахло. Чем бы это ни было, вряд ли оно было безопасным. Рихард забарабанил в дверь: - Откройте! Тут какой-то дым! Ответом ему послужила зловещая тишина. Горло защекотало сильнее. Оборотень упорно продолжал выбивать дверь. Щекотка перешла в удушье. Рихард начал кашлять, задыхаясь. Нет, только не это! Неужели Палачи применили газ?! - Выпустите! Пожалуйста! - взмолился оборотень, бьющийся о дверь, словно вольная птица о прутья клетки. Но никто и не думал его спасать. Тишину нарушал лишь надрывный кашель. - Пожалуйста! Я вас прошу! Я ни в чем не виноват! - сиплым голосом заклинал Рихард, - Выпустите! Умоляю! Его глотку будто свело. Нельзя было ни вдохнуть, ни выдохнуть. Рихард начал биться от ужаса. Человеческий облик схлынул с него, и панически мечущийся зверь вырвался на свободу. Рыжий волк принялся таранить дверь своим жалким, корчившимся в конвульсиях телом, оставляя вмятины на железе и высовывая отяжелевший язык. Дышать становилось все тяжелее и тяжелее, зверь разбивал о металл свои бока и лоб в кровь, но его попытки вырваться были бесполезны. Кислород в легких кончился, и безжизненная рыжая тушка застыла на бетонном полу. Последним, что видел Рихард, были птичьи глаза. Умные и хищные. Спокойные. Ярко-желтые. Ворон? Нет, только не ты! Не приходи сейчас! Пожалуйста, не надо! Не смотри так укоризненно. Не виноват. Не хотел. Прости. Оборотень дернул лапой и замер.