Зло

Все мы в детстве слышали такое слово, «зло», но что это такое?!       Все войны — зло. Однако в любой из них каждая из сторон уверена, что это они «борются за свет и мир», а их враги «за царство тьмы». Но кто или что же тогда «зло» на самом деле? Как говорят, историю пишут победители, но те, кто победил сегодня, завтра могут проиграть, потому в сим вопросе нельзя опираться только на это. Хм-м-м…       А что если зло есть во всех? Если каждый из нас в чем-то олицетворяет добро и, одновременно с этим, зло? Ведь всем вам известно, что мир не делится на черное и белое, что не существует Абсолютного зла или добра.       На самом деле, могли-ли существовать такие создания, которых можно было бы назвать «Абсолютным Злом», что были бы очень близки к этому? Создания, в которых сконцентрировано все плохое? В этом мире действительно существуют такие создания, которых люди могут назвать «Абсолютным Злом». Гримм.       Порожденные Богом Тьмы, эти создания способны только на разрушение. Чудовища, лишённые душ и эмоции, но способные чувствовать гнев, печаль, тоску и ненависть в других разумных, с которыми те делят мир. То был людской род, что они всеми силами стремятся извести со свету.       В связи с этим последние считали, что отрицательные проявления из чувств, это и есть олицетворение зла, а сами гримм, убивая, пытаются вернуть себе то, что изначально принадлежало им, вернуть себе зло. Поэтому они и приходят, к людям, что испытывают сильные отрицательные эмоции. Но было бы все так просто…       Непонятно когда, но эти люди в глупости и неведение своих пришли к мысли, что, если всё зло мира соединится в одном человеке, то все остальные станут воплощениями добра, не способными испытывать отрицательные эмоции. Они считали, что зло — это некоторая константа, постоянная величина, всегда неизменная для мира. Значит, если всё зло мира будет в одном человеке, то не будет и гримм, не будет и зла в обычных людях. Мир станет Раем. Как всегда такое бывало, они мечтали об утопии.       Но как можно соединить всё зло в одном человеке? Все просто, он должен испытывать все отрицательные эмоции мира. И снова встаёт под вопрос реальность исполнимой задачи. Так и было решено, что если заставить страдать одного человека достаточно сильно в течении долгого времени, то, в конце концов, этот человек заберет всё зло мира в себя, своей жертвой сделав этот мир идеальным. Так появилась Ангра Майнью.       Девочка, которую нарекли Всем Злом Мира. Всего лишь маленькая девочка, что оказалась выбрана, потому что она была совсем одна, никому не нужная сирота, которую так легко забыть. Они все думали, что заставить маленькую девочку возненавидеть все и всех будет достаточно просто.       Эту девочку подвергали всем возможным самым бесчеловечным пыткам, что только существовали, при помощи магии не давая страдалице умереть. К сожалению, это даже превратилось в новую религию, где прославляли великую героиню Ангра Майнью, что должна была когда-нибудь взять на себя всё зло этого мира. Те, кто подвергал ее пыткам, сами же и боготворили ее: да-а-а, тогда еще ненавидеть «Все Зло Мира» было запрещено. Ее тело истязали, сжигали, замораживали, били током. Она постоянно лишалась части органов. В нее вливали черную жидкость, что убивала всех и порождала гримм, но ей не давали умереть и постоянно восстанавливали ее тело, чтобы можно было продолжать пытки. Мало этого, ей сохраняли разум в отличном состоянии, чтобы она ощущала всё в полной мере, чтобы она страдала. Это безумие не прекращалось ни на секунду. Огромные ресурсы человечества были затрачены на ее пытки и еще больше на то, чтобы не дать ей умереть. А время неумолимо шло вперёд.       Те, кто все это основали, были уже давно мертвы, а изначальная их цель не менее давно исказилась. Люди посчитали, что Ангра Майнью стала «Всем Злом Мира» на самом деле и продолжали пытать ее уже за этот грех, совсем позабыв, что это именно они, люди, сами и создали её… такой. Вместо воспевания, как великой героини, ее стали ненавидеть, а ее пытки стали, своего рода отпущением грехов для всех остальных, ведь если она «Все Зло Мира», то не важно, что делают остальные, это не будет злом. Печально, но закономерно для человеческой природы: считая, что те борются со злом, они стали его только приумножать в самих себе. Так было и в то время, когда к ней пришла Сейлем.       Помочь той с её горем боги света и тьмы отказали, поэтому она решила обратиться ко «Всему Злу Мира». Какого же было ее удивление, если не шок, когда вместо ужасного чудовища она увидела истерзанную годами пыток девушку. Та уже была больше похожа на гримм, чем на человека. Плоть и кровь ее были заменены на черное вещество, из которого состояли гримм. И глаза… они удостоили Сейлем лишь легким равнодушным взглядом, леденящим саму её душу. Под этим взглядом в саму суть Сейлем будто вонзились тысячи острых игл. Взгляд той, кого и по сей день подвергают пыткам, что не должны быть в состоянии перенести человеческие тело и разум, не мог ни пугать. Тем не менее Сейлем уже была достаточно опытна и сильна: она смогла понять, что Ангра Майнью на самом деле всего лишь человек, а не «Все Зло Мира». Разумеется, она, должно быть, очень сильна, ведь столько лет через ее тело проходили огромные объемы силы, которые, по-хорошему, должны были бы разрушить ее тело с рассудком, если бы этому не мешали другие. Должно быть, будь у нее возможность, она бы с легкостью уничтожила всех, кто виновен в ее страданиях, но вернуть умершего ей было не под силу. Это не то, на что способен человек. Сейлем просто ушла, оставив страдающую девушку.

***

«Невозможно воскресить умерших»: Сейлем знала это, как никто другой.       Столько лет она пыталась вернуть Озму, но все безрезультатно. Когда-то, будучи единственной во всем мире она пыталась вернуть хоть кого-то, чтобы избавиться от этого одиночества. Безрезультатно. После этого она пыталась покончить с собой, но проклятая покинувшими мир богами на вечную жизнь, она так и не смогла умереть. Даже черное озеро гримм не смогло ее убить. И, в конце концов, люди вернулись.       Без магии, но с Аурой и Проявлением. Они стали находить прах, кристаллизованную с окрасом различных мировых сил ману, и с его помощью начали создавать что-то похожее на знакомую ей магию. Однако всё это было лишь блеклой тенью тех чудес, что этот мир мог видеть раньше, а потому человечество было загнано в угол гримм, будучи не в силах больше дать тем достойный отпор. Единственной, кто еще владел настоящей магией была сама Сейлем, но и гримм ее не трогали, ведь после падения в черное озеро она сама стала в некотором роде гримм. Женщина была рада возродившемуся человечеству, но те ее не приняли, ибо она уже слишком отличалась от них. «Злая Ведьма». К счастью, расклад дел поменялся, когда вернулся… Озма.       Он также обладал магией и помнил все. Любимый помнил её! Он вернулся к ней, к Сейлем. Долгое время все было прекрасно: вместе они стали править людьми, у них даже появились четыре дочери, унаследовавшие их силу. И как же жаль, что благодать была недолгой. Озма её предал.       Это стало последним ударом, заставившим Сейлем окончательно озлобиться. Она стала тираном, и попыталась захватить власть, провозгласив себя новой богиней. «Если мир не принимает меня, то я изменю его»: так она думала. Но Озма снова вернулся: он помог людям. Так началось их многовековое противостояние, в котором, в конечном счёте, у Сейлем осталась только одна цель — уничтожить предателя, причинившего ей боль, Озму и всё, что тот создал и что тому так дорого. И всё-таки Сейлем не была «Абсолютным Злом».       У нее тоже были свои слабости, и главная из них — страх одиночества. Бессмертная боялась, что снова окажется в пустом мире, поэтому она решила действовала аккуратно, чтобы не уничтожить на пути к её цели само человечество, пусть никто из людей никогда и не сможет понять, каково ей.       И вновь, время шло, пока, спустя это самое «долгое время», Сейлем не вспомнила о той, кто мог бы ее понять. Её мысли вернули её к той, кого также предало все человечество, кто также долгое время не мог умереть, будучи уже не только человеком, но и гримм. Имя «Всего Зла Мира» вновь прозвучало в мире под уже сломанной луной. «Невозможно воскресить умерших»: Сейлем это знает, как никто другой.       Но, что если тот, кого ты хочешь вернуть к жизни, уже не совсем человек? При желании бессмертная может создать с помощью своей магии и темных озер, с которыми та оказалась связана после очередной неудачной попытки самоубийства в одном из многих таких, любого гримм. Быть может она с их помощью сможет и воскресить умершего гримм?       Сейчас Сейлем собирается проверить это, попытавшись воскресить ту, что при жизни стала больше гримм, чем человеком, чья связь с этой всеразрушающей жидкостью была крепче даже чем у самой Сейлем. Она ведь та, кого даже перестали считать человеком, наречённая людьми «Всем Злом Мира». Сейлем действительно постаралась и вложила огромное количество сил, чтобы воскресить ту, кто сможет понять бессмертную и встать с ней наравне.       Забегая немножко вперёд, стоит отметить, что именно тогда «Злая Ведьма» впервые помянула добрым словом своё проклятье. Не стоит ожидать, что существо, испытывавшее долгие годы адские мучения, которое ты однажды бросила, с радостью поможет тебе.       К счастью, Сейлем всё-таки была бессмертна. А еще она на себе успела познать ту боль, что пришлось перенести Ангре Майнью… По крайней мере, она в это верила. И поэтому она была уверена, что, в конце концов, Ангра Майнью решит отомстить человечеству за то что оно сделало с ней, и тогда она присоединится к Сейлем. Это же станет последним днем сопротивления. «Никто не сможет устоять перед нашей объединенной мощью»: так думала Сейлем. Но, ах и ох, как бы та ни старалась… Воскресить человека нельзя, а Ангра, хоть и стала очень близка к гримм, но всё-таки осталась человеком.       И ничего бы у Сейлем не получилось, если бы боги, покинувшие этот мир, не обратили внимание на ее попытку. Они позволили вернуть к жизни Ангру, решив, что та, кто познала на себе всё зло старого мира, может судить новый мир. Человечество изначально создавалось, как способ рассудить спор братьев. Люди имеют право выбора, и только им решать, стоит ли принять дар разрушения или же созидания. Братья почти никогда не приходят к единому мнению, поэтому они и решили позволить человеку, своей избраннице, самой судить этот мир.       Так или иначе она встретит как Сейлем, так и Озму. Она сможет увидеть все стороны этого мира. Она уже знает, на какие ужасы способно человечество лучше, чем кто-либо, поэтому она идеально подходит для того, чтобы решить судьбу человечества. Будут ли люди жить дальше, или их следует полностью уничтожить, решать предстоит именно ей. Так «Все Зло Старого Мира» вернулась на земли Ренманта. Так Ангра Майнью вернулась к жизни.       Чёрная жидкость стала пениться, бурлить, после чего та хлынула маленькой волной на берег, где постепенно из этой самой «воды» вскоре начал выливаться девичий образ. Казалось, будто лёгкое чёрное покрывало полностью, с головой, окутывало женскую фигуру, пока неожиданно сама жидкость не начала убывать, а «заготовка» под человеческое тело полностью покрываться тонким слоем кости. Вскоре перед единственной зрительницей данного действа предстала та, в ком уже нельзя просто так узнать гримм.       Хоть она и выглядела очень необычно, но, кто его знает, вдруг это какой-то необычный фавн?! Все тело девушки было абсолютно белым. То, что было у неё заместо кожи, можно было даже как раз-таки таковым воспринять, если не прикасаться или щупать. Ногти и волосы, напротив, были совершенно черные. Хотя была еще одна деталь, выделяющая ее среди людей: пусть та и выглядела, как девушка, но сейчас, когда её фигуру прикрывало ничего, было видно, что это существо… бесполое. Девушку нельзя было назвать человеком или фавном. Даже гриммом та не являлась в полной мере. Совершенно новое существо для этого мира — гримм с душой и аурой. И его абсолютно черные глаза с белыми радужками, с холодным, пробирающим до дрожи взглядом, вцепились в Сейлем.

***

      Можете ли вы себе представить, как ваше тело разрушается одновременно тысячами способов, принося вам адскую боль? А если при этом ваше сознание находилось в полной целостности и вы ощущали все это непрерывно всю свою жизнь? Если эта «жизнь» длилась сотни, а то и тысячи лет? Не думаю, что вы можете представить это. Реальность, в любом случае, гораздо хуже. И самое ужасное здесь то, что в конце концов вы привыкаете к боли.       Когда-нибудь она перестанет доставлять вам даже тень былого дискомфорта, и тогда-то вам может пригодиться вся сила ваших воли и разума. На самом деле, сложно не впасть в безумие во время осознания того, что ты чувствуешь боль в полной мере, но при этом это совершенно никак на тебя не влияет. Тебе не нужно прикладывать усилий, чтобы подавлять кошмарные ощущения от собственных страданий, очищать разум. Тебе просто плевать на это. Чувствовать боль становится так же легко, как дышать. Вот это по-настоящему безумно, чудовищно. Хих-хи, мнение толпы перестаёт быть ошибочным. Однако позже вы не будете задумываться даже об этом.       Значит ли это, что вы можете простить тех, кто причинял, причиняет или будет причинять вам эту боль? О-о-о, нет. Вы никогда не простите их. Значит ли это, что вы станете ненавидеть тех, кто причинил вам боль как тогда, так и после? Да. Вы никогда не простите их. Это уже не та ненависть, что раньше: теперь это больше похоже на инстинкт. Если всю жизнь вы ненавидели всех окружающих за это, то даже не обращая внимание на боль, вы продолжите ненавидеть. Что же произойдет, если вы увидите кого-то, кого видели ранее, когда вы еще чувствовали боль, как нечто ненормальное? Вы попытаетесь убить его.       Неважно, причастен он вообще к этому или нет, мог как-либо вам помочь или нет, это не будет иметь для вас никакого значения. Вы попытаетесь убить его. Вы можете сколь угодно сильно быть уверены в своих моральных качествах и человечности, в том, что вы никогда не станете пытаться убить человека, который может быть невиновен, даже не выслушав его. Вы все равно попытаетесь убить его. Когда вас нарекают «Всем Злом Мира» и заставляют пройти через все это, вы понимаете, что добро и зло — это просто жалкие слова, пустой звук, который на самом деле ничего не значит. Это нереально. Зато боль реальна: вы знаете это лучше, чем кто-либо.       Поэтому в следующее мгновение, после того как Ангра открыла глаза, Сейлем была разорвана на две части. Не было раздумий, это было сделано почти инстинктивно. Столько раз она пыталась сделать что-то подобное с теми, кто пытал ее, но тогда она была надежно сдерживаема. А сейчас на ней не было никаких ограничений. Потому Сейлем была мертва. Должна была быть, однако… Вот из раны появляется желтое свечение, яркая вспышка и-и-и… Сейлем вновь жива. Только она поворачивает голову к Ангре, и в следующее мгновение ее тело уже её лишилось: вон, в нескольких метрах от тела стоит Ангра с седовласой головой. Одно мгновение и от той остаются лишь одни ошмётки. И снова из раны появляется свечение, и Сейлем стоит целая и невредимая. На лице Ангры появляется недовольный оскал, после чего ошметки тела гостьи уже оказываются разбросаны по округе.       Сколько еще это продолжалось? Долго. Сколько раз бессмертная Сейлем умирала? Очень много. Она была забита собственными конечностями, подвергалась такой боли, что ей впору было бы умереть от болевого шока, захлебывалась в собственной крови и было еще много-много других способов. В конечном итоге, Ангре Майнью это надоело: она остановилось, что позволило Сейлем вставить своё слово. — Ха-а-а-а, ха-а-а-а, ха-а-а… — проклятье, впервые за долгое время бессметная ощутила такую усталость — Ну, ха-а-а-а, наконец-то. — на очередном выдохе выдала она — Я уже начинала жалеть, что вернула тебя к жизни. — было то её очень даже искренняя жалоба. — Вернула… к жизни? — Ангра словно покатала эти слова на языке. Она, определённо, очень давно ни с кем не говорила, о чём говорит та лёгкая хрипотца, что слышалась в и без того тихом голосе девушки. Пожалуй, только из-за своего нечеловеческого слуха и этого самого Сейлем смогла расслышать своё собеседницу — Я была… мертва? — говорившая внимательно следила за каждым мельчайшим движением Сейлем своими пугающими холодными глазами. — Верно. — усталость все-таки отпустила голос бессмертной женщины — С тех пор, как ты умерла, прошло уже очень-очень много лет. Ты удивлена: это естественно. Мне в моей долгой жизни пришлось познать ту же боль, что чувствовала ты, отчего я могу понять, что ты чувствуешь. Мне доступно понимание того гнева, что кипит в тебе. Мне желанно дать тебе отомстить этому миру. Просто помоги мне, и все те, кто когда-то причинял тебе боль, будут у твоих ног. Помоги мне, и весь мир будет у наших ног. — Сейлем отвернулась и посмотрела вдаль, — Я понимаю, что для тебя это все непривычно и неожиданно, поэтому не требую от тебя ответа сейчас. У тебя есть столько времени, сколько тебе понадобится, чтобы обдумать ответ, ведь… Я понимаю тебя, — Сейлем развернулась к той, чья судьба оказалась в разу хуже, чем её, подошла к ней, после чего белая с темно-фиолетовыми прожилками ладонь легла на белую щеку — …ибо я такая же. Можно сказать, мы своего рода… семья?! Да, пожалуй, «семья» подходящее слово. Можно сказать, у тебя появилась младшая сестра, что по стечению обстоятельств обрела свою свободу чуть раньше. Опять же, не спеши с ответом, — предостерегла Сейлем — …ведь у нас с тобой есть в запасе все время мира. — позволила та себе лёгкую улыбку. Призраки, что сотни лет были обречены скрываться в тенях, повстречали друг друга.