Зло

Ангра Майнью медленно брела по улицам Вейла, наблюдая за этими суетливыми людьми с их… мелочными проблемами.       Древняя смотрела и не понимала причины такой расторопности людей, хотя и желала кардинально иного. Не понимала, почему какие-то совершенно несущественные проблемы волнуют их. Её никогда не волновали всякие незначительные вещи. Все эти чувства, желания… Наравне с этим мысли бессмертной занимал её вопрос. Что есть зло?       Одно единственное коротенькое слово, которое разумным доводилось, сейчас приходится и ещё не раз придётся в будущем часто слышать и произносить своими собственными устами. Каждый думает об этом так или иначе, определяя этим словом что-то неприятное или просто непонятное для себя. Бывает и так, что смысл различных понятий зла, которых также бесконечно много, как и душ в мироздании, может противоречить друг другу. А ведь когда-то все сходились в этом понятии, говоря, что она, Ангра Майнью, и есть зло. Её сделали такой для всего остального мира. — Но зачем? — задавалась древняя вопросом, не понимая, при этом также желая получить ответ — Почему меня заставили пройти через всю эту боль? Почему сделали чудовищем? — продолжая смотреть на людей, девушка ни на йоту не приближалась к ответу.       Быть может тогда… Что-то при наблюдении за жителями этого времени заставляло её задумываться о возможных причинах. ТОГДА именно их страшная рука выковала Ангру такой, какая она есть! Бессмертная не могла не понимать, что её мучители давно почили. Однако их вид остался жить, потому это был её шанс понять… И всё-таки все они, начиная с Сейлем и заканчивая любым случайным прохожим, казались столь одинаковыми, что она оказалась просто не способна на это сейчас! Что может заставить ЭТИХ суетливых созданий сделать то, что сделали когда-то с ней?! Что может заставить весь мир поверить в то, что она «Все Его Зло»?! ..... А ведь люди и сами по себе были той ещё… загадкой. Аномалией.       Такие слабые и хрупкие. Такие мелочные. Муравьи, что копошатся в своем муравейнике. И именно они способны из пыли создать как целую цивилизацию со своей культурой и всем прочим, так и воистину сказочно-ужасных бедствий и чудовищ, навроде того же «Всего Зла Мира». Если бы она захотела уничтожить их вид, то сделала бы это. Древняя могла в считанные секунды оставить от этого города лишь обломки, уничтожить всех и каждого. Наверняка, никто из этих людей даже вообразить такой мощи не может. Какая ирония, ведь они-то её и создали.       Исполнилась-ли задумка, ради которой ее заставляли страдать, в полной мере? Эта её мощь… Она и есть зло, или это лишь отождествление разумных с ним? Всего-лишь ошибка, стечение обстоятельств, или же всё-таки «великий план»? Может-ли так быть, что «творцы» сами не ведали, что будет в итоге? Все время Майнью возвращалась к этому. — Как мне познать зло, если я не знаю людей и, тем более, себя? — бесконечно долгие годы боли и ненависти давили на нее, пусть она сама этого и не замечала. Остаётся лишь ждать и наблюдать. Немного позади нее шли Эмеральд и Меркури, а рядом с ними Синдер, а если быть точнее, гримм, принявший ее обличье.       Вейл не выделялся чем-либо особенным. Тонкие улочки, образуя паутину, пересекали друг друга. Центр этой паутины вел в сторону Бикона. Город не блистал чудесами архитектуры, так как его жителям людям, занятым своими мелкими суетами или бесконечным сражением с гримм, просто было не до этого. Здесь был порт, но ближайшая территория океана была недостаточно глубокой, чтобы по-настоящему огромные твари ночи могли подобраться слишком близко незамеченными. Местность была достаточно защищенной, чтобы здесь можно было жить спокойной и размеренной жизнью. Что тут говорить, если главной проблемой для себя Вейл считает сейчас какого-то Романа Торчвика. Город кипел от новостей.       Белый Клык, видимо, воодушевившийся примером рыжего вора, начал промышлять похищением Праха. Обстановка накалилась, и неприязнь к фавнам, закономерно, усилилась.       Естественно, это не могло не повлиять на отношение прохожих к Ангре, которую гораздо легче принять как раз за какого-то чудного фавна, нежели чем за человека. То и дело ей приходилось сдерживать свои порывы, чтобы не убить людей, посмевших направить на нее свою ненависть, так похожую на оную у ее палачей. Тем не менее никто не смел излить свою ненависть открыто. На своем пути Ангра наткнулась на понемногу разбредавшуюся толпу, которая находилась рядом с опечатанным магазином.       Полиции нигде не было, но, судя по столпотворению, они совсем недавно уехали. В общем-то ничего необычного, пару раз они, проходя мимо такой картины, уже видели ту. Правда, там не было толп: то были более старые жертвы ограбления. Как обычно, возле таких мест в такое время на Ангру обращалась ненависть людей: этот раз не оказался иным. И всё равно древняя сдерживала себя. Расталкивая народ, из глубины толпы выбежал гневающийся человек, что хотел излить свою ярость на «фавна» проходящего мимо. На Ангру. — Чертовы фавны! Вам лишь бы уничтожать! — кричал владелец магазина, тыча пальцем в Майнью. К наглецу, который не ведал, на кого он посмел поднять голос, спешили союзники Ангры. Меркури уже собирался что-то крикнуть, чтобы заткнуть глупца, но… — От вас все зло! — тот их еще не заметил и продолжал кричать в запале своего «праведного» гнева.  И тут крик резко оборвался. На одно мгновение исчезли вообще все звуки.       Этот глупец подобрал неправильные слова, и когда те только слетели с его уст, то судьба его оказалась уже предрешена. И ведь это всего-лишь рефлекс, сработавший из сочетания ненависти и этих двух неосторожно брошенных слов. На одно единственное короткое мгновение Ангра всё-таки потеряла контроль.       Мгновение назад всё было нормально. Однако, казалось, они только моргнули, и это всё изменилось. Кричащего человека, даже его останков, попросту не стало: лишь бессмертная стояла рядом с местом, где её жертва стояла секунду назад. Толпе, ставшей невольным свидетелем казни, повезло меньше, чем компании Ангры: в мгновение ока все они оказались покрыты с ног до головы кровью, мелкими ошметками плоти и осколками костей, что на огромной скорости прошивали тех «счастливцев», кто оказался на траектории их полёта, пролетая навылет или даже отрывая конечности. Своё досталось и стене здания за ними. В воздухе возник легкий кровавый туман. Крики страха и агонии. Пережившие это пытались уползти как можно дальше от чудовища в обличье девушки. Они ползли прямо по трупам и раненным, которым уже было всё равно. Те, кому совсем повезло, бросились наутек. Будто на картине этого прекрасного мира, что образовался здесь за долгие годы появилась маленькая трещина. Эмеральд так и застыла на полпути, начав мелко подрагивать, шокировано смотря на этот ужас расширившимися глазами.       Пускай столь краткосрочное действо смогло бы напугать и кого-то более сильного ментально, чем отнюдь не самую слабую в этом плане зеленовласку, однако было здесь и сейчас кое-что куда более пугающее. — И в-ведь… н-не дрогнула. Воистину… чудовище! — сбивчиво подумала Сустрей, глядя на их старшую спутницу. Ангра же в этот момент, наконец-то, смогла почувствовать и осознать то нечто, что та давно не ощущала. Также позабытое… Страх.       Он, буквально, витал, казалось, самыми осязаемыми для неё миазмами в воздухе. Столь сильный, что с легкостью перебивает все остальные ощущения, что испытывала сейчас древняя. Та ощущала его отовсюду и всех: выживших, умирающих, убегающих… и от «союзников». Лишь её гримм, принявший форму полу-девы, был спокоен. Древняя вспомнила и… начала понимать.       Люди… ими движут их фобии. Все дело в том, что они боятся зла. Поэтому они пытались сделать ее злом, в надежде заточить его в смертной оболочке. То была попытка заковать собственный страх. Интересно, была-ли у этих глупцов мысль, что они смогут сделать зло смертным, чтобы потом окончательно убить?! Тем временем Меркури, которого, кстати также зрелище не оставило равнодушным, вдруг понял, что им надо бы поскорее скрыться.       Он попытался сказать об этом Эмеральд, но та будто не слышала его. После этого Меркури решил просто схватить напарницу за руку и пошел в сторону Ангры, дабы попытаться сообщить ей, что им следует уйти. Каково же было удивление сына убийцы, оттого что Сустрей стала упираться, не желая приближаться к Майнью ни на шаг. — Тогда возвращайся в гостиницу! У нас нет времени медлить! — раздраженно крикнул он на нее. Зеленовласку не пришлось дважды уговаривать. — Надо уходить! — сказал Блэк, всё же преодолев собственный страх перед Ангрой.  Древняя и так понимала это. Вот из-за произошедшего она и старалась сдерживать себя.       Девушка-гримм мгновенно сорвалась с места и, схватив за шкирку Блэка, легким рывком оторвалась от земли, нацелившись на крышу ближайшего здания, откуда легче всего будет напрямую добраться до гостиницы. Эмеральд, в свою очередь, успела подхватить псевдо-Синдер, осознание чего, к слову, напугала её саму ещё сильнее. Всё расстояние до своего номера они все преодолели за считанные минуты. Тем временем паника смуглокожей только нарастала. — П-почему? Зачем т-ты это сделала?! — сбивчиво шептала она, чувствуя себя при этом загнанной в угол тем монстром, что встал перед ней — Для чего все это?! Тебе нравится вгонять всех в ужас?! Нравится убивать?! Почему тебе плевать на жизни других?! — сорвалась та на крик. Держать это всё в себе было выше ее сил. Конечно, она боялась, но лучше уж быстрая смерть, чем медленная, сводящая с ума пытка. — Потому что я чудовище. — был дан спокойный ответ. И по мнению самой древней так оно взаправду и было: она, действительно, считала себя чудовищем.       В этом не могло быть сомнений, ведь это почти все объясняет: ненависть всех окружающих к ней, её аномально высокую и агрессивную к миру силу, отдалённость от всех живых существ… Опять же, её такой сделали, а случайно или с умыслом уже не играет особой роли. Если сказано слово — по слову и быть. — Что здесь происходит? — разнёсся по номеру один знакомый женский голос. В дверях стояла хмурая брюнетка, что решила вернуться на всякий случай, почувствовав мощную вспышку негатива. — Синдер! — Эмеральд, заметившая Фолл, тот час же бросилась к той, чтобы, зарыдав, сразу же обнять ту за талию, уткнувшись в грудь. Последний час стал для смуглокожей серьёзным испытанием, потому та сейчас так нуждалось в поддержке той, кто когда-то спас её. Слегка растерявшись от прыти своей протеже, янтароглазая на автомате сомкнула руки за спиной у той. — Что произошло? — полу-дева требовательно посмотрела на Меркури, понимая, что внятного ответа та сможет получить сейчас только от него. — Какой-то человек принял Ангру за фавна и попытался выместить на той свою злость. Там… — одно ещё свежее воспоминание об том кровавом месиве заставило Меркури прикрыть глаза в судорожном вздохе — Там сейчас куча трупов и раненых, а ошметки того идиота размазаны по всей улице. — добавил он, совладав с накатившим волнением — Этого еще не хватало. — мысленно возвела очи к небу Фолл. Ха-а-ах, если уж возникла проблема, то… — Эмеральд, Меркури, оставайтесь здесь. — сказала янтароглазая брюнетка своим сокомандникам — Идите за мной. Необходимо, чтобы вы временно укрылись под крылом у Романа. Так будет проще все решить после. — обратилась она уже к Ангре. — Но… — начала было Эмеральд. Строгий взгляд, однако, так и говорил, что вопрос уже решён и пререканиям не подлежит. *** Фолл вернулась в их номер поздно, будучи донельзя уставшей. — Пришлось немало поноситься по городу, но у меня получилось уладить это дело. Белый Клык взял на себя ответственность за этот «теракт» — заваливаясь от усталости на диван, объявила она.       Пришлось постараться, чтобы никто не начал искать Ангру, хотя её так и так уже многие видели. Даже пришлось задействовать одного из гримм, принявшего немного измененный образ Майнью в одежде Белого Клыка, не говоря уже о банальном запугивании или взятках. И всё же проблемы с этой спешной беготнёй не закончились. Ангра и Эмеральд…       Впрочем, Синдер надеялась, что рассказать подчиненным правду про эту бессмертную будет достаточно. Наверное, стоило даже с самого начала это сделать, все-таки это не такая уж супер-секретная информация, но Синдер не представляла, что может назреть такой вот конфликт. — Что же, будем платить за свою ошибку. — просто приняла та факт необходимости действовать. Как раз она попросила Сустрей с Блэком задержаться, сразу же объявив о причине своего желания — Многие годы тому назад, когда даже Сейлем еще не родилась, существовала некая религия. Тогда люди верили в злое божество, что те якобы смогли поймать. Они верили во «Все Зло Мира» — не обращая внимание на то, как заинтересованно её слушатели подобрались, Синдер продолжила говорить — Но «Все Зло Мира» не было божеством: это был всего лишь человек, которого непрерывно пытали долгие годы, не давая тому свихнуться и умереть. — глаза тех двоих расширялись в понимании по мере рассказа, но они всё ещё молчали, желая услышать историю до конца — Дело всё в том, что эта «религия» началась с глупости людей, поверивших, что они смогут согнать всё плохое этого мира в одного человека и удерживать это в нём, подобно мусору в корзине. Жертва была найдена в числе простых потеряшек, которых и тогда было очень много. Ангра Майнью. Поколение за поколением, сотни, а то и тысячи лет «сосуд» знала лишь боль и ненависть тех людей, что приходили к ней, дабы пытать её во имя её же якобы миссии. Сначала народ, действительно, верил в неё, как в ту же мессию, но потом, с течением лет, Ангра Майнью превратилось в «злое божество», которое было не только приятно пытать, дабы выместить весь свой негатив, но ещё и, оказывается, необходимо во имя наказания её за всё зло мира, за одно её только существование. — даже вечно спокойных на подобных рассказах Меркури был поражён до глубины души, что уж говорить об Эмеральд — В конце концов, она смогла умереть благодаря той же Сейлем, но за всю свою ужасно долгую жизнь Ангра ни разу не смогла познать радости свободной жизни, только боль и ненависть. И недавно это создание возродили. Теперь она чудовищно сильна, и абсолютно свободна. Но, как вы уже видели, она оказалась не готова к свободной жизни. Она… как ребенок. Хотя нет! Если ребенок это чистый лист, то она уже написанная книга, в которой записаны только боль и ненависть. Мы должны помочь ей «переписать эту книгу», в том числе и потому, что это поможет нам достичь наших целей. — постаралась Синдер настроить своих подопечных на нужный лад. ..... И тишина... Всем вдруг нашлось о чём подумать. Сустрей, к примеру, чувствовала себя странно.       Она в очередной раз убедилась, что то, что было ею сказано Ангре о зле, было правдой. Стало немного стыдно за то, что сама смуглокожая, столь легко расклеившись, истинно по-детски начала обвинять древнюю. Её пробирала холодная дрожь, а в голове набатом звучали слова «потому что я чудовище». Непонятно только, было-ли то от страха перед девушкой-гримм или же от накатывающей из-за её слов ярости?! Разумеется, Ангра была чудовищно сильна, была совершенно ненормальной для обычных людей, невероятно пугала, но разве те, кто называл её «Всем Злом Мира», не являются ещё большими чудищами?! Почему бессмертная думает о себе в таком ключе? Как она может так легко об этом говорить? Тц, это-ж надо, а?! Она прожила целую жизнь в настоящем аду, созданном людьми, но при этом называет монстром себя, … СЕБЯ!.., а не тех, кто ее сделал такой! Да, девичий страх никуда не пропал, но Эмеральд честно пообещала себе же преодолеть его, дабы смочь помочь… Она больше не будет столь импульсивна в своих действиях! В это же время полу-дева также думала о Майнью.       Она была частично гримм, так же ощущала эмоции людей, а потому не могла не заметить ту ненависть, с которой некоторые смотрят на фавнов. Неужели это стало причиной того, что Ангра сорвалась?! В таком случае, особенно теперь, ей опасно ходить по улицам города. Опасно для него самого.