Зло

Впервые за долгое время Сейлем по настоящему боялась.       Вейл был почти уничтожен и в бессмертной проснулся глубоко въевшийся в её душу за бесчисленные годы страх одиночества. Старая и до безумия острая фобия, что заставила повелительницу гримм пересечь океан верхом на первом же пойманном летучем чудовище.       Сейлем до сих пор помнит, как бродила по руинам безжизненного мира, крича до болезненной хрипоты в своём желании умереть. Жаль, но тогда отвечало ей лишь эхо её голоса. Сколько это длилось? Тысячи лет? Десятки? Сотни тысяч? Она и сама уже не помнит. Лишь одно… Что это было мучительно долго. Ужаснейшая из её мук — бесцельная «жизнь» в пустом мире, будучи при этом отрезанной от цикла вечного круговорота. Как и до того, как она встретила Озму, она была заточена, но тюрьмой в этот раз стало… лишь её собственное тело, более не ограниченное при этом никакими стенами. И, ах, как же бессмертная была рада, когда люди появились!       Она наблюдала, как те из пыли, в буквальном и переносном смыслах, строят свои цивилизации. Последовавшие удачные и не очень попытки дать отпор гримм, чувствовавшим себя до тех пор вполне вольготно в этом мире. Поиски гаваней спокойствия, защищенных естественными природными условиями от этих опасных тварей. Да-а-а, тогда в её жизни вновь появился смысл. Сейлем наблюдала за людьми, пока всё-таки не решилась выйти к ним.       Многому та тогда научила человечество, что легко приняло её, благодарно нарекая множеством почётных званий, когда она всё же решилась покинуть тень. Точные науки, ремёсла, манипуляции прахом, философия, искусство... Прекрасная пора. У неё даже появились настоящие друзья!       Однако ставшие ей дорогими люди очень скоро состарились и умерли, оставив после себя детей, а те после и внуков. Так постепенно, забывая узы, была отброшена память, что связывала некогда близких друг другу разумных. То, что для нее было мимолётным видением, для людей было целой жизнью.       Вскоре никто не смел относится к ней, как к равной: слишком известна и уважаема. Все почитали её. Люди видели, что смерть так и не приходила за Сейлем, что она оставалась неизменной несмотря на годы. Они стали говорить: «Отмеченная богами мессия, что продолжает нести людям свет». Тогда-то она тоже начала отдаляться от них. Все эти народные речи начинали злить.       Даже тогда, когда никаких богов, что, иронично, однако, «отметили» её проклятьем, более не было на Ренманте, люди до сих пор строили для себя иллюзию, что кому-то невероятно сильному не наплевать на них. Всего лишь ложь. Ложь, что так и осталась ложью!       Настоящие боги также были не идеальны: просто два наделенных огромнейшей силой идиота, для которых человечество стало не более чем просто дорогой декорацией на сцене мира для спектакля под названием «жизнь». И с её течением для Сейлем всё стало только хуже.       Уважение сменилось страхом того, кто многократно выше. Прошло ещё немного времени, и, стоило пролиться первой крови, та ожидаемо ею же самой превратилась для всех в «Злую Ведьму, отвергнутую родом людским». Однако, да, даже так это всё равно было гораздо лучше одиночества.       Бессмертная жила обособленно, тайно наблюдая за людьми да периодически убивая готовых бросить ей вызов «героев». Всегда, когда твари разрушения устраивали набеги, способные поставить под угрозу самые большие из людских поселений, чудовища по воле «чудесного случая» отступали. С её стороны всегда приходила помощь, пусть уже не из доброты душевной, но от укоренившегося в ней страха одиночества.       И даже теперь, когда появилась Ангра, что пережила и ещё переживет любые катастрофы, Сейлем всё ещё испытывала этот страх: вот почему она прибыла в Вейл. Чтобы прогнать гримм! Но… — Не… слушаются?! — с неверием и поднявшим голову, казалось, позабытым отчаянием подумала бессмертная. О сущее, она не могла дозваться до них!       Присутствие Ангры сыграло с ней свою злую шутку: из-за разлитой в воздухе мощи Майнью её воля не могла пробиться к созданиям разрушения. Разумеется, даже так власть не утеряна, а потому со временем цель будет достигнута, но… Будет уже слишком поздно! Кошмарные воспоминания пустого мира начали туманить рассудок Сейлем, из-за чего руки её задрожали.

***

На вершине башни Бикона, там, где раньше был кабинет Озпина, находились две каменные статуи. Одна принадлежало гримму-дракону. Второй была статуя «Всего Зла Мира».       Тут, правда, стоит отметить, что камень до сих пор не разрушился лишь потому, сама древняя не совершила ни одного, даже малейшего, движения. Да, шевелиться она вполне могла. Что для неё этот тонкий слой камня?! Уж точно не препятствие. Выбраться из «тюрьмы» девушка могла чисто походя. Однако спешить ей было некуда: как раз есть о чём подумать.       Боль. О да, Ангра вновь почувствовала её. Слабая. Длившаяся лишь мгновение. И всё равно та сразу узнала это чувство, что, поразительно, заставишее её испытать до селе неощутимое… разочарование. Глубокое разочарование. — К-как? Но… Неужели? Неужели ЭТО, столь… ничтожное… было моей основой? — впервые столь упорно силясь понять, мыслила Майнью. С порушенной надеждой на нечто знакомое, рушился и её мир. Даже когда боль была принята, а после с годами стала столь привычным её спутником и другом, та не казалась столь жалкой! Боль стала её основой, и сейчас… Её нет. Просто… нет. ..... Какое жестокое разочарование! — Забавно. — думала Ангра. Однако, вопреки собственному слову, радости она не испытывала. Её охватило отчаяние от того, что у неё… больше ничего не осталось! — Как же забавно. — припомнила она страхи той, что вернула её в подлунный мир, той, что назвалась её «сестрой». И тут же ещё приходит… осознание! — Хах-ха-ха, в незнакомом мире, казалось бы, в котором я, наконец-то, свободна… даже своей ничтожностью… всё равно… заставила с-страдать! — самый настоящий шторм поднялся в этой изувеченной, тёмной душе. Почему же… Почему? — Почему же ты предала меня?! — вопила в собственных мыслях Ангра Майнью. Как и тогда…

***

Воздух задрожал от той силы, что резонировала в нём, вторя настроению своей хозяйки. Камень статуи пошел трещинами, из-под которых начала вытекать черная жидкость.       Та все текла и текла, разливаясь по поверхности, вздымаясь вверх, чтобы потом, словно глина в руках умелого скульптора, накладываясь на основу, явить миру… иное существо — трёхметровое чудище с гуманоидным телом.       Огромные ноги. Широкий торс. Определённо, слишком длинные руки, заканчивающиеся почти пятидесяти сантиметровыми когтями, достигали пола. Голова без носа и рта, с двумя огромными закрученными рогами и… два кроваво-красных глаза без зрачка. Не было костяной брони: просто незачем оно тому, кого никто под сломанной луной не сможет даже поцарапать. Существо подняло голову вверх с такой скоростью, что шея у нормального человека сломалась бы от приложенной силы. ОНА здесь. Летит сюда верхом на неверморе с Северо-Запада. — Боится? — чисто по-птичьи склонилась голова чуть в бок, ощутив… — Ну, конечно. — мысленно кивнуло оно собственным думам. Сейлем, в конце концов, тоже всего лишь человек: естественно, что она может бояться. Лишь чудовищам неведом страх. И Ангра Майнью тот также неизвестен.       «Всё Зло Мира» подняла огромную когтистую руку к небу, после чего из центра её раскрытой небу ладони… что-то попыталось вырваться. Чёрная кожа росла и бугрилась. Кожа в том месте истончалась, словно у одного гигантского нарыва, давая невидимому небожителю, что сейчас смотрит, увидеть… В этот же момент «пузырь» лопнул, давая свободу… чему-то острому белого цвета, что, дёргаясь да разбрызгивая с каждой новой попыткой новую порцию чёрных капель, до сих пор продолжала пытаться вырваться наружу. В конце концов, так на свет появился… ещё один невермор.       Стоило тому расправить крылья, с каждым взмахом, с каждой новой остервенелой попыткой окончательно освободиться, птица стала расти и набирать массу. Вот уже появился бронированный торс. Остались только лапы и… И не успели те оторваться от руки создательницы, как её когтистая лапа сжала те в мёртвой хватке. По приказу древней созданная ей птица устремилась вверх, прямо на того огромного «ската».

***

Чудовище, над которым летела Сейлем, содрогнулось, что ещё больше выбило ту из колеи. Что-то смогло ранить этого невероятно древнего гримм под ней! — Вот как… — поняла Повелительница Гримм. Кто-то. Ангра пробила в исполинском чудовище сквозную дыру, чтобы не облетать его по широкой дуге. — Ну что же… — проигнорировала Сейлем несерьёзную травму, переводя всё своё внимание на названную сестру. И это… не то, что она ожидала увидеть.       Не белая дева, но чудовище, будто вышедшее из чьего-то ночного кошмара, предстало перед ней. Оно смотрело на бессмертную алыми светящимися глазами сверху-вниз с высоты собственного роста. От неожиданности Сейлем даже немного отшатнулась назад… — Ты... страшишься. — голос Ангры теперь был грубым, рычащим, тянущим шипящие. Вполне соответствует её облику. — Не тебя. — поспешила с ответом Сейлем, понявшая, что причины её волнений неверно истолковали. Когда же алые глаза встретились с её чёрными, задавая свой немой вопрос… — Одиночества. Я боюсь, что жизнь в Вейле будет истреблена. — …та ответила ей максимально честно. И опять «чудовище» слегка склонила голову. Ангра не понимала этого, но признавала факт неизвестности ей многого из того, что другим в этом мире кажется чуть-ли не естественным.       Там, где у нее должен был быть рот, плоть начала разрываться и растягиваться, создавая зёв и все необходимые для определённой задумки органы и мышцы. Изнутри разрыва горел алый свет, что только ещё больше придавало Ангре демонический вид. Древняя в своём зверином облике запрокинула голову, громогласно заревев.

***

Сверху, откуда-то из-за заслонившего небеса гримм раздался ужасный вопль, перекрывший собой все остальные звуки.       Всех, кто его слышал сковал первобытный страх и трепет. Не важно как силен был самоконтроль человека, этот вопль пронизывал саму душу. Будь то самый зелёный юнец или уже бывалые из числа охотницов и военных, простых людей и даже гримм. Каждое существо в Вейле пробрала дрожь. Казалось, время застыло на одно единственное мгновение. И тут понеслась!       Все гримм, коими полнился ныне порушенный город, бежали. Бежали безумно, не разбирая дороги. Толпа обезумевших тварей разрушений попросту давила своих наименее ловких сородичей, попадавших тем под ноги. Всех волновало лишь одно: поскорее оказаться как можно дальше отсюда. Великаны на своем пути давили мелочь десятками, даже не задумываясь об этом. Отступление было диким и беспорядочным. Удивительно, как гуманоидные гримм, убегая от чего-то безумно страшного, сейчас были так похожи на свои прототипы. Люди… Они все спасены? Или это какая-то новая, самая страшная, напасть заявила свои права на добычу? ..... Ох, как же многим захотелось побежать в одном ряду с гримм!

***

Ангра вновь взглянула на Сейлем. — Не солгала. — подумала первая, видя, как утихает страх последней. Сейлем, наконец, начав успокаиваться, поняла, что что-то не так. — Разочарование и… тяжёлое… тягучее… отчаяние? — вопрошала сама у себя Сейлем, ощутив тот раздрай, в котором находилась сейчас Майнью — Что… что произошло с тобой? — с осторожностью и заботой в голосе поинтересовалась та. Чудовище наградило Сейлем стойко перенесённым ею внимательным, колючим взглядом. А самообладание окончательно вернулось к проклятой бессмертием. — Боль… несуществена. — ответили ей. Это… — Боль? Она испытала её и разочаровалась? — размышляла про себя Сейлем — После всего… Хотя, в принципе, после всего… — так как те были одни на этой высоте, та позволила себе наполнить собственный взгляд жалостью — Ох, знала бы ты, что приобрела взамен того ничтожества. — подумала она, глядя на… просто несчастное дитя. Вот они и стоят два безумно древних существа, проживших бесчисленные года, что для них были скорее в тягость. Каждая по-своему травмированная этим.       Сейлем теперь боится даже намека на одиночество, что заставляет её мчаться и спасать то, что построил столь ненавистный ей предатель, а Ангра… После чрезмерно долгой жизни в настоящем аду, та… печалиться… не из-за его возможного возвращения, но от потери всего, что с ней связывает этот самый ад. Именно печалиться, а не… Чудовища ведь не боятся?! ..... В отличие от той же Сейлем, ниточка Ангры Майнью оборвалась, и сейчас та падала в бездну.       Она стояла посреди коридора, осознавая, что дверь за её спиной неё закрыта. Назад дороги нет, но дверь перед ней была как раз не заперта. Неизвестность, полная того, чего древняя даже представить не могла в своей безумной жизни: новый мир, гораздо лучше, чем предыдущий. И она всё ещё стоит в нерешительности, несмотря на всю свою чудовищную силу. Потерялась.       До сих пор «Всё Зло Мира» не осознавала все те полноту и масштаб изменений в её жизни. Скорее, она существовала по инерции, исследуя мир, будто рассматривая своих новых палачей.       Но палачей больше не было. Все они давно обратились в прах. Как и цепи, сковывающие её. Даже от древней темницы, превращенной в храм, ничего не осталось: и руин не осталось. Лишь одна Майнью и помнила те времена. Иронично: жертва пережила всех своих палачей, коих были десятки, а то и сотни тысяч.       Она до сих пор помнит лицо каждого и каждой в мельчайших деталях. Помнит, как на её глазах они старели и умирали, а им на смену приходили другие. Помнит, как с годами менялась её темница. Даже сейчас, закрывая глаза, она отчетливо видит и точно может сказать, где и какие были царапины и въевшиеся пятна крови в тех четырёх стенах, каким инструментом её тело истязали, каждый брошенный взгляд и слово, хоть однажды прозвучавшее там и тогда. Всё это она помнит в мельчайших деталях! И от этого маленького мира, в котором она жила столько лет, ни осталось ничего. Теперь только... Вперёд?