Зло

Появление потрепанной и крайне злой Блейк с её матерью на пороге дома Белладонн крайне удивило тех, кто там находился. Саму же женскую часть семейства как раз не особо удивило, что в доме оказался двойник только больше обозлившейся от этого младшей из их семьи.       Прежде, чем кто-то успел хоть что-то понять разъяренная Белладонна в один рывок сократила дистанцию, чтобы в один взмах своего клинка обезглавить беспомощную пленную и пнуть со всей силы её голову прочь. Никто даже и пикнуть или осознать положение дел не успел, как ранее связанная обратилась в гримма, которого кошка в своём припадке животной ярости продолжала безжалостно рубить вплоть до полного обращения в ничто. Свидетели этой сцены ещё больше только впали в прострацию. — Мимики-гримм в самом сердце Манаджери?! КАК?! — Гира, будучи ответственным лидером поселения фавнов, больше всех остальных оказался напуган таким неприглядным положением дел. А вот бросающие взгляды то друг на друга, то на новоприбывших Янг и Сан, наоборот, начали понимать, кто виновник этого уже не первого такого беспорядка. Единственным вопросом, которым они задавались были обстоятельства победы над столь опасным противником, что в одиночку ну никак нельзя было победить. Тут беспокойное внимание Сяо-лонг полностью перешло на её так и не успокоившуюся любимую, что продолжала тяжело дышать да невидящим взглядом смотреть в пол, явно на последних каплях воли удерживая себя от продолжения буйства. Смело, но не без осторожности, Янг подходит вплотную к Блейк. — Хэй, всё хорошо. Блэки? — мягко сказала она, решив успокаивающе приобнять ту за плечи. И тут, злость резко исчезла, словно мираж в пустыне: Блейк тот час же обняла Янг и заплакала навзрыд. — Хых… Я-я… д-думала, что уб-бил-… хых… -ла т-тебя! — смогла выцепить та между всхлипами кошки. Для той всё это было просто слишком!       Сердца всех и каждого здесь присутствующих сжималось от боли за дорогих им девушек, для которых недавно испытанное стало тяжелейшим испытанием. Эти эмоции переполняли их, и особенно Блейк, что сейчас выплёскивала те со слезами и отчаянным воем. Их руки дрожали от той натуги, с которой они цеплялись друг за друга. Одна успокаивающе шепчет в подрагивающее кошачье ушко, а другая держит её, как спасательный круг. Кошка чувствовала боль, и это не могло не привлечь виновницу всего этого. — Что ты сейчас испытываешь? — раздался новый голос. Это заставило всех вздрогнуть: настолько неожиданно оно было. ведь ещё мгновение назад его владелицы не было в комнате. — Ах ты… — очнулась грозно подобравшаяся фигура пришедшего в себя Гиры, что только больше обозлился от факта пропуска в ЕГО дом ещё и этой незваной особы, что, к тому же, сделала больно ЕГО семье! — Кто ещё… — едва-ли не рыча вопрос, оборачивается он к той, кого… — Она?! — бросив на неё разъярённый взгляд, он тут же потерял часть запала от громом прогремевшего в голове осознания их заочного знакомства. Черты его лица разгладились, а веки шире раскрылись, позволяя этим мудрым глазам, буквально, вцепиться в облик той, что, в отличие от себя прежней, будто бы сошла со страниц древней легенды. Кто или что она такое? Девушка же попросту проигнорировала вопрос хозяина дома, продолжая в своём бесстрастном ожидании взирать на ещё больше помрачневших парня и девушек, что обнялись в осознанно-бесполезной попытке оградить от появившейся персоны. — Ты-ы-ы… — мрачно протягивает Сяо-Лонг, чьи лицо и багровый взгляд впервые был настолько холоден от переполнявшего её коктейля тёмных эмоций. Однако самой Ангре, что в один незаметный миг оказалась за спиной златовласки, на это было плевать. Она в миг исчезла и вот уже стоит за спиной Янг и её пробирающий до дрожи взгляд направлен прямо в глаза Блейк. — Я задала вопрос. — напомнила она той же Блейк, с чьим взглядом золотых очей пересекся пробирающий до дрожи взор белесых глаз. Младшая Белладонна содрогнулась, попытавшись, будучи еще в объятиях Янг, отшатнуться от последней. Только не эта ненормальная девушка! Только не она! — Я не знаю, кто ты и как здесь оказалась, но тебе здесь не рады! Покинь мой дом! — едва-ли не срываясь на рык, пригрозил хозяин дома, что видел неприязнь всех и каждого к «гостье». Тут Майнью скосила свой пугающий взгляд с дочери на отца.       Он хочет… прогнать её? Ей это… не понравится, да. Конечно, плевала она на то, что она кому-то не нравится её присутствие. Вот только он пытался прогнать её: считает, что в праве говорить ЕЙ, где она может находится, а где нет. Это её… — Хм?! — все могли наблюдать, как чёрные прожилки под кожей Ангры пришли в движение, извиваясь, подобно змеям, в своём дальнейшем движении по всей поверхности пепельной кожи. Однако это продлилось недолго: на мгновение они замерли неподвижно, а затем вернулись к изначальному положению. Майнью не так просто… — Твой дом? Ты правда думаешь, что можешь указывать мне, где я могу находиться, а где нет? — по-птичьи склонила та голову в бок. — Да, думаю могу! — грозно кивал уверенный в себе глупец. — Неразумно. — только и сорвалось с её уст — Стал бы ты слушать муравья, на которого, сам того не зная, наступишь, делая следующий шаг? — она исчезла, а затем появилась прямо перед ним, чтобы схватить за шею и оторвать от земли Гиру. Фавн был заметно выше её, так что ей пришлось поднять свою руку чуть-ли не вертикально-вверх, чтобы его ноги не могли коснуться земли. Тем не менее это было сделано с такой легкостью, будто он ничего не весил — Так почему я должна слушать тебя? — вопрошает она у него. — Папа! — крикнула испугавшаяся дочь.       Янг и Сан оказались самыми резвыми. Мгновенно оказавшись за спиной цели, златовлска с вертушки вдарила по правому виску Ангры, пока Вуконг нунчаками бьёт по локтевому и кистевому суставам руки, что и держала старшего Белладонну. Безуспешно. Древняя, даже не обратившая внимания на их потуги, ещё несколько, казалось, бесконечно долгих мгновений держала на вытянутой руке пытавшегося сопротивляться отца кошки, после чего всё же соизволила отпустить того, павшего на колени, что с кашлем пытался отдышаться.       Обстановка в комнате накалилась. Все с ненавистью смотрели на Ангру-Майнью, но от продемонстрированной колоссальной разницы в их силах никто не смел ничего сказать. Одна виновница переполоха была абсолютна равнодушна к обстановке вокруг: она чувствовала ненависть направленную на себя, но её это не интересовало. Чего нельзя было сказать об испытанном Блейк. — Так что это за странное чувство, которое ты начала испытывать после убийства моего гримм? — как ни в чем не бывало задаёт «Всея Зло» свой вопрос. Если бы взглядом можно было поджечь, то преспокойнешая Ангра уже пылала бы адским пламенем. — Это боль. — буквально выплюнула кошка. Хотела-ли она отвечать на этот вопрос той, чью силу и хладнокровие ко всей этой направленной ненависти просто нельзя было игнорировать? Ну, конечно же, нет! Вот только был ли у неё выбор?! Взгляд, куда острее обычного, впился в кошку. Стоп! Это что, прищуренные глаза?       Вот опять. Опять именно это слово. Совсем недавно та девочка-хамелеон ответила точно также. Но ведь это не боль. Не может же быть? Если Ангра-Майнью, «Всея Зло Мира», и знала что-либо в совершенстве, так это только ощущение боли. — Почему вы называете это болью? Что ты, что та девочка, что помогала тебе сражаться с гримм… Вы обе утверждаете, что это боль. Но ведь это не так. — с нотками… задумчивости в голосе протягивает та. — Илия?! — Блейк дёрнулась, будто от удара — Что ты с ней сделала? — сощурив свои золотые глаза в ответ, шипит она. — Я показала ей, что такое боль на самом деле. — прилетело ей в ответ. — Тхы-ы-ы… — ярость всё больше гложило сердце Блейк, что бездействовала только от осознания бесполезности своих потуг. Аргх! Эта Ангра… — Чудовище, что ты можешь знать о боли?! — медленно отчеканила та переполненные искренним желанием чужой смерти слова. Белладонна не могла причинить физический вред обидчице, но очень хотела задеть её своими словами. Ещё недавно она думала о наивности Майнью, что, как ей казалось ранее, не заслуживает плохого отношения к себе, но сейчас… сейчас все эти мысли испарились. Она, осознанно играющая с чужими жизнями и чувствами, не заслуживает хорошего отношения к себе. Не после того, через что она заставила кошку пройти! — Верно, чудовище. Порождённое болью чудовище. — совершенно спокойно ответила Древняя — То, что ты испытываешь — отнюдь не боль. — была та… абсолютно уверена в своём суждении. Так той… казалось.       А может-ли быть несколько иначе? Почему уже два человека говорят одно и тоже? Почему она никогда не чувствовала ничего подобного, если это тоже боль?! Может-ли быть, что она… Нет, это невозможно. Или же… А ошибаются-ли Блейк и та девочка? — Они мне не ответят, в отличие от неё. — помыслила она. Так Ангра и покинула жильцов дома Белладонн к их же облегчённым вздохам. — Кто это был? — вопросил отошедший от удушения, но не от шока Гира. Он был поражен силой той, в сравнении с кем он… муравей. Он был уверен, что, кто бы не появился на пороге его дома, по крайней мере, задержать его он сможет, но сейчас… Ни он, ни ещё трое охотников в этой комнате не могли бы гарантировать не то что победы, даже простого выживания хоть кого-то, если бы эта… кто-бы она не была… так решила! — Ангра-Майнью. — с ненавистью ответила Янг, что уже успела вновь обнять Блейк в попытке успокоить — Та, кто знала обо всем, что произошло в Биконе заранее, зачем-то позволившая нам с Блейк встретиться, а после и приведшая сюда этих гримм. Мы не знаем, чего она хочет, но зачем-то она крутится вокруг нас. Иногда она появляется из ниоткуда и задает свои странные вопросы, а после исчезает, прямо как сейчас. Способна на невероятные вещи… Я не знаю, есть ли хоть кто-то, кто мог бы её остановить. — качает Сяо-Лонг головой. Больше она говорить не желала: лишь ласково поглаживала по спине свою девушку в попытке ту утешить. Она чувствовала глубокую печаль, видя как больно её Блеки. Понимая, через что прошла любимая, она злилась… злилась на свою слабость, из-за которой она не могла защитить Белладонну не то что от этой Майнью, да даже от тех же гримм или того, что ей же руку и отрубил! — Слишком слаба! — скрипнула та зубами до заигравших желваков.       Янг в своей бравой глупости никогда не считала, что на её пути стоит препятствие, которое та не могла бы преодолеть. Сейчас же перед ней будто выросла стена, что уходила в верх и в стороны так далеко, что, сколько бы она не всматривалась, сколько бы не пыталась обойти ту, не получится пройти. Все сводилось к одному простому и жестокому факту — она слаба. Слабее настолько, что любые её усилия ничего не смогут поменять. В сравнении с тем, с чем она столкнулась даже тот, кто лишил её руки, казался таким же жалким, как и сама она. ..... А ведь точно.       Эта Ангра-Майнью ведь не единственная, кто может встать у них на пути! Да, теперь, в сравнении с настоящей мощью, ОН уже не казался таким опасным. Но это не значит, что можно расслабиться, ведь Янг все ещё гораздо слабее даже этого рогатого ублюдка, что значит златовласке должно стать сильнее. Настолько сильнее, чтобы она могла защитить себя и ту, кого она любит, и всех, кем они дорожат. Все верно! У неё нет времени сокрушаться о противнике, чья сила нечестна. Перед ней всё ещё стоят те, кто представляет им угрозу.

***

Вайсс находилась в огромном прекрасном белом зале, полном праздно общающихся людей.       Куча народу. Дорогие шелка. Вокруг полно драгоценностей. Картины, каменья, серебро и золото… Да из него даже посуду для лучших сортов еды и питья, взращенных руками истинных мастеров своего дела, сделали. Слуги сновали то тут, то там, предлагая дорогим, воистину дорогим, гостям напитки. Благотворительная вечеринка в поддержку Вейла. Казалось бы, звучит весьма благородно. Должно быть, те, кто здесь собрались, это достойнейшие люди, чьи умы заняли мировые проблемы.       О да, здесь обсуждали «мировые проблемы». Однако, говоря откровенно, здесь никого не волновали проблемы соседних государств, опасность гримм или другие серьёзные проблемы больше, чем это касается их. О нет, здесь обсуждались и решались мировые проблемы. Проблемы их маленьких мирков. Здесь собрался весь высший свет Атласа: кто-то подлизывался к вышестоящим, кто-то пытался залезть в постель к важным лицам, среди которых затесалась и сама Вайс, наследница Шни, но больше всего говорили о другом. Деньги. Деньги! ДЕНЬГИ! Именно они волновали умы этой «элиты» больше всего.       И среди всех этих маленьких рыбешек, готовых с жадностью вцепиться в любую выгоду, плавал левиафан, что, пожелай он, мог бы пожрать в этом океане любого, кто перестанет приносить ему пользу. Каждый здесь завидовал ему, но смиренно признавал главенство. Каждый готов был отдать всё за выгодную сделку с ним. И все знали, что никому из них никогда не достичь высот чудовища, чьё имя Жак Шни.       Тот вовсю использовал свои харизму и риторику, заключая сделки, каждая из которых ещё чуть-чуть увеличит его и без того безмерное богатство. Плевать ему, кому и чем, или даже кем, ради этого придется пожертвовать. Он был именно тем, кто организовал это мероприятие, кто под предлогом опасности Вейла вытащил свою дочь обратно в Атлас, чтобы, ко всему прочему, она смогла сейчас дать этот концерт. Всё, дабы показать всему миру, что Шни заботятся о нем, что они буквально сражаются за людей. Ведь репутация — это самое главное! Впрочем Жак, как и подавляющее большинство тех, кто присутствовал в этом роскошном зале, был лицемером, которого на самом деле совершенно не волнует то, что произошло, скажем, в том же Вейле.       И младшую Шни от этого, как, в общем-то, и от всего на этом параде лицемерия и лизоблюдства, порядком тошнило. Она была одной из немногих здесь, кого действительно волновали реальные проблемы Ренманта. Тем хуже ей было находиться рядом с отцом и видеть, как тот, подобно вампиру, присасывался к людям, выпивая из них всё до последней капли: кого-то, кто мог ему ещё принести пользу, он обратит в себе подобного, слугу, что будет поставлять хозяину ещё больше крови, а тех, кому не повезло оказаться бесполезными, оставит умирать. Вайсс видела всё это, знала, что он и её использовал для своей выгоды, но ничего не могла с этим поделать. Она была сильной охотницей, что могла бы с пугающей легкостью победить его в бою, но… Эх, какая бессмыслица! — Приветствие! — неожиданно раздалось рядом с ней. Изящным оборотом Вайсс повернулась к своему визави, уже даже готовая деликатно отшить очередного решившего о себе невесть что умника, но всё оказалось лучше, ведь это была Пенни вместе с генералом Айронвуд. Шни в этот раз с куда большей радостью поприветствовала их, как и подобает в таких случаях, присев перед генералом в реверансе. Пенни Полендина была… удивительной.       Девочка робот, что поразила одним фактом своего существования весь мир. Сейчас она «гордость Атласа», «триумф технологий над природой». Многие в этом зале говорили и о ней, да только никто не говорил о ней, как о Пенни, которую никто не знал и не хотел знать. Всех интересовала только «девочка робот», но только не радовавшаяся данной компании больше, чем всем этим лицемерам, Вайсс, что всё же немного знала именно Пенни. Они много говорили о былом, о том, что произошло в Вейле, о сокамандницах Шни, о том, что с ними было после того, как все закончилось.       Вайсс с радостью завязала с ней диалог. Та, наконец, смогла отвлечься и расслабиться, перестав видеть лишь то отвратительное действо, что происходило вокруг, при этом схватившись за Полендину, как за спасательный круг, а означенная была только рада общению с подругой.