fetiche.

Вася сидит на чужой кухне, сгорбившись, облокотив подбородок на руку, и смотрит на то, как Беличенко напротив наигрывает одну из многочисленных вариаций рифа для новой песни. Саша говорит что-то, не требующее ответа, просто бросая рандомные факты в воздух, и вокалист в ответ глупо кивает. Даже если бы это были серьёзные вопросы реакция Звёздкина не особо бы изменилась. Всё, на чём он способен сейчас сконцентрировать внимание — длинные пальцы, перебирающие струны; длинные пальцы, зажимающие аккорды; прекрасные, блять, длинные пальцы, которые он совершенно не видит в своих отвратительных пошлых снах каждую ночь… — Ну что, как тебе? — Саша останавливается, кладёт одну руку на стол и выжидающе постукивает по столешнице костяшками. У Васи сознание плывёт куда-то в сторону, когда Беличенко взъерошивает волосы, пропуская светлые пряди между пальцами. Этими блядскими, будьте прокляты, охуенными пальцами. — Какой лучше? Вася понимает, что пропал. А ещё понимает, что пропустил мимо ушей абсолютно всё, начиная от слов и заканчивая нотами. Он улыбается кривовато, словно извиняясь, и Саша раздражённо цокает, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Ты, блять, вообще умеешь сохранять концентрацию больше минуты? — Вася старательно пытается смотреть другу в глаза, но взгляд постоянно возвращается к чужим пальцам, вцепившимся в ткань свитера где-то в районе предплечья. — Ебаная золотая рыбка! Да что с тобой вообще происходит? «Ты». — Заработался, — Вася потягивается, пытаясь этим движением отогнать от себя навязчивые мысли, откровенность которых давно уже перевалила за все видимые границы. Не получается. Хотелось отобрать у недовольного Саши гитару и взгромоздиться на худые колени, утягивая в резкий поцелуй. Притянуть к себе поближе и ощущать, как тонкие пальцы проникают в волосы, путаются среди синих прядей, заставляя практически мурчать, словно блядский домашний кот. Нежно провести носом по чужой щеке, спускаясь к шее, прикоснуться губами… — Алё, ты вообще здесь? Ну пиздец, минус Звёздкин! Вася часто заморгал, возвращаясь в реальность. Саша уже отложил гитару, поднялся и чем-то шумел возле кухонной стойки. — Ты ищешь нож, чтобы меня пырнуть? — Ты заслуживаешь куда более мучительной смерти, мудила, — Звёздкин слышит нескрываемые нотки злости в чужом голосе и ему становится чертовски стыдно. Стыдно за всё: за свои выпадения из реальности, ненормальные фетиши, больные мысли, пошлые сны, в которых Саша этими ебаными руками творит с ним настоящее безумие… На стол грохается массивная чашка и Вася поднимает взгляд на Беличенко, вопросительно выгибая бровь. — Кофе. Хоть, блять, подавись своим многообожаемым кофеином, но только попробуй ещё раз меня проигнорировать, — парень пододвигает напиток ближе, практически всовывая его вокалисту в руки, возвращается на место, вновь берёт гитару. — Теперь смотри сюда. Последний, сука, раз повторяю. Он снова начинает играть.

И Вася снова ловит себя на мысли о том, что эти блядские фетиши его когда-нибудь убьют.

***

Часы показывают без четверти три. Голова от громкой музыки раскалывается на части с болезненно острыми краями, а количество алкоголя в крови уверенно приближается к критической отметке. В мыслях — ничего, кроме спутанных эмоций, до дрожи обострённых чувств и ненормальных желаний. Вася даже не помнит, где среди всего этого гигантского дома затерялся виновник торжества. Кажется, это День Рождения их общего знакомого, но сейчас о нём думать совершенно не хочется. Зато хочется думать о другом. Беличенко стоит, облокотившись о стену, и мило воркует с неизвестной девушкой. Вася смотрит на открывшуюся картину с плохо скрываемой злобой и про себя отмечает, что она, чёрт возьми, красивая. Действительно красивая. У неё аккуратные черты лица, хрупкая фигура, обтянутая серым платьем с открытыми плечами, и стакан сока в изящных руках. Полная, блять, его противоположность. Вокалист в своей потрескавшейся футболке с блинками, черных рваных джинсах и с бутылкой дешёвого вискаря в руках абсолютно не идёт в сравнение с той миленькой миниатюрной блондинкой. Отвратительно. Саше нравятся красивые девушки. Саше не нравятся сломанные парни. Собеседница смеётся, прикрывая рукой накрашенные нежно-розовой помадой губы. Девичьи пальцы тоже длинные и тонкие, но смотря на них Звёздкин не чувствует ровным счётом ничего. Беличенко взъерошивает свои волосы привычным неловким движением, и у Васи внутри система снова даёт сбой. В последнее время он начал понимать, что фетиш у него, похоже, не на руки. У него фетиш на Сашу. Оставаться в этой комнате становится просто невозможно. Воздух вперемешку с громкой музыкой и атмосферой всеобщего веселья настолько давят на плечи, что, кажется, останься Вася здесь ещё на минуту — он попросту свалится на пол. Уйти. Ему нужно уйти. Вылететь из зала, врезаясь в нескольких человек. Больно удариться плечом о дверной косяк. Влететь на второй этаж по лестнице. Ввалиться в первую же свободную комнату, по размерам больше напоминающую чулан. Задыхаясь от нахлынувших чувств прислониться к стене и сползти на пол. Сидеть в абсолютной темноте, смотря куда-то вперёд, в стену, прихлёбывая отвратительный алкоголь из бутылки, и думать о том, что это, наверное, отпустит когда-нибудь. Должно отпустить. Но внутренний голос, пробиваясь сквозь завесу самовнушения, едва слышно напоминает, что нет.

Нет.

Не отпустит.

Они слишком часто находятся до головокружения близко, слишком часто находятся вместе. Вася знает, что никогда не прекратит выпадать из реальности, засматриваясь на такие любимые руки. Попросту не сможет. Никогда не прекратит чувствовать тонну пробегающих по спине мурашек, когда он вдруг сталкивается взглядом с Сашей и понимает, что он смотрел. Смотрел на него. Никогда не прекратит надеяться на то, что все случайные прикосновения — не случайные, а все двусмысленные фразы были сказали именно так, как он интерпретирует у себя в голове. Вася смеётся сам с себя, вливая всё больше и больше алкоголя в организм. Смеётся громко, вслух, до боли в животе и сведённых скул. И приходит в себя лишь тогда, когда дверь совсем рядом хлопает, впуская в комнату ещё одного человека. — Вась? Блять, Звёздкин, ты меня пиздец напугал! — зашедший опускается рядом на пол, и вокалист узнаёт в нём своего друга. Беличенко осторожно вынимает из чужих рук бутылку и, оценив количество содержимого внутри, шумно выдыхает. — Ты обещал не пить. Тебе же сказали не пить, пока принимаешь таблетки. — Извини, — собственный голос звучит слишком тихо. Хрипло. Надрывно. — Я идиот. На самом деле он извиняется за многое. Извини, что я никогда не могу дослушать тебя до конца. Извини, что постоянно ревную, когда вижу рядом с другими. Извини, что так часто злюсь. Извини, что приношу в твою жизнь всё больше проблем. Извини, что вывожу тебя из себя. Извини, что ты приходишь ко мне во снах каждую ночь. Извини, что я так ненормально хочу тебя поцеловать. Извини, что я влюблён в тебя. — Всё в порядке? — Вася наклоняется вперёд, утыкаясь лбом в чужое плечо. Нет. Не в порядке. Пожалуйста, обними меня. Пожалуйста, позволь мне побыть рядом. Пожалуйста, не прогоняй…

…пожалуйста, не злись на меня за то, что я сейчас сделаю.

Пожалуйста, извини.

Вася поднимает голову, припадая к чужим губам в ненормальном порыве чувств. Пьяный, отчаянный, переломанный, он чувствует, как по телу распространяется приятное тепло. Так легко приходит осознание того, что всю свою жизнь он целовал не тех, потому что такого фейерверка эмоций от простого прикосновения парень не чувствовал никогда. Звёздкин осторожно, практически невесомо касается своими руками чужого лица, ожидая, когда пройдёт этот волшебный момент. Когда Саша возмутится, оттолкнёт, ударит, закричит, скажет, что терпеть его не может, скажет, что думал, что они друзья… Но он не делает. Вместо этого он отвечает, притягивая парня к себе ближе, теряется руками в синих волосах, лаская чувствительную кожу, чуть оттягивая цветные пряди на затылке просто для того, чтобы словить сорвавшийся в поцелуй тихий стон. У Васи голова идёт кругом — ему кажется, что он просто перепил, просто сошёл с ума, просто валяется сейчас где-то внизу, ловит приход от лекарств вперемешку с алкоголем — очередной больной трип. Но даже если этот больной трип станет для него последним — ему наплевать. Происходящее стоит того, чтобы за него умереть. Саша, кусающий его губы до крови, стоит того, чтобы за него умереть. Беличенко разрывает поцелуй, скользит руками по шее, чуть прикусывает чувствительную мочку уха, заставляя Звёздкина вновь и вновь ронять в темноту душной комнаты тихие стоны. От Саши чертовски несёт алкоголем, они оба пьяные настолько, что невозможно и представить! Вася боится прикоснуться как-то не так — боится, что этот мираж рассеется, вновь оставляя его наедине с собственными больными мыслями. Вновь оставляя в одиночестве. Но когда парень чувствует, как чужие пальцы очерчивают линию подбородка, он окончательно срывается. Ловит тонкое запястье, останавливая, и покрывает бледную кожу мелкими поцелуями, продвигаясь от запястья к самым кончикам пальцев. Прикусывает выступающие косточки, проходится языком по всей длине, теряется где-то между собственными ощущениями и чужой реакцией. Саша — его блядский, больной фетиш, личная тайна, ненормальное желание. — Теперь понятно, — Беличенко на выдохе улыбается, снова утягивая Звёздкина в поцелуй. На этот раз другой — более агрессивный, уверенный, практически злой. Он вцепляется в синие волосы на затылке, заставляя Васю запрокинуть голову назад, и прокладывает дорожку из укусов прямо к ключицам. — Блядская ты катастрофа, — снова на выходе, перед тем, как оставить тёмную фиолетовую отметину над ключицами. Вася запускает руки под футболку, проходя по худому телу, задевая пальцами чувствительные точки, царапая бледную кожу. Саша буквально рычит в ответ, притягивая Звёздкина ещё ближе, прижимаясь к нему торсом, ощущая, как быстро бьётся чужое сердце. Помогает стянуть футболку и избавляется от своей. Длинные пальцы вновь теряются в синих волосах, уделяя этой эрогенной зоне больше внимания. Вася выгибается в спине, кусает чужие губы до такого ненормального привкуса крови во рту и в конце концов понимает, что сил больше не остаётся. Он хватает Сашу за локоть, утягивая с собой на пол. Если лететь в бездну — то вместе и до конца.

***

— У тебя какие-то странные отношения с моими волосами, — Вася сидит, облокотившись о стену, и наблюдает за тем, как сидящий у него на коленях Саша выводит что-то только ему известное на чужом виске, заправляет синие пряди за ухо, доводит Звёздкина до тихого урчания плавным поглаживанием цветастой шевелюры. — У тебя какие-то странные отношения с моими руками, — ловко парирует Беличенко, не отрываясь от своего занятия. — Мы конченые фетишисты, ты знаешь это? Саша специально задевает чувствительную кожу ногтями, собирая несколько прядок и несильно оттягивая в сторону, с довольной улыбкой ловя сорвавшийся с чужих губ тихий стон. — Блять, похуй, забей. И Вася не выдерживает, вновь утягивая парня в медленный поцелуй, ловя чужое запястье, переплетая пальцы…

…и вдруг понимает, что его блядские фетиши его всё-таки когда-нибудь убьют.