Надо же, она столько лет беспрестанно мазала хлеб арахисовым маслом и укладывала на него проклятый зефир, а теперь, вернувшись, он всё равно готовит эти чёртовы бутерброды сам. Ваня вообще-то не матерится, но в этот момент неосознанно думает, что Вселенная – та ещё, конечно, блядь.

Девичьи пальцы тоже длинные и тонкие, но смотря на них Звёздкин не чувствует ровным счётом ничего. Беличенко взъерошивает свои волосы привычным неловким движением, и у Васи внутри система снова даёт сбой. В последнее время он начал понимать, что фетиш у него, похоже, не на руки. У него фетиш на Сашу.

Слишком громкое «извините», раздавшееся где-то за дверями купе, заставило неосознанно вздрогнуть, отрывая взгляд от экрана. Судя по надвигающемуся шуму — что-то приближалось. После очередного громкого удара и неловких извинений Беличенко начал молиться о том, чтобы это шумное чудовище пробралось мимо. Но Вселенная в очередной раз намекнула, что Бога нет — незнакомец с салатовыми волосами остановился именно возле Сашиного купе. Ближайшие три дня обещали быть интересными.

Мэйбл душат стены родного поместья, душит идеальная аристократка-мать, душит осознание того, что её, словно товар, бесправную и несчастную, выдают замуж за человека, которого она терпеть не может. Девушка сбегает, пытаясь отыскать помощь в столичной лавке своего дяди. Но юношеской ноге не суждено переступить порог этого здания — по пути в большой город Пайнс попадает в руки к пиратам. И у капитана Билла Сайфера на пленницу большие планы...

Саша вертит головой, пытаясь выхватить как можно больше деталей из открывшейся перед глазами картины. Бьющий в глаза свет слепит, заставляется жмуриться, но всё равно искать, искать, искать. Внутри полыхает настоящее пламя. Это происходит. Он смотрит на мир глазами своего соулмейта. И, чёрт, этот мир просто прекрасен.