Cielo bruciato

Нежное касание на периферии сознания, такое знакомое, поистине легкое и неповторимое — забытое давным-давно — вызывает желание вновь окунуться в прошлое, где он всегда мог насладиться этими ощущениями без каких-либо стараний. Необходимо было лишь подойти, тут же получая волну ласки и любви. И взамен никто не просил ничего. Это было обыденностью. Это было правильно, но… …сон оказывается сильнее, бурей унося в беспамятство, тихое и безмолвное. Утром Ёши с трудом открывает глаза, где-то на задворках сознания ещё колышется то самое ощущение счастья, однако головная боль сносит всё. Он поворачивает голову, рядом всегда кто-нибудь сидел на стуле, но в этот раз комната оглушающе пустая. Это чувство посещает Тсунаёши ещё не один раз, он желает вновь и вновь ощутить его. Почему-то после этого сердце болит, будто он что-то теряет невероятно важное для него.

***

— Реборн, неужели ничего нельзя сделать? Хриплый голос раздаётся в темноте комнаты. Женщина, некогда прекрасная и озорная, сейчас сидела, сгорбившись, рядом с сыном, поглаживая того по голове. Киллер который раз оглядел эту невообразимо сильную женщину. Ею восхищались все в Вонголе с того момента, как она переехала в Италию вместе с Дечимо, а теперь единственное, что она могла сделать — сидеть время от времени рядом со спящим сыном, стараясь не разбудить его от столь хрупкого сна. — Простите, маман.

***

Впервые за те две недели, что Тсуну вернули, тот пожелал выйти на улицу. Сначала Шамал запретил ему, так как его состояние было нестабильным, однако, встретившись с небывалым упрямством Савады, всё же позволил ему. С условием. — Мукуро, ты ведь знаешь, что это уже больше гиперопека, чем сопровождение? Хмуро спрашивает Тсуна, когда на него сверху набрасывают вторую куртку. Рокудо в ответ язвительно улыбается и просто подталкивает шатена вперёд. Тсуна и сам не знал, почему захотел прогуляться. Хотя нет, не так, он знал, но не желал признаться самому себе. — Мукуро, помнишь то время, когда ты меня ненавидел и презирал? — его хранитель тумана кивает и кидает пошлую шутку. — В то время я презирал себя ещё больше. Рокудо замирает, после подходит к Саваде и обнимает. — Сейчас я ненавижу себя сильнее, чем когда бы то ни было. Я не хотел с вами так поступать. Я просто устал; сдался, как делал ещё подростком. Ведь так всегда проще, нет каких-либо трудностей. Сейчас я понимаю, как это было глупо, я ведь уже не ребёнок, чтобы не обдумывать свои действия. Мне действительно жаль, что я вас бросил и тебя, Мукуро. Солнце приятно грело всех, кто находился в поле зрения, весенний ветер помогал расслабиться и успокоиться. Вся природа готовилась к летним денькам, давая людям насладиться прекрасной погодой. — Я не хочу умирать, Мукуро… Одинокая слеза скатывается по бледной коже шатена.