Dites-moi... Mon cher Rosenbeeeeerg...

- Скажите мне… - Да? - ...мой дорогой Розенбеееееерг... Он прогнулся назад. Снова, как и множество раз до этого. И я опять не могу оторвать взгляд от его левой руки, скользящей вниз по камзолу... И я снова забываю слова, и приходится срочно придумывать шутку - хорошо, что сегодня последний спектакль блока. Натягиваю улыбку и говорю что-то о том, как правильно прогибаться в стиле Розенберга. Зал смеётся, он - тоже, глазами. Подходит ближе, и я вынужден "включить автопилот" - когда он рядом, мои реплики покидают голову. Даже на "зелёнке" я не могу себе позволить забыть слова. Дополнить шутками - да, но не забыть, иначе придётся выслушивать лекцию от Дова. Продюсер в гневе - не то, с чем хочется сталкиваться в конце дня после занавеса. Наконец, мы доиграли спектакль. Захожу в гримерку, сажусь перед зеркалом, не снимая костюма, смываю грим. Сегодня я снова наблюдал за ним во время ЛеБьяна. Везучие танцоры - они могут прикасаться к нему. Ласкать его грудь, держать за руки, обнимать. Пусть это всего лишь танец - я хотел бы хоть на пару секунд стать одним из них. Иногда мне кажется, что бриджи слишком сильно обтягивают ноги Флорана... И не только ноги. "Чёрт, Диб, прекрати о нём думать" - сказал я себе. Взял в руку ватный диск, смоченный демакияжем, и провёл по щекам, убирая румянец и родинки, которые каждый раз рисую самостоятельно. Прятаться под маской Розенберга – удобно. Я не такой язвительный, как он, хотя и могу иногда сказать что-то в его стиле. Как правило, когда нервничаю. И разговариваю с Флораном. Чтобы ненароком не сказать ему что-то в духе "я хочу тебя с первой репетиции". Или, того хуже, "я люблю тебя уже два года". Нет, нет. Флоран – натурал до мозга костей. Я видел, как он смотрит на эту танцовщицу, Тамару. Встаю, захожу за ширму, стоящую неподалёку. Снимаю парик, камзол, жилет. Начинаю расстегивать рубашку и слышу, как открывается и закрывается дверь гримерки. Что тут такого?, спросите вы. В общем-то, ничего особенного – это всего лишь моя личная гримёрка. Моя. Личная. Кого принесло ко мне в гости так поздно, интересно мне знать. Выглядываю из-за ширмы... Флоран. Стоит напротив зеркала, в углу которого отражается моё удивлённое лицо. Выхожу к нему как есть – в наполовину расстёгнутой рубашке, бархатных бриджах, белых чулках и сценических туфлях. Уже не Розенберг, ещё не Ямин. Фло поправляет чёрную брошку Сальери под подбородком, дотрагивается до чёлки, собираясь пригладить чуть растрепавшиеся за время второго акта волосы, но отдёргивает руку и, наконец, поворачивается ко мне – застывшему, вцепившемуся в тёмное дерево ширмы так, что побелели костяшки пальцев. На лице у него какое-то непонятное выражение…решимости. Будто он только что принял какое-то важное для себя решение. Я могу предположить, что это за решение, но, боюсь, меня оно не касается… Или всё же..? - Ещё немного, и конец, - тихим и уставшим голосом произносит он. Да, в этом году, через пару месяцев заканчивается показ рок-оперы «Моцарт». Заставляю себя оторваться от ширмы и подойти ближе. - Да. - Так…странно. Мы стали семьёй, Ям, понимаешь? Я не хочу… -… Терять никого из них, - заканчиваю за него. – Я понимаю. Ты не потеряешь. Вас всех ждёт светлое будущее. Этот проект… - Не говори так, это не проект, - перебивает. Подходит и берёт меня за плечи, смотрит в глаза. Что ты хочешь там увидеть, Фло? Продолжаю говорить, не позволяю себе думать об этом. - Хорошо, эта рок-опера всем вам откроет множество дверей в мире музыки. Я уверен, ты запишешь альбом, как и хотел, Микеле сможет свободно творить, девочки тоже не пропадут. И мы все будем оставаться на связи, не переживай. - А ты? - А я останусь здесь. Наши господа продюсеры зовут меня на кастинг в новый проект, и я более чем уверен, что пройду его, так что я никуда отсюда не денусь в ближайшие года три. Снова в его глазах мелькнуло то же выражение, что я увидел, когда он только вошёл. Флоран отпустил мои плечи, подошёл ещё ближе, обнял меня и по-дружески похлопал по спине. - Я буду скучать по тебе, Ям, - сказал он мне на ухо. - Ещё рано прощаться, - ответил я ему в плечо. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о том, что я веду себя как кисейная барышня. Следующая мысль ответила первой, что расклеивается тут сейчас Фло, а не я. Я шикнул на них, и выплыл из раздумий как раз вовремя, чтобы отпустить нашего Сальери из «дружеских» объятий до того, чтобы он подумал о них как о «больше-чем-дружеских». - Иди, переодевайся, девчонки хотели зайти в кафе по пути домой, - сказал я и направился обратно за ширму. Звук открывшейся и закрывшейся двери сказал мне, что Флоран ушел. *** В переодевании и попытках разобраться в себе прошли следующие минут десять. Я так и не решил, что мне делать с Фло. Я люблю его, я хочу его, но чувствует ли он ко мне то же самое? Не знаю. Не уверен. Был момент, когда мне показалось, что он будет скучать по мне не просто как о друге, но… Нет. Он младше меня, у него вся жизнь впереди, у меня же осталось чуть больше уже прожитого, и я хотел бы провести это время с одним единственным возлюбленным. Пусть Флоран сам решит, нужна ли ему Тамара, или он готов поставить под угрозу свою репутацию и быть со мной. Я прогладил руками джинсы, одёрнул рубашку, надел туфли, прихватил пиджак, вышел из гримёрки и направился к девчонкам. Когда я подошёл, Маэва закрывала дверь гримёрки, в полголоса переговариваясь со стоящими рядом Мелиссой и Диан. - О, Ям, молодец, уже готов, - улыбнулась Мэл. - Когда выдвигаемся? - спросил я. - Минуты через три, сейчас, Фломиков дождёмся и пойдём, - Диан не могла не припомнить фанатское прозвище тандема Флоран/Микеле, которое мы как-то обнаружили в интернете. В отличие от поклонников, мы не вкладывали в него сексуального подтекста. Звучит оно хорошо, и Фломики не обижаются – признают: так подружились, что почти уже срослись. Я взял под ручки Маэву и Мелиссу, к которой с другого бока «прищёлкнулась» Ди, и мы направились вытаскивать из гримёрки Фломиков. *** - Да люблю я его, Мик! Не знаю, что мне де…- я открыл дверь в гримёрку Моцарта и Сальери. Флоран моментально захлопнул рот, Микеле вскочил со стула, подхватил кожаную куртку с его спинки, схватил за руку полностью готового к выходу Флорана и протащил в коридор мимо меня. Я фыркнул и протянул руку за спину, одновременно закрывая дверь: - Ключ дайте, - попросил я. В следующую секунду моей ладони коснулась другая, с небольшими мозолями от гитары, и вложила в неё холодный метал. Я автоматически отметил задержку на полторы секунды, после чего рука гитариста исчезла, напоследок будто случайно пройдясь кончиком пальца по середине моей ладони. Я знаю, как можно расшифровать это прикосновение¹, но не хочу верить в его неслучайность. Закрываю дверь, отдаю ключ Микеле. - Девчонки, ведите нас! - Моцарт был весел как никогда. Я бы сказал, слишком весел. В его глазах плясали чёртики, он изредка поглядывал то на Флорана, то на меня, и я начал подозревать, что итальянец осведомлён о моих чувствах даже больше меня самого. *** - До завтра, Ямин! Увидимся! – прощались со мной девчонки, перебивая одна другую. Когда-нибудь я задохнусь в их объятиях. Мы сдружились с ними, они стали мне сёстрами, и никогда не хотели отпускать, но кто-то должен был уйти первым, иначе посиделки могут затянуться до ночи, поэтому сегодня я взял это на себя. Пожав руки Фломикам (о том, что происходит с первой частью этого тандема, я решил подумать позже) и чувствуя прожигающий взгляд Флорана где-то между лопаток, я вышел из кафе, которое находилось в двух минутах ходьбы от PDS, поймал такси и поехал домой. ¹- поглаживание центра ладони партнёра – выражение сексуального желания