Dites-moi... Mon cher Rosenbeeeeerg...

*** - Скажите мне… - Да? - ...мой дорогой Розенбеееееерг... Он прогнулся. Левая рука двигалась вниз по его телу медленнее обычного, а цепкий взгляд отмечал мою реакцию на этот мини-спектакль. Я затаил дыхание и смотрел, смотрел, смотрел… В такие моменты начинает казаться, что это он, а не я, пытается сделать всё, чтобы прекратить замалчивать страсть между нами и начать нормальные отношения. Господи, Ямин, о чём ты думаешь? Он же натурал. Натурал, который внезапно закончил один спектакль и начал другой. Флоран, продолжая говорить свой текст, зашёл ко мне за спину, взял руками за плечи и начал шептать на ухо таким голосом… Боже, я сейчас растекусь лужицей по сцене, и собирать меня будет некому, потому что я сразу же испарюсь, как любая жидкость, доведённая до кипения. Спасибо моим репликам – отрицая претензии Сальери, я смог вырваться из его рук и отойти на два шага в сторону. В гримёрку после окончания спектакля я банально сбежал. *** Тук-тук-тук. - Ямин, можно? – голова Флорана показалась из-за двери. Чёрт. Я как сидел перед зеркалом, так и остался, с ватным диском в одной руке и париком Розенберга в другой. - Можно, - на свой страх и риск ответил я, пытаясь вести себя как можно естественнее… Парик выпал из руки и теперь сиротливо серебрился на полу слева от стула, на котором я сидел. Очень естественно, молодец. Медленной кошачьей поступью Флоран, уже переодевшийся (и когда только успел?), закрыв за собой дверь, приблизился ко мне. Присел на корточки, поднял парик. Странно смотреть на него сверху вниз - я ниже его и уже привык к обратной ситуации. Сальери поднял голову и посмотрел на меня в упор. Подал мне парик. Я осторожно взял его за одну из кудряшек и, воспользовавшись тем, что подставка для него стоит справа от зеркала, отвернулся от моего персонального искусителя. Который, однако, не огорчился, и, так же медленно поднявшись (наверняка рассчитывал на то, что я буду смотреть на него в зеркало…что я и сделал, да), зашёл ко мне за спину уже второй раз за сегодняшний день. Положил руки мне на плечи и чуть сжал уставшие мышцы. Я с трудом проглотил грозивший вырваться наружу стон удовольствия – вся труппа знала, какими волшебными могут быть руки этого гитариста, если он решит сделать кому-нибудь массаж. В срочном порядке я, будто бы не заметив того, что он только что сделал, придвинулся к зеркалу и начал смывать Розенберга со своего лица. Едва я закончил, руки Флорана вернулись на мои плечи. - Ты устал, дружище, - тихо сказал он, - разреши я помогу тебе. Он стянул с меня камзол, нагнулся чуть ниже и начал расстёгивать жилетку пуговица за пуговицей, а я смотрел в зеркало и не мог оторвать взгляда от его рук. Дыхание «друга» опалило шею (и, разумеется, тело моё отреагировало соответствующим образом), когда он расстегнул последнюю пуговицу и начал стягивать с меня жилет. «Прости меня, Фло, я так больше не могу» - подумал я и вскочил со стула, оставив жилетку в руках Сальери. Вскочил, и хотел было ретироваться за ширму, но Флоран перегородил мне дорогу. Жилетки в его руках уже не было – он бросил её на стул. Внезапно я понял, как влияет на меня самого одежда Розенберга – я не чувствовал себя доминантом, которым собирался быть. Вот они мы – стоим, рубашка к рубашке, затаив дыхание, и изучаем глаза друг друга. Я сглатываю и тихо произношу: - Прости, Фло, тебе лучше уйти. Нахожу в себе силы обойти его слева, дойти до двери и открыть её, вцепившись в ручку. Ничего не говорит, но я вижу, что он злится. Молча выходит и растворяется в полумраке коридора. Закрываю дверь на ключ. Больше ни с кем сегодня не общаюсь. А с Флораном мы не общаемся вне сцены до конца последнего «Моцарта» в нашей жизни. POV Florent Стучусь в дверь к моему (о да, мысленно он мой уже давно) Розенбергу. - Ямин, можно? – заглядываю. Ям сидит перед зеркалом, держа в одной руке ватный диск, а в другой – парик. Мне всегда было интересно посмотреть на это таинство превращения Розенберга в Ямина, и сегодня я бы посмотрел, если бы не был настроен начать показывать свои чувства. Я не могу больше скрывать, что он мне нравится…ладно, больше, чем нравится. Не могу делать вид, что он меня не интересует как объект желания, не могу заставлять себя смотреть на Тамару тем взглядом, каким хотел бы смотреть на этого невыносимо привлекательного, обаятельного и часто такого весёлого мужчину. Да, он старше меня. Да, на много. И что? Возраст – это всего лишь цифра. Я хочу узнать его больше, чем знаю сейчас. Хотя, казалось бы, куда уж больше? Как-то раз я был в его рабочем кабинете, куда он мало кого пускает. Я знаю, что он любит пить красное вино во время чтения сценариев. Я точно могу определить, что означает малейшее изменение в его взгляде. Я знаю, какого оттенка становятся его глаза, когда он говорит или думает о чём-то, что его действительно волнует. Я могу считать малейшее изменение настроения с его лица. Могу сказать, о чём он думает или как в действительности относится к тому, что происходит вокруг. И сейчас я смотрю на него, и вижу такой коктейль эмоций, что ему впору было бы уже упасть на диван и смотреть в потолок от противоречивых стремлений, терзающих его сердце, но он держится. Сидит перед этим зеркалом, напряжённый донельзя, пытается вести себя естественно, хотя знает, что не получается. А упавший парик вызывает у него такую досаду, что я было на миг подумал, будто он действительно не рад меня видеть и я мешаю… Но я знаю его. Сердце его хочет, чтобы я был здесь. Он разрешил мне войти. Я могу помочь, Ями, позволь мне… Не меняя своего настроя я подошёл к нему, присел на корточки, поднял парик и как можно эффектнее посмотрел на него снизу вверх. Я знаю, как действует мой взгляд на девушек, но Ямин - мужчина, поэтому я увеличил "градус эффектности". "Я хочу тебя, и ты знаешь это. И ты тоже хочешь меня"- сказал я ему глазами. Понял он меня или нет, я узнаю, только если спрошу у него самого. Но я не буду. Я вижу - он понял. Я дал ему немного времени (пока он одевал парик на подставку), после чего продолжил претворять в жизнь мои планы...которым, видимо, не суждено было сбыться в этот раз. И много раз после этого - тоже. Он отдалился от меня. Почему, Ями? Почему? Я не отступлюсь. Я подожду, пока ты прекратишь меня отталкивать. И вернусь.