Стрелы, чхау и прочие каверзы.

Следующие сутки Алек и Магнус провели в дороге. По очереди сменяя друг друга за рулём, пересекая штаты и часовые пояса, останавливаясь ненадолго в придорожных кафе, чтоб подкрепиться и вновь устремляясь вперёд, они мчались по трассе, движимые одной лишь целью — найти, узнать, спасти. За исключением общения во время перекусов, спутники почти не разговаривали. Их, впрочем, вполне устраивало это уютное молчание в пути, оно дарило возможность каждому погружаться в собственные мысли и, в то же время, странным образом объединяло, позволяя чувствовать друг друга на каком-то сверхэмоциональном уровне и вызывая, тем самым, определённую степень доверия между ними. Почти в начале пути Магнус рассказал Алеку, что синяя кошечка, переданная им, как подсказка, означала не только имя Катарины Лосс, давней подруги Магнуса, заменившей Максу тётушку, но и городок, в который они сейчас и ехали — Блу Белл, родина Кэт, в буквальном переводе означала «синяя красавица». Магнус, обожавший давать людям милые прозвища, долго смеялся над тем, что с Катариной и сочинять ничего не нужно — город, в котором она родилась всё придумал за неё, предвосхитив даже цвет её волос. По странной иронии судьбы в этом же городишке жил когда-то любовник, а, может, уже и муж Камиллы — Себастьян. Бывшая жена Магнуса посчитала, видимо, очень забавным и хитроумным увезти сына именно сюда. Не учла она только одного — хитрости и ума самого Максвелла. К вечеру вторых суток, измотав себя и физически, и морально, попутчики добрались, наконец, до окрестностей аэропорта близ Блу Белл. — Что дальше? — Впервые за несколько часов подал голос Алек. — Дальше? — Магнус на секунду задумался. — Я полагаю, в темноте мы всё равно ничего не разглядим, даже если мальчикам и удалось оставить здесь какие-нибудь подсказки. Я примерно представляю, где дом Себастьяна. Он чуть в стороне от города. Ближе к заповеднику. Предлагаю подъехать туда и осмотреться на месте. Если Макса с Рафаэлем привезли и спрятали именно в там, будет заметно шевеление, какие-то передвижения, пусть даже и скудные. — Ты считаешь, Камилла и Себастьян предполагают наше появление здесь? — Моя бывшая жена знает меня достаточно хорошо, чтоб не недооценивать. — Ты настолько крут? Алек скептически изогнул бровь. Магнус усмехнулся: — Ты сомневаешься? — Теперь уже меньше. Едем? Магнус кивнул, вновь садясь за руль. — Ещё немного, — проговорил он, убеждая, казалось, сам себя, — и мы увидим наших мальчиков въяве или хотя бы в окуляры бинокля. А потом можно будет, убедившись, что с ними всё хорошо, выспаться и начать продумывать планы освобождения. Минут через двадцать, забурившись в какой-то глухой перелесок, Магнус остановил Джип в самой чаще и, замаскировав его с трёх сторон дополнительно ветками, открыл заднюю дверь. Разложив второй ряд сидений на весь багажник, мужчина кинул поверх несколько пледов, соорудив некое подобие двуспальной берлоги. — Наше обиталище на ближайшие дни, — прокомментировал он. — Теперь оборудуем наблюдательный пункт. Пройдя сквозь кусты ещё метров десять, Магнус вышел на край обрывистого склона. Алек, продравшись следом, встал рядом. Внизу постепенно гасли огоньки засыпающего города, а прямо под ними виднелось несколько плоских крыш. — Это дом Себастьяна? — Шёпотом уточнил юноша. Магнус кивнул и приложил палец к губам спутника. — Здесь очень хорошая слышимость. — Произнёс он прямо в ухо Александра. — Спросишь всё чуть позже. Пока просто наблюдай. Вот здесь, между веток, чтоб не сильно бликовать. Мужчина вытащил откуда-то из-за пазухи армейский бинокль и вложил его в руку Алека, приставив второй, чуть больше, к своим глазам. Приближенный оптикой двор просматривался, как на ладони — пять-шесть невысоких хозпостроек, два трёхэтажных коттеджа и множество ухоженных цветников с аккуратными дорожками меж ними. Магнус, что-то уже прикидывая в уме, задумчиво кивал. «Потом», — показал он жестом в ответ на вопросительно-нетерпеливый взгляд Алека. Установив на краю склона затейливую треногу, мужчина укрепил на ней четыре небольших коробочки с прозрачными экранчиками впереди. Все экраны под разными углами смотрели прямо на панораму двора и тихонько потрескивали. Замаскировав листьями и треногу, и приборы так, что открытыми оставались лишь дисплеи, Магнус удовлетворённо кивнул. Снова прижавшись губами к уху юноши, он тихонько спросил: — Ты их увидел? Алек кивнул и показал на окно третьего этажа, забранное решёткой и завешанное наполовину плющом. Магнус пригляделся и тоже рассмотрел в проблесках теней меж прутьями два миниатюрных силуэта. Свет в комнате не горел, но, похоже, это было только на руку юным пленникам. — Смотри-ка, — проговорил он еле слышно, тронув Алека за плечо, — умники наши, что придумали. — Мужчина, шевеля губами, переводил на ухо юноше короткие вспышки отблесков лунного света в маленьком зеркальце, заменявшем Максу одну из пуговиц рубашки. — «Три громилы, вредная тётка, злой мужчина, очень злой». Ага, вот ещё. «Девочка, похоже, добрая, зовут Клэри». Снова повторяется. Надо показать им, что мы здесь и увидели их сообщение, пока ребят не засекли. — Сейчас. — Прошептал юноша и вытащил откуда-то из-за спины гибкую хворостину, а из кармана куртки смотанную спиралью толстую нить. — Покажем. Мне кажется, или в их комнате открыта форточка? — Магнус, снова прильнув к окулярам бинокля, утвердительно кивнул. — Тогда… — Алек закрепил нить на концах хворостины, с силой согнув её при этом, и уже через мгновение держал в руках небольшой лук, — попробуем так. Юноша наложил тонкую стрелу на тетиву. -Погоди минутку. — Попросил Магнус, мгновенно поняв его замысел, и прицепил к оперению и под ободок наконечника две крошечных завитушки-кляксы, извлечённые из недр неисчислимых карманов. — Точно попадёшь? — Одними глазами уточнил он у Алека. Тот, гордо хмыкнув, натянул тетиву и, тщательно прицелившись, аккуратно выпустил стрелу с грузом. Стрела, тихо свистнув, исчезла в темноте. Минут через пять Магнус, обрадовано сверкнув глазами и послав Александру благодарный воздушный поцелуй, прикоснулся пальцем к уху, в которое незадолго до этого вложил идентичную улетевшим завитушку. Второй приборчик, похожий на маленькую пуговку, мужчина закрепил на воротнике куртки. — Есть контакт. — Шепнул он ликующе. — Давай чуть отойдём. — Магнус потянул спутника за рукав, углубляясь в чащу ветвей и листьев. — Радиус действия этой игрушки метров триста. — Уже громче пояснил он Алеку. — А на краю склона очень гулкое эхо — любой, даже самый тихий звук разносится на километр. Здесь же, эхо потеряется в деревьях, и можно говорить нормально, не опасаясь разоблачения. Твой сын прав, — улыбнулся Магнус, пожимая руку юноше, — ты, действительно, настоящий Робин Гуд. Твоя стрела попала по назначению, и теперь мы сможем общаться с ребятами. Морзянкой, правда, но Макс владеет этой азбукой в совершенстве. А ещё мы будем знать, что происходит рядом с ними. — А почему нельзя общаться просто словами? — Удивился Алек. — Или микрофон способен воспринимать лишь азбуку Морзе? Но мы же, ты сказал, будем слышать их. А они нас, что — нет? — И они нас будут, — успокоил спутника мужчина, — просто есть большая вероятность наличия жучков в их комнате, а потому лучше переговариваться незаметно для наблюдателей. Может, я, конечно, излишне перестраховываюсь, но il est préférable de supposer immédiatement le pire, que de planifier ensuite le probable. — Что? — Недоумённо переспросил Алек. — Я говорю, — перевёл Магнус, — что лучше сразу предполагать наихудшее, чем потом планировать вероятное. Прости, я от волнения часто перехожу на французский. Ты спрашивай в таких случаях… — … а лучше сразу выучи французский. — Добавил тихо юноша. — Так что они передают своей Морзянкой? — Сейчас. — Магнус пощёлкал ногтем по микрофончику, долго слушал ответ, снова что-то передал и, обернувшись на проглядывающие сквозь кусты окна, растолковал. — Макс говорит, что им было очень страшно, когда их похитили, но потом он понял, что я обязательно спасу его и Рафаэля. Тогда мальчики прикинулись испуганными и послушными, и это возымело эффект — за ними следили вполглаза. Так что Макс успел исподтишка передать наводку, а потом ещё и сообщение с клошаром. Мой сообразительный малыш, — Магнус на секунду прикрыл глаза, — мой смелый сообразительный малыш. Я велел нашим героям ложиться спать и хорошенько отдохнуть. Чем и мы вскоре займёмся. — Алек попытался возмущённо возразить, но мужчина, успокаивающе сжав его плечо, покачал головой. — Нам нужна ясная голова и достаточно сил для осуществления задуманного. И потом, твои лук и стрелы, конечно, весьма эффектное средство, но одними стрелами мы Камиллу с Себастьяном не одолеем. Завтра, когда ты отдохнёшь, я немного потренирую тебя, чтоб ты смог прикрывать мне спину во время схватки. — Я уже, конечно, ничему не удивлюсь, — хмыкнул Алек, — но всё же — чему ты сможешь научить меня? Новым танцевальным движениям? Или новым методам флирта? Мы будем очаровывать противника своими обаятельными улыбками? Или насмерть закружим в танце? Крутая машина, всякие шпионские штучки и одежда в стиле «милитари» ещё не залог успеха в сражении. Мои стрелы хотя бы наносят реальный урон. А чем опасны для противника твои танцы? Магнус мягко улыбнулся и, устало пробормотав: — Спать, Робин Гуд, всё остальное завтра, — отправился к машине. Скептически пожав плечами, Алек последовал за ним. — Попугай с манией величия, а туда же — возомнил себя великим воином. — Бурчал он тихонько. — Ладно, посмотрим, что ты покажешь мне завтра, какие неизвестные знания преподашь. Хотя Иззи, а она редко ошибается в людях, уважает тебя почему-то. Что уж она разглядела в тебе, моя проницательная сестрёнка, явно, что-то невидимое мне, Магнус Бейн. Искренне недоумевая, юноша забрался в их временное пристанище и, завернувшись в выделенный Магнусом спальник, попытался уснуть. Но минут через двадцать, перевернувшись с боку на бок в двадцатый раз, Алек понял, что перевозбуждение и крайняя степень усталости сыграли с ним злую шутку — в голове шумело и потрескивало, веки, налитые свинцовой тяжестью, давили, казалось, прямо на мозг, всё тело гудело, судорожно сжимая отдельные мышцы и настоятельно требуя покоя, однако организм категорически отказывался дарить измученному юноше желанное расслабление. — Не спится? — Услышал он заботливый голос Магнуса. Не желая доставлять мужчине, вымотанному не меньше, чем он сам, беспокойства, Алек усиленно засопел. — Ну, как хочешь. — Магнус повёл бровями и чуть слышно усмехнулся. — А тебе, малыш? — Спросил он пуговку микрофона, уловив в наушнике неровное дыхание и тихое жалобное подскуливание. — Рафа, — услышал он едва заметно срывающийся голосок сына, — ты тоже скучаешь по папе? И я. Вот бы папочка спел мне сейчас что-нибудь. Мне бы, наверное, не было так страшно и одиноко. — N'aie pas peur, bébé. Je suis venu pour vous. Je suis dans le quartier. Je t'aime. (Не бойся, малыш. Я пришел за вами. Я по соседству. Я тебя люблю). — Прошептал в микрофон Магнус. Он повернулся на бок и как бы про себя начал тихонько напевать незатейливую французскую колыбельную. Мелодичные слова вкупе с ласкающим бархатистым голосом постепенно усыпили и умиротворённо засопевших на другом конце микрофона мальчиков, и переставшего, наконец-то, метаться по спальнику Александра. — Не беспокойся, papa, — отстучал, уже засыпая, Макс, — то, что могут найти, надёжно спрятано. Et je t'aime aussi. (И я тоже тебя люблю). — Мой маленький… — Пробормотал умилённо Магнус, отключив микрофон и убрав его в карманчик на стенке багажника. — Мы совсем-совсем скоро будем вместе. Потерпи ещё чуть-чуть. Он лёг на спину и, закинув руки за голову, прикрыл глаза, вызывая в памяти самые светлые воспоминания о сыне: их совместные прогулки, долгие разговоры, тихие вечера перед телевизором, когда в нос проникает сладкий запах встрепанных детских волос, а его родной голосок… что-то неистово кричит в так и не вынутом из слухового прохода наушнике. Осознав, что это уже не сон и Макс реально вопит от возмущения, перемешанного со страхом, Магнус мгновенно выпутался из спальника и выскочил из машины. Добежав до края обрыва, мужчина, прижав к глазам бинокль, вгляделся и сумел рассмотреть за окном комнаты, где поместили пленников, нездоровое оживление, плавно переходящее в ожесточённую схватку между маленьким юрким ребёнком, снующим среди мебели и откидывающимся всем, что попадало под руку, и гоняющимися за ним тремя громилами, налетающими друг на друга в тщетной попытке поймать увёртливого мальчишку. Если бы это был не его сын, а какой-нибудь чужой ребёнок, Магнус, наверное, восхитился бы увиденным, но это был Макс, и сердце мужчины сжалось в тревоге за малыша. «Что там происходит?» — Пронеслось в голове у Магнуса, и он, напряжённо вслушавшись, попытался разобрать отдельные слова и голоса в общем гвалте. — Держи его! Хватай мальчишку! — Командовал суматохой грубый бас. — Он ускользает…! Вот, опять! Это не пацан, это демонёнок какой-то! — Отвечали ему несколько других мужских голосов. — Рафа! Рафа! — А вот это уже голос сына — отчаянный, испуганный, разгневанный. — Куда вы дели моего друга! Верните мне Рафаэля! Отведите меня к нему! Магнус, обливаясь холодным потом негодования и бессилия, старался, дыша глубоко и размеренно, успокоиться и постараться мыслить здраво, одновременно фиксируя звуки происходящего за стенами дома Себастьяна. — Что здесь происходит? — Прервал гомон разъярённый женский дискант. Магнус судорожно сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и отчаянно закусил губу, чтоб не заорать во весь голос. — Чего ты раскричался? — Продолжила уже более спокойно и строго Камилла. — Всех перебудил, переполошил всех. Ты хочешь вернуть друга? Ты хочешь, чтобы он разделил с тобой все тяготы плена? Или же ты позволишь нам вернуть твоего друга домой, к маме и папе? — А как я смогу узнать, что вы действительно вернули его, и Рафа не сидит где-нибудь в подвале до поры до времени? — Не по-детски рассудительно возразил матери Максвелл. — Что вы можете мне предоставить в качестве доказательств? — А ты действительно умён не по годам, — усмехнулась Камилла, — мои шпионы были правы. Я горжусь тобой, сын. — А я тобой нет. — Хмуро пробурчал Макс. — Матерью киднеппершей глупо было бы гордиться. Магнус со страхом ждал реакции бывшей жены — звука удара, гневного окрика или же ещё какого-либо негативного действия, но, к его глубочайшему удивлению, репрессий не последовало. Наоборот, Камилла, подойдя, обняла сына и отвела его к кровати. — Погоди немного, мой храбрый малыш, — проговорила она с глубоко затаённым восхищением, Магнус разобрал его лишь потому, что знал и помнил все оттенки её тона, — скоро твой друг пришлёт тебе весточку о том, что он уже дома. А пока постарайся не доставлять своим соглядатаям беспокойства. Тебя, конечно, не тронут — ты слишком ценный пленник, но твой друг, Рафа, может пострадать от твоего непослушания, ведь он же ещё не доехал до места. Даже на расстоянии Магнус почувствовал страх, овладевший сыном. Лицо мальчика находилось теперь прямо перед окном, и мужчина заметил, как мелко-мелко задрожали губы Макса, пока он тихо, но твёрдо произносил: — Если с моим другом хоть что-то случиться, я найду способ отомстить вам так, как вы даже не будете ожидать. — Храбрый малыш. — Повторила Камилла. — Но глупый. — Добавила она, хмыкнув. — Веди себя примерно, и твой друг не пострадает. С этим напутствием она вышла из комнаты, оглянувшись в уже почти закрывшейся двери, и Магнус мог бы поклясться, что заметил в её глазах восторженное любопытство, смешанное с изрядной долей скептического высокомерия. Вскоре помещение покинули и охранники, предварительно тщательно обшарив всё пространство комнаты и наскоро обыскав пленника. После их ухода, Макс, скинув маску горделивой непроницаемости, удручённо опустился на кровать и, словно бы в задумчивости, прошёлся пальцами по пуговицам рубашки, а потом, как бы потирая лоб, поднёс кисть к лицу. — Ты здесь, papa? — Услышал Магнус в наушнике. — Да, мой маленький храбрец. — Ответил он незамедлительно. — Ты найдёшь Рафу? — Да, малыш. Обязательно. Постарайся не попасться и не выдать себя случайно. Отдохни до утра. — Да, papa. — Отозвался Макс, послушно укладываясь в кровать. — Я буду вести себя тихо и примерно. Только отыщи Рафаэля. И ты же сообщишь мне сразу, как его найдёшь? — Конечно, мой родной. Сразу же. Je t'aime. Магнус проследил, как сын в свете ночника устроился под одеялом и затих, свернувшись калачиком, а затем, вернувшись к машине, растолкал Алека. — Всё слегка вышло из-под контроля, — известил он юношу, — Рафаэля то ли куда-то увезли, то ли где-то спрятали. Мне необходимо это выяснить, а ты подстрахуешь меня сверху. Не возражай, сейчас не время меряться амбициями. — Прервал мужчина гневный протест Александра. — Вот бинокль, следи за домом. Если что-то покажется тебе подозрительным, тут же дай мне знать. — И как я это сделаю? — Скептически произнёс Алек, смиряясь с ролью стороннего наблюдателя, но ещё не до конца веря в какие-то сверхспособности спутника. — Ты же не думаешь, что те микрофоны с наушниками были единственными? Магнус, порывшись в карманах, вытащил ещё одну пару пуговичек и клякс и нацепил их на юношу. — Не кричи, не махай руками, — инструктировал он Алека, — просто отстучи вот так. — Магнус изобразил на дверце машины три коротких, потом три спаренных и снова три коротких звука. — Я всё пойму и приму меры. — А если тебя поймают? — Всё же спросил юноша, глядя на мужчину со смесью недоверия и надежды. — Постараюсь не попасться. — Хмыкнул Магнус. — А ты постарайся не спалиться. И ни в коем случае не вмешивайся, даже если меня схватят. Ты понял? — Алек сосредоточенно кивнул. — Тогда начнём. Сперва дом, потом уже округа и дорога. Магнус, ненадолго скрывшись в машине, выпрыгнул из неё весь в чёрном обтягивающем трико, с обмазанными какой-то ваксой лицом и руками. Вручив Алеку бинокль, он отошёл на шаг в сторону и растворился во тьме. Юноша попытался проследить перемещения мужчины и даже, как ему показалось, пару раз уловил какое-то движение в темноте, но каждый раз это оказывалось то качнувшейся веткой, то пролетевшей низко птицей. — Ладно — прятаться ты умеешь, — буркнул Алек, всматриваясь в окуляры, — посмотрим, на что ещё способен. А Магнус тем временем, неслышно скользнув меж деревьев, спустился когда-то показанной ему Катариной обрывистой тропкой к самому лежащему внизу дворику. Забора здесь не было, поскольку скалистый склон считался естественной оградой. К тому же, как и многие в этом штате, дома, подстраховываясь от наводнения, строились на очень высоком фундаменте, и жилые помещения начинались метрах в пяти от земли. Хозяева, очевидно, сочли оба этих фактора вполне достаточной защитой от нежелательного проникновения нежданных визитёров. Но и то, и другое не было препятствием для Магнуса. Прячась в тени, он добрался до стены дома и, закрепившись в ближайшем выступе, начал медленное восхождение к комнатам первого этажа. Проползая мимо каждого окна, либо же просто неприкрытого ставнями или жалюзи проёма, Магнус всматривался в чернильную тьму, пытаясь разглядеть натренированным зрением — давно, но когда-то приобретённые навыки не исчезают совсем — обстановку и обитателей помещения. Пока что Рафаэль не находился ни за одним из окошек, только несколько складов, кухня, столовая, гостиная. Спальни, очевидно, были на втором этаже. Магнус, вскарабкавшись туда, тщательно обследовал и эти комнаты, но тоже безуспешно. Хотя вид мирно спящего за одним из окошек Макса заставил мужчину ненадолго отключиться от реальности и, любуясь малышом, провести какое-то время у решётки его комнаты, но, одёрнув себя, Магнус, послав сыну проникновенный воздушный поцелуй, двинулся дальше. На третьем этаже находилась библиотека, бассейн под стеклянным куполом и огромный тренажёрный зал. Не найдя мальчика и здесь, хотя тут мужчина и не надеялся отыскать кого-либо, а также, ступая по-кошачьи неслышно, обстоятельно изучив крышу, Магнус слегка пал духом. Но долго унывать было некогда — время работало против мужчины. Поэтому быстро спустившись вниз и снова оказавшись во дворе, Магнус стелящимися движениями пробрался к хозпостройкам. Осматривать их было сложнее, хотя бы по причине того, что в большинстве сараев не было окон, и мужчина, прислоняя ухо, просто вслушивался в гулкую тишину помещений, изредка, маскируя звуки под естественные, тихонько постукивая по стенам. Наконец, в последнем, самом невзрачном и обветшалом, кирпичном здании, построенным, видимо одним из первых, Магнус уловил какой-то скулящий всхлип, тут же задавленный сердитым шиканьем. Обойдя сарайчик вокруг и даже слазив на его крышу, мужчина нашёл пару незащищённых от проникновения мест — отверстие старого дымохода, укрытое просто старыми досками, и забранное решёткой вентиляционное окно под самой стрехой. Не рискнув лезть в узкое отверстие дымохода, Магнус, аккуратно приподняв защёлку оконного заграждения, протиснулся сквозь раму и, спрыгнув, оказался внутри помещения. Сквозь тусклый свет чадящей керосинки мужчина с трудом разглядел две затаившиеся в углу фигурки. Одна из них, явно принадлежащая Рафаэлю, судя по взлохмаченным кудрям, прикрывала собой другую, определенно девичью. Магнус, наклонившись, взял керосинку в руки и осветил себя. — Дядя Магнус! — Шёпотом вскрикнул Рафаэль и, обернувшись, пояснил сидящей рядом с ним рыжеволосой девочке лет двенадцати. — Это папа Макса. — Очень приятно. Клэри. — Так же шёпотом поприветствовала его девочка, выходя из-за мальчика, и протянула мужчине свою чуть дрожащую руку. — Я слышала про вас. Жена моего брата, Себастьяна, часто, ругаясь, упоминала ваше имя, и я поняла, что вы очень хороший человек. Магнус хмыкнул и легонько пожал протянутую руку. — Здесь есть жучки или какие-нибудь другие прослушки? — Спросил он тихо. — Нет, — покачала головой девочка, — просто охранники иногда проверяют, как мы тут, и не хотелось бы сказать или сделать что-то лишнее, за что нам потом достанется. Они всегда подкрадываются незаметно и подслушивают, а потом докладывают тёте Камилле. — Погоди, — не понял Магнус, — ты здесь тоже на положении пленницы? Почему тебя заперли с Рафаэлем? — Предположительно, следить за ним. — Хихикнула Клэри. — Но после того, как я тайно пронесла Максу шоколадку и заступилась за Рафу перед Себастьяном, тётя Ками очень разозлилась и заперла нас здесь, раз уж мы так сдружились. — И как надолго? — Я не знаю, — девочка едва заметно сморщилась, и Рафаэль тут же поддерживающе сжал её руку в своей, — наверное, пока они с братом не дождутся от вас выкупа. — Долго ждать придётся. — Сердито усмехнулся Магнус. — Они уже что-нибудь отправили? Требования? Условия выкупа? Сумму? Клэри пожала плечами и, усевшись на какую-то табуретку в углу, поинтересовалась нейтрально: — А вы нас сейчас вызволите? Или потом, после Макса? Надежда в её взгляде противоречила, конечно, безразличию в голосе, но плотно сжатые губы и упрямо стиснутые кулачки показывали Магнусу, насколько внутренне закалена эта девочка, выросшая в окружении насилия, но сумевшая сохранить праведность, доброту и некоторую наивность восприятия. — Прости. — Мужчина мягко коснулся сжатых кулачков Клэри. — Если я заберу вас сейчас, Камилла сразу всё поймёт, и Макса перевезут, запрут ещё сильнее или вообще убьют, просто мне в отместку. — Она его настолько не любит? — Содрогнулась девочка, неверующе глядя на сидящего напротив неё на корточках мужчину. — Но он же её сын. — Она отказалась от него, едва Макс родился. Вряд ли так поступает любящая мать. Возможно, сейчас его поступки, его сообразительность и мужество восхищают Камиллу, но, дабы мне насолить, в качестве последнего аргумента… Теперь Магнус сам содрогнулся и поспешно отогнал от себя панические картинки расправы с его любимым малышом. Клэри покачала головой, всё ещё сомневаясь, и философски произнесла: — Раз так, мы подождём. Скосив глаза на Рафаэля и дождавшись его подтверждающего кивка, Магнус взял обоих детей за руки и прижал их к своей груди. — Я сейчас постараюсь незаметно протянуть вот это, — мужчина смотал с пояса тонкую, но очень прочную верёвку, — по стене к вентиляционному окну. А вы, когда утром начнётся заварушка, выберетесь по ней наружу и спрячетесь где-нибудь. Найдёте где? Клэри, чуть подумав, кивнула. — Там, под скалой, есть маленькая пещерка. Я нарисую. Вытащив из кармана штанов блокнот и огрызок карандаша, девочка быстро набросала на листке схему двора с прилегающим к нему обрывом. — Вот здесь, — ткнула она пальцем в извив скалистой поверхности на рисунке. — Её не так легко заметить, если не знать точно, где смотреть. Магнус уважительно кивнул и, сунув схему во внутренний карман штанов, показал, как можно, используя шнур и щели в кирпичной кладке, вскарабкаться к окошку. Девочка, проследила, как ловко, цепляясь за верёвку, Магнус залез по стене, и попробовала повторить его движения. С пятого или шестого раза у неё это получилось, и она сумела добраться до люка. Рафаэль справился с заданием гораздо быстрее, и вскоре они с Клэри уже бойко лазили по кирпичам под самый потолок. — Молодцы! — Искренне похвалил Магнус. — Теперь верёвку надо замаскировать. Вот так, — он переплёл закреплённые витки шнура меж кирпичной кладки, — теперь её никто не найдёт. А в нужный момент — оп. С этими словами мужчина дёрнул конец верёвки и она, распрямившись, стала опять готова к использованию. Уловив понимающий взгляд Клэри, Магнус вновь оплёл шнур вдоль кирпичной стены. — До утра отдохните, наберитесь сил. А потом просто слушайте и не упустите нужный момент. Я думаю, всем будет не до вас, но всё же, — мужчина, склонившись, по очереди чмокнул детские макушки, — соблюдайте осторожность. А я извещу Макса, что с Рафой всё в порядке. В порядке же? — Рафаэль кивнул, состроив даже лёгкую улыбку на лице. — Тогда мне пора. — Мы с Максом, — вдруг задумчиво произнёс Рафаэль, — часто любили играть в ассоциации. Мы сравнивали знакомых нам людей с животными, с цветами, с деревьями. Я ассоциировался у Макса почему-то с лавровым деревом. А Клэри мы сравнивали с тигровой лилией. — Из-за цвета волос? — Усмехнулась девочка. — Не только. — Серьёзно ответил Рафаэль. — Ты такая же несгибаемая и гордая. В хорошем смысле гордая. — Спасибо за подсказку. — Улыбнулся мальчику Магнус. Он ещё раз крепко обнял испуганных, не смотря на всю демонстрируемую ими отвагу, детей и, подпрыгнув, взвился метра на два, зацепившись за стену почти у вентиляционного отверстия. Перехватившись ещё пару раз, он выскользнул в окошко и махнув рукой напоследок, исчез в темноте. — Я верну решётку на место, — услышали ребята его шёпот, — но застёжка не будет зафиксирована, толкнёте и она откинется. — Он очень ловкий. — Улыбнулась Клэри, устраиваясь на скатанных одеялах и притягивая к себе Рафаэля. — И очень добрый. Рафа, буркнув что-то неразборчивое, удовлетворённо вздохнул и, прижавшись к старшей подруге, мгновенно заснул. А Клэри, перебирая в памяти события прошедшего дня, ещё долго не могла погрузиться в дрёму. Она до бесконечности мысленно спорила со старшим братом, доказывая ему неправоту жестокости, иногда проявляемой Себастьяном по отношению к окружающим, и чрезмерную доверительность, выказываемую им по отношению к жене. Не желая верить в окончательную подлость любимого брата, девочка оправдывала любой его неблаговидный поступок пагубным влиянием Камиллы, хотя в глубине души и понимала, что за половину совершённого Себастьян ответственен сам. И всё же считать виновной Камиллу было гораздо проще для её восприятия — такая точка зрения давала ей шанс, надежду переубедить, наконец, брата. Задремав где-то на середине воображаемого диалога, Клэри и во сне всё ещё продолжала что-то доказывать Себастьяну. А Магнус тем временем, снова забравшись по стене к окну сына и обнаружив его по-прежнему сладко спящим, метким броском уронил на постель Макса тигровую лилию, овитую лавровой веточкой и перевязанную синей ниткой. Цветок он, к своему изумлению, нашёл во дворе, а синяя нить была оторвана от фартука на кухне, куда мужчина скрытно пробрался в поисках лавра. Передав тайное сообщение, которое сын должен был понять, как «Рафаэль с Клэри, с ним всё в порядке, будь спокоен», Магнус вернулся к нетерпеливо ожидающему его Алеку. Едва голова мужчины показалась над обрывистым склоном, юноша, откинув за спину бинокль, порывисто сжал плечи Магнуса, прошептав на выдохе: — Ты его нашёл? Ты отыскал Рафаэля? Где он? Магнус, мягко накрыл пальцы Алека на своих плечах и осторожно проговорил: — Уйдём чуть дальше, и я всё тебе поведаю. Рафаэля я нашёл. — Тогда где он! — Вскрикнул юноша свистящим шёпотом, но послушно дал себя увести от склона вглубь кустистых зарослей. — Где мой сын? — Повторил он нетерпеливо, едва звуки перестали разноситься в воздухе гулким эхом. — Выслушай и постарайся понять. — Магнус поймал взглядом, мятущийся по округе взор Алека. — Я отыскал Рафаэля, но мне пришлось пока, — мужчина выделил последнее слово, — оставить его там, где я его нашёл. — Почему? — Одними губами произнёс Александр. — Если бы я забрал его сейчас, Камилла бы всё поняла — то, что я здесь, то, что я сумел пробраться в её убежище, то, что я в любой момент смогу забрать Макса, и тогда её планам придёт конец — и перевела бы нашего сына ещё куда-нибудь, окружив его столь мощной охраной, сквозь которую не пробился бы даже я. — Даже… — Горько передразнил спутника Алек. — Надо думать, сквозь эту ты пробился бы. — Их всего пятеро, не считая Себастьяна и Камиллы, — терпеливо разъяснил Магнус, — сильных, умелых, но пятеро. А Ками знает мои возможности. — Алек скептически хмыкнул, но мужчина сделал вид, что не услышал этого. — На окне Макса решётка, — терпеливо продолжил он, — и беззвучно её не снимешь, а значит мы, попытавшись освободить его сейчас, потеряем время и эффект внезапности. Это многое осложнит. Изнутри к комнате малыша тоже не подобраться мгновенно — я больше, чем уверен, дом напичкан ловушками, а подход к спальне Максвелла втройне. Я произвёл разведку и сейчас, согласно её выводам, слегка модифицирую план освобождения мальчиков. Мы обязательно, — Магнус снова выделил тоном последнее слово, — заберём оттуда наших сыновей. Только не прямо сейчас. — Я всё понимаю. — Алек опустился на землю, прикрыв голову руками. — Но это так больно осознавать, что мой мальчик совсем-совсем рядом, страдает, а я ничем не могу ему помочь. — Юноша вздохнул, тяжело и обречённо, на секунду прикрыл глаза, а потом, распахнув их, решительно закончил. — Твоё решение было абсолютно логичным и целесообразным. Я бы, наверное, поступил на твоём месте так же. И я не обижаюсь. Просто дай мне побыть одному сейчас… Алек резко поднялся на ноги и, стремительно сорвавшись с места, исчез в зарослях деревьев. Горько усмехнувшись Магнус добрёл до машины и, развернув листочек со схемой, нарисованной Клэри, перенёс чертёж на собственную подробную топографическую карту, добавив туда же результаты собственных наблюдений: расположение зданий, окон в зданиях, дверей, проторенные во дворе дорожки, клумбы с мягкой землёй и прочие, столь же важные при планировании штурма, мелочи. Часа через полтора, окончательно утвердившись в порядке действий при освобождении Макса и Рафаэля с Клэри — да, забрать девочку из этого бандитского притона, тоже вошло в ряд задач, поставленных перед собой Магнусом — он вдруг осознал, что Алек до сих пор не вернулся. Ещё немного поразмышляв — отыскать юношу или оставить наедине со своими думами и выводами, Магнус обречённо вздохнул, совсем, как Алек не так давно, и мрачно поплёлся в заросли кустов, отыскивая следы уединившегося учителя сына. Долго плутать ему не пришлось — звук, напоминающий лёгкое методичное постукивание, навёл мужчину на небольшую продолговатую полянку в чаще леса. В одном её конце стояло толстое дерево, ровной линией, образующей женский профиль, утыканное стрелами и следами от стрел, а в другом с натянутым луком в руках находился Алек. Не рискуя попадать на «линию огня», Магнус подобрался к юноше со спины и после очередного выстрела мягко положил руку на его плечо. — Ещё пять стрел. — Ровно произнёс Алек, стряхивая ладонь мужчины, как досадную помеху. — Твои прикосновения меня отвлекают, мне же для точности нужна полная сосредоточенность. — А ты крут, когда в своей стихии. — Усмехнулся Магнус, но руку возвращать не стал, терпеливо дождавшись, когда вылетят последние стрелы. — Теперь можно? — Спросил он, одновременно разворачивая вмиг задрожавшее от его касания тело юноши к себе. Алек обессиленно кивнул и позволил себя обнять. — Мне так страшно за него. — Шепнул он едва слышно, кладя голову в ложбинку между плечом и шеей Магнуса. — Как он там один? — Он не один, — так же тихо произнёс в ответ Магнус, крепко прижимая к себе сотрясавшегося от отпущенных чувств Александра, — с ним рядом друг, точнее, подруга. Её мы тоже, кстати, попытаемся вызволить — слишком уж не соответствует это нежное создание окружающей её обстановке. Надо будет только потом решить вопрос с опекунским советом. — Решим. — Неожиданно твёрдым голосом проговорил Алек, Магнуса поражала эта его способность мгновенно собираться в нужный момент, продемонстрированная уже не однажды. — У Иззи ещё остались, вроде бы, связи. Прости за срыв, — он поднял голову и посмотрел прямо в глаза мужчины, не отрывающего от него заботливого и, кажется даже, любящего взгляда, — и за истерику. — Это нормально. У нас всё получится, если мы будем вместе. Магнус осторожно, в любой момент готовый отступить, потянулся к губам юноши и, к своему величайшему удивлению и восторгу, встретил столь же осторожный ответный поцелуй. — Очень двусмысленное заключение, — шепнул Алек, не разрывая прикосновения и жадно захватывая губы Магнуса в плен своих, — и очень многообещающее. У нас же есть ещё время до утра? — Часа два, чтобы отдохнуть, осталось. — Хватая воздух, минут через сорок, выдохнул Магнус. — Тогда надо собрать стрелы и… в машине, наверное, будет удобнее… отдыхать. Мелко сотрясаясь от сдерживаемого, только уже непонятно — возбуждения или смеха, мужчина и юноша быстро выковыряли из дерева наконечники, покидали стрелы в колчан и вернулись к Джипу. Устроившись в уютной интимности общего тесного спальника, они, обнявшись и впитывая дыхание друг друга, постарались всё же поспать, хотя бы оставшиеся два часа. Удалось ли им это или нет, осталось тайной, даже для них самих, поскольку сон тесно мешался с сумбурной явью желанной близости.