Операция: "Полюбить Деку"

Деку. Назойливый мальчишка. С самого раннего детства Кацуки приходилось терпеть его яркую улыбку, которая появлялась на лице в мгновение ока; его зеленые глазки, которые сияли при каждом упоминании его любимого героя, и его веснушки, которые россыпью украшали личико. Зеленые кудряшки, тонкие ручки. Его несомненную красоту можно обсуждать часами. Ну как в такое чудо не влюбиться? А Кацуки — наоборот, не понимал, как в такое можно влюбиться. Ему что ни скажи — он начнет улыбаться. Ударь его — а он все равно пойдет следом, хвостиком. Поделится всем, чего самому не жалко. Но с недавнего времени улыбка на лице появлялась все реже. Изуку изредка стал пропускать уроки и, даже если звонили друзья, редко брал трубку. Он никогда не пропускал занятия в академии — у него же мечта, он не мог ее бросить! Хотя… Бакуго, может, даже был и рад такому повороту: надоедливое солнце больше не мешалось под ногами, но как-то не хочется его отпускать. Что же может случиться такого, чтобы даже Бакуго почувствовал неладное? Вскоре появилась еще одна перемена: Мать иногда стала уходить из дома по вечерам, говоря: «Я к Мидории-сан, на ужин не жди. Если есть распечатки, я передам». Кацуки она не сказала ни слова о том, почему вообще стала туда ходить, но однажды мимолетом проговорилась.

***

— Старуха, куда это ставить? — Оставь возле выхода. Кацуки осмотрелся вокруг и опустил коробку на свободное место. Содержимого он не знал, поэтому решил заглянуть внутрь. Тут же из-за угла вышла мать: — Спиногрыз, куда полез? — треснув по светловолосой башке полотенцем и выдохнув, она продолжила: — Осторожнее будь, там посуда. Внутри и вправду оказались тарелки и несколько стаканов. Сервиз не особо привлекательный, скорее, куплен на последние гроши или подарен дальними родственниками. К удивлению, такая красота для «бедняков» (как это назвал Бакуго) была покрыта плотным слоем пыли. — А зачем нам посуда и, причем, такая убогая? — Это Инко-сан отдала. Им с Мидорией она уже не понадобится. В голосе матери послышались нотки грусти, и Бакуго решил хоть что-то узнать, пока она начала: — А что с Деку? Та, не задумавшись, начала, но вовремя остановилась: — Он болеет, недавно обнаружили склонность к ха… Так! Иди в комнату или помоги с ужином. Поднявшись с колена и показав жест, он прокричал: — Да пошла ты… Сам узнаю, что с ним! — еще и показав язык, Кацуки отправился к себе. Даже так не получилось. Мать хоть и любила болтать попусту, но если о чем-то лучше промолчать — она так и сделает. И что это еще за болезнь такая, что можно столько не посещать академию? И что еще за «Ха»? Парень хлопнул дверью, от чего она чуть не сошла с петель, и бухнулся на кровать. В мгновение боль в позвоночнике распространилась по всему телу, вскоре превратившись в тепло, а позже и вовсе испарившись. Тело постепенно расслабилось, и Кацуки дал надоедливым мыслям наполнить голову. Но о чем бы он ни пытался думать — все приводило к тому, что волновало сейчас больше всего. Он просто так не успокоится. Ему точно нужно разузнать, что там и как. Но для начала… — Что за «ха»?! Она точно хотела что-то сказать, что это могло быть? Болезни на «ха»… Кацуки вытянул из кармана любимой пайты телефон и вбил в поисковую строку эту пару букв. «Хаски»… Какое-то аниме на «ха»... Третья строка заставила Бакуго приподняться на локтях и вглядываться в экран телефона. «Ханахаки». Так вот, чем болен этот задрот. Сомнений быть не может — это точно оно. Когда-то давно родители рассказывали ему об этой болезни: От безответной любви начинаешь кашлять лепестками цветов вперемешку с кровью. Цветы оплетают сердце, а если ничего не предпринять — то и легкие, и все остальное. В таком случае ты умрешь либо от удушья, либо от остановки сердца. Но выхода только два, и второй блондина совсем не радовал: нужно, чтобы тебе ответил взаимностью твой предмет обожания, либо перенести операцию и остаться бесчувственной куклой, не способной даже на хилую улыбку. Но в детстве это все казалось не больше, чем сказкой, небылицей, а сейчас он только начал понимать, что это все реальность. — В кого же влюбился этот идиот?! Так еще и безответно. Он же, вроде, окружающим нравится… Как бы не помер… Но через несколько секунд он осознал, что же такого сказал, и поправился: — Хотя, о чем это я? Пусть сдохнет! Перед кем он оправдывался в пустой комнате, он и сам не знал, но образ надо поддерживать везде. Но быть уверенным на все сто точно не стоит. Мать могла начать не с того, или он сам себе напридумывал? Может, стоит спросить у самого Деку? Выбежав из комнаты, он буквально влетел на кухню, застав мать за плитой: — Старуха, где живет этот задрот и тетушка?! Мицуки знала, к чему это приведет, и первое время отговаривалась. Бакуго даже пришлось сделать то, чего совсем не хотелось: — Блять, неужели ты меня не любишь? Ну скажи, ради меня! — Люблю я тебя, идиот, но ты сделаешь только хуже, если узнаешь. — П-пожалуйста! Дай их адрес! — стараясь выдавить хоть капельку чувств, выговорил блондин. — Дурак ты, Кацуки, но хрен с тобой! — она взяла блокнот и, написав там адрес, отдала сыну. — Только попробуй натворить глупостей, ты меня понял?! — Спасибо, старуха! — крикнул блондин уже из коридора. — Куда собрался?! Завтра пойдешь! Уже поздно, Мидории надо спать, он совсем без сил. Парень только осознал, сколько времени, и решил, что мать права. — Ладно. Завтра — так завтра… Спокойной ночи. Мицуки не слабо удивилась тому, что впервые за несколько лет тот пожелал спокойной ночи, но, словив Бакуго на лестнице и чуть ли не подравшись с сыном, поцеловала в щеку. — Спокойной ночи, балбес. Как только дверь сверху хлопнула, женщина приземлилась на один из стульев и уже жалела о том, что дала этот адрес. — Ты не представляешь, Кацуки, как больно ты можешь сделать, если не сделаешь ВСЕ для Изуку.