Неясное

— Ну что, приступим? — произносит Наташа после нескольких десятков кругов по залу и растяжки. Она разминает руки и шею, без агрессии, но Питер все равно чувствует скрытую угрозу от женщины. Питер нервничает, но кивает, внутри него все сжимается. — Сначала на груше. Покажи, как сжимаешь кулак, как бьешь, а заодно оценим силу удара, — женщина решительно хлопает по боку боксерской груши, рядом с которой стоит, и отходит в сторону, давая Питеру место. — В конце концов, раз мы можем, то почему бы не обучить тебя. В жизни всякое пригодится. Клинт, кстати, тоже не прочь был провести с тобой пару тренировок. — Ага, — несмело блеет Питер, подходя к снаряду на нужное расстояние, и становится в стойку. Краем глаза он видит как Наташа прищуривается, не то одобрительно, не то оценивающе. Он понимает, что женщина очень быстро определит, что к чему, даже несмотря на висящую водолазку с закатанными по локоть рукавами и растянутые треники, что мешают правильно оценить массу и рельеф тела. Питер тянул с этим два дня, хотя хотел признаться на следующий день после разговора. Он вел себя более нервно чем обычно, присматривался к каждому из мстителей, что находились на базе, видя их совершенно по-новому. Он пытался оценить все так, как посоветовал Тони. Он потратил на это два дня, но зато сейчас он плавно отводит руку, и бьет по груше. Он знает, что Вдова привела его в зал для человеческих показателей силы. Цепь лязгает и рвется, тренажер отлетает и с громким звуком впечатывается в стену. Кажется теперь там небольшая трещина. Питер делает это, и все, что ему остается, застыть в ожидании реакции. Наташа замирает на пару секунд, кажется, будто перестает дышать. После смотрит на Питера не удивленно, но с интересом. Как будто заново его оценивает, прикидывает что-то в уме и складывает все в мысленную папочку с названием «Питер Паркер». Наташа слишком умна и повидала слишком много дерьма, чтобы Питер и впрямь мог ее шокировать. — Ничего не хочешь мне сказать, Питер? Мальчишка неловко трет затылок, отводит взгляд, но назад дороги уже нет. — Пятница, открой доступ к дополнительной информации по Питеру Паркеру, — просит парень и несколько секунд он чувствует, как внутренности снова скручивает от волнения, пока ИскИн не произносит: — Доступ открыт. — Пятница, вся информация на Питера Паркера, — произносит Наташа, перенимая правила игры. Питеру кажется, что в ее голосе проскальзывают стальные нотки, и от этого становится еще хуже. — Питер Бенджамин Паркер, шестнадцать лет, обучается в Мидтаунской школе технологических наук, подопечный Энтони Эдварда Старка. Айкью: двести пятьдесят. ИскИн замолкает на какое-то время, после чего снова начинает говорить: — Также, Человек-Паук, мутагенные способности получены в ходе укуса радиоактивного паука, образца шестьдесят четыре. Показатели: Повышенная регенерация, ускоренный метаболизм, сверхсила, повышенные показатели скорости и прыгучести, паучье чутье, повышенные рефлексы и показатели органов чувств. Искусственно синтезировал паутину.* Вдова смотрит на Питера. Изучает, снова что-то прикидывает и складывает в мысленную папочку. Они молчат пару минут. Питер не выдерживает первым. — Эм. Как-то так? — Это вопрос? — знакомо выгибает бровь Романофф. Питер снова тушуется. — Нет. Как-то так. — Почему не сказал раньше? — и Питеру кажется, или в ее голосе сквозит обида. — Мы бы поняли, Питер. — Я… Я боялся. Боялся все испортить и разочаровать вас, — Паркер отводит взгляд и рассматривает тренажер для пресса. Наташа неожиданно фыркает. — Ты же понимаешь, как это глупо звучит? — Питер снова поднимает на нее взгляд. Он не видит на ее лице ни разочарованности, ни злости. Немного заинтересованности, немного насмешки и что-то мягкое, Наташе не свойственное. — Ты был в самой гуще событий. Ты сражался на передовой. Ты умер за это, — Наташа говорит без ужимок. Воевал так воевал. Умирал значит умирал. — Ты выжил после этого. И тебе шестнадцать. Ты правда думаешь, что это могло бы разочаровать хоть кого-то? Такое восхищает, Питер. Наташа говорит ровно. Без лишних интонаций, уверенно, наотмашь. Возможно поэтому слова доходят до Питера четко и ясно. Он одновременно и рад, и смущен. Он чувствует облегчение. Он так счастлив в этот момент, что не сдерживается и спрашивает: — Можно тебя обнять? И сам же смущается своего вопроса, ойкает. Наташа выглядит на самом деле удивленной, и это впервые на памяти Питера. Но так же быстро она приходит в себя и суховато улыбается. Как может. — Можно, Питер. Она даже обнимает его в ответ, когда он набирается смелости и подходит к ней, не веря в то, что правда можно. От Наташи пахнет кожей, металлом и косметикой. Немного потом. Объятия длятся не дольше полуминуты, после чего женщина отстраняется, и глядя прямо Питеру в глаза, спрашивает: — Мне помочь тебе рассказать все остальным? — Оу, да, если можно. Мне так будет легче. Все определенно лучше, чем он себе представлял.

***

Стив хмурится, смотря на свою чашку ромашкового чая, как на нечто инородное, Клинт моргает несколько раз, и он единственный в комнате, кто выглядит по-настоящему потрясенным. Питер его понимает. У Клинта дети, и к Паркеру он относился, как не к своему, но ребенку. Брюс тоже выглядит удивленным, его взгляд изучающий и в тоже время немного растерянный. Ванда и Вижен стоят в стороне, и эмоции на лице — только у Максимофф, она смотрит на Питера с любопытством и доброжелательностью, и она единственная, кто заставляет Паркера нервничать своей реакцией. У Ванды полуулыбка, и ее можно интерпретировать и, как «это круто, я горжусь тобой» и, как «я вырву тебе что-нибудь за то, что лгал». Питеру правда страшновато. Единственные, кто сидят с постными рожами в комнате это Баки, Тони и Наташа. Баки только хмыкает удивленно, когда Питер говорит, что он Человек-Паук, но на этом спектр его эмоций исчерпан. К последним двум вопросов нет. — Это правда? — спрашивает Клинт и Питер видит в его глазах желание свести все в шутку. Но Питер сегодня настроен решительно, со спины его молчаливо поддерживает Наташа. Она уже пообещала поймать Питера, если тот попытается сбежать, и пару раз дать хорошеньких оплеух. Питер понимает, что оплеухами дело не закончится, так что бежать ему некуда, поддержка от Наташи — лучше любой мотивации. Сделай или умри. Но лучше умри. — Да, — кивает Питер. — Ты знал, Старк? Тони красноречиво закатывает глаза и фыркает. — Ты серьезно, Стив? — он смотрит в ясные голубые глаза Капитана. — Конечно, я в курсе. Я потащил его в Германию. Стив вдруг кривится и утыкается лбом в ладони. Германия. Он кинул на школьника грузовик и ушел. Отлично. Клинт молча выходит из комнаты и у Питера что-то обрывается внутри. Он дергается, но тут же чувствует теплую, сильную руку Наташи на своем плече. — Он просто шокирован, нужно дать ему время. Питер понимает, но ему все равно немного больно. — На самом деле, я и верю, что это Питер, и в то же время нет, — произносит Ванда и тут же объясняет: — Это подходит характеру Питера. Но сама ситуация, что мы даже не подозревали об этом, выбивает меня из колеи. Максимофф просто честна и все еще продолжает улыбаться, но Питер уже не видит в этой улыбке угрозы. В этой улыбке удивление и понимание, возможно немного напряженности, но не больше. Стив все еще сидит уставившись в свою кружку остекленевшим взглядом. Но вдруг вскидывает голову и смотрит на Питера в упор. Мальчишке стоит усилий не сжаться под этим взглядом. — Прости меня. Это последнее, что Питер ожидал бы услышать. Да и судя по лицам, все находящиеся вокруг. Тони удивленно выгибает бровь, и даже Баки выглядит встревоженным. Брюс, кажется, и вовсе заблудился в этом театре абсурда, и только переводит взгляд с Питера на Кэпа. — З-за что, мистер Роджерс? — Питер заикается от неожиданности. — За Германию. И обстановка неимоверным образом разряжается. Тони начинает смеяться, к нему присоединяются Ванда и Наташа. Рука Романофф соскальзывает с плеча парня, но он все еще чувствует поддержку. — После Таноса, Кэп, ты и Германия вообще не котируетесь, — хмыкает Тони, отсмеявшись. — Подведем итоги? Все несмело кивают. — У меня… Ладно, у нас, я видимо тут, как Локи, приемный*, есть подросток. Подросток оказался с суперспособностями. Подросток спасает Нью-Йорк, сам да помаленьку, а иногда ввязывается в то, во что ввязываться не стоило бы. Еще у нас есть раскаивающийся во всех грехах Кэп и получивший моральную травму Клинт. Я все учел? — Тони обводит всех присутствующих взглядом. — На самом деле, я горжусь тобой, Питер. Питер смотрит на Старка, но тот серьезен. И кажется, Питер чувствует себя счастливым. — То есть теперь я могу изучить силу Человека-Паука, — тянет задумчиво Брюс. — Брюс, нет, — раздается сразу несколько голосов. — Брюс, да? — бормочет Питер.

***

— Клинт потерял жену и детей после щелчка. Они вернулись, но эта тема все еще тяжела для него, — Наташа размешивает чай. — Думаю, он привязался к тебе больше всех. Ну, не беря в расчет Тони. Они на кухне вдвоем. Питер начинает доверять ей все больше. Кажется, им обоим это нравится. — Вот как. — Питера правда беспокоит реакция Соколиного глаза. Тревожит, заставляет снова сомневаться в себе и в своем решении. — Да. Я думаю… думаю ты можешь поискать его в башне и поговорить. Просто поговорить. Рассказать побольше, выслушать его. Знаешь, разговоры правда полезны. Ведь люди не умеют читать мысли, — Ванда не в счет, — люди общаются, высказывают свои мысли и переживания. И это приводит к пониманию. Так что сейчас разговор - это лучший выход. Питер кивает и допивает свой чай одним глотком. Он найдет Бартона и поговорит с ним. Просто поговорить. Потому что для него это важно. И все будет хорошо.