Claim

— Какого хера ты опять тут? — вопрошает Юнги, когда заходит на территорию банка и видит Чонгука, сидящего на скамейке. — Ещё и в девять утра? Ты же должен быть на парах! — он подходит к брюнету и снимает очки, со вздохом мученика потирая переносицу. — Господин Пак, — коротко отвечает ему Чонгук, думая, что это, пожалуй, объясняет всю ситуацию. Мина аж передёргивает от того, как прозвучало это обращение из уст младшего. — Больше никогда не говори этого при мне, — морщится он. — Ты ещё не бросил эту затею? Он же отшил тебя пару дней назад, ребёнок, ну что ты творишь? — твердолобости Чону, конечно, не занимать. — Хочешь кому-то подставиться? Бобби с радостью оприходует твой горящий зад, только слово скажи. Чёрт, да он даже Чжунэ бросит, если ты ему просто намекнёшь, что заинтересован, — он закатывает глаза. — На прошлой попойке он в сиську надрался и полночи вис на мне, умоляя уговорить тебя сходить с ним хотя бы на одно свидание, — он смотрит на Чонгука, который слушает вполуха и разглядывает двор, явно ожидая одного конкретного человека. — Вот же.… Ау, Юнги вызывает засранца, ты меня слушаешь вообще? Брюнет, наконец, поворачивается к другу и раздражённо хмурится. — Не хочу я Бобби! И Ёнхун уже заебал! И Сехун всё никак не отстанет, а про Ыну я вообще молчу — в пятницу он так передо мной рыдал, что я чуть под землю от стыда не провалился! — он даже топает от злости. — Как же они все меня достали! — О да, как же тяжело быть Чон Чонгуком, — язвит старший. — Мне нихуя делать не надо, потому что самые охуенные парни и так виснут на мне, а я ворочу нос, как недотрога-девственница. Как жить вообще? — он разводит руками, начиная действительно понемногу выходить из себя от невыносимости мелкого. — Единственный охуенный мужик, который мне нужен, работает тут, и я буду не я, если не уложу его в постель, — он выдыхает и умеряет свой пыл, говоря уже тише и мягче. — Прости, хён, я просто сдохну, если он меня не разложит. Как я его впервые увидел, его образ меня преследует. Закрываю глаза — вижу это прекрасное лицо, просыпаюсь утром со стояком — дрочу на его светлый образ… — Так-так, давай-ка без подробностей, я понял, — выставляет руки перед собой Юнги, однако, видя такое воодушевлённое лицо младшего, обреченно вздыхает и садится рядом, пихая того бедром, чтобы освободил место на скамейке. — Впервые вижу, чтобы тебя так клинило, — он вглядывается в лицо Чонгука. — Всё настолько серьёзно? — Хён, я просто хочу, чтобы он меня выебал, а не собираюсь ходить с ним на свидания за ручку. Никаких долгосрочных планов, просто хороший секс, — он пожимает плечами, уверенный в своих словах на все сто. И Юнги верит ему. Верит, что это действительно просто желание, очередная прихоть мелкого, которая сразу пройдёт, стоит ему переспать с ним. Потому что это Чонгук. Потому что он такой: импульсивный и ветреный. Ему не нужны серьёзные отношения, никогда не были нужны. Если что Юнги знает о младшем наверняка, так это то, что больше всего на свете Чонгук ненавидит зависеть от кого-то и быть связанным какими-либо обязательствами. Он любит независимость, любит свободу, чтобы когда угодно, где угодно делать то, что захочется, не задумываясь о чувствах других. Но, по крайней мере, Чонгук всегда был честен касательно этого вопроса: каждому из своих партнеров он первым делом заявлял, что их может связывать секс и только он, и чтобы они не смели надеяться на что-то большее. Брюнет был настолько хорош, что все соглашались с этими простыми условиями, благодарные лишь за возможность приблизиться к парню хотя бы на таком уровне. Мощь Чонгука, что еще сказать. — С чего ты так уверен, что секс будет хорош? — Юнги вспоминает образ начальника и не понимает, откуда у мелкого такая уверенность в том, что тот искусен в постели. — Считай это чутьём, — подмигивает Чонгук, и его лицо снова принимает это отвратительное мечтательное выражение, которое Мин уже ненавидит. — Готов поставить свою приставку на кон, что я пару дней нормально ходить не смогу после него. — Ты иногда думаешь хоть о чём-то кроме секса? — искренне интересуется старший, потому что Чон, пожалуй, самый сексуально озабоченный из всех, кого он знает. Может, отчасти это потому, что он самый младший из его знакомых, и в этом возрасте у большинства только это в голове. — Это он! — вдруг подпрыгивает на месте Чонгук, из-за чего Юнги дёргается от неожиданности и поворачивается. И правда: знакомый лексус останавливается около входа и, как и в прошлый раз, из него с той же грацией и изяществом выходит Чимин, в этот раз в длинном кашемировом сером пальто и тёмных очках на пол-лица. Выглядит он ни больше ни меньше как модель прямиком с самых модных показов, уверенно откидывая блондинистую прядь с лица. В этот момент Юнги даже немного понимает, почему Чонгук так вцепился в него. И, возможно, трахает он и правда ничего. — Вау, — слышит он восхищённый вздох младшего рядом и видит, как тот завороженно наблюдает за каждым его движением. — До чего шикарен. Чимин тем временем проходит мимо них и, как ни странно, здоровается первым: — Доброе утро, Юнги-щи, — кланяется он, не останавливаясь, и Мин почтительно кланяется в ответ, однако потом борется с сильным желанием закрыть руками лицо, когда мелкий подаёт голос: — Какой приятный сюрприз, господин Пак! — Юнги всё ещё не хочет слышать это выражение от Чонгука. Потому что звучит оно слишком уж пошло, особенно с его этой интонацией. Мужчина останавливается и смотрит прямо на парня. Из-за очков не видно его взгляда, однако Мин уверен, что тот оглядывает его друга с ног до головы, потому что сегодня мелкий засранец выглядит ещё шикарнее обычного. Он уложил свои непослушные волосы, открывая вид на чистый лоб, надел ту самую полупрозрачную белую рубашку, которую считает своим «талисманом» и благодаря которой смог заполучить поистине красивых людей Сеула, и зауженные светлые джинсы, отлично подчёркивающие крепкие бёдра и упругий зад. Чон Чонгук прекрасно знает, что делает. — Ты, — утвердительно говорит Чимин, поджимая губы. — Что ты тут делаешь? — А нельзя? — в своей излюбленной манере отвечает младший. — Я вот, зашёл пожелать удачного рабочего дня своему любимому трудолюбивому хёну, — он поворачивается к Мину. Вот же пиздит, как дышит. Юнги терпеть не может, когда его используют как предлог, и сколько бы он не твердил это мелкому, тот упорно продолжал гнуть своё. — Что делаешь сегодня вечером? Я получил приглашение на открытие «Provence», сказали, можно приходить с парой. Не хочешь составить мне компанию? Юнги еле удерживает себя, чтобы в изумлении не открыть рот. Мин уже пару недель талдычил друзьям, что мечтает попасть на открытие этого клуба, и сделал бы что угодно, чтобы пойти. А Чонгук, получив приглашение, так легко предлагает пойти туда не ему, а какому-то левому мужику, которого он тупо хочет завалить? Какого хуя? Чимин тем временем поворачивает голову на бок, и всё ещё нельзя понять, что он думает. — Владелец этого клуба — мой лучший друг, — говорит он. — Ким Тэхён Ваш лучший друг? — бесцеремонно вклинивается в разговор Юнги, всё-таки открывая рот и поражаясь новой информации. Чёрт подери. Лучшим другом его начальника, с которым он уже месяц работает бок о бок, является небезызвестный Ким Тэхён, а узнаёт он об этом только сейчас, и то, благодаря бескостному языку мелкого. Тэхён является без преувеличений корейской знаменитостью и одним из самых завидных женихов страны с парочкой миллиардов на банковском счету, парой десятков скандалов за спиной и самым непредсказуемым характером на свете. Если хотя бы раз в месяц не появлялось какой-нибудь шокирующей новости с его именем и фотографией на главной странице новостных порталов, считайте, месяц прошёл впустую. Потому что этот парень был часовой бомбой, которая могла взорваться в любой момент от любого слова или действия. Пресса его обожает, потому что он стабильно дарит сенсации раз за разом, в элитных кругах Тэхён довольно уважаем из-за большого вклада в развитие культуры и искусства, а также благодаря щедрым пожертвованиям на благотворительность. В тусовочном же мире, которому он принадлежит больше всего, Ким является легендой. Он не просто владелец одних из самых престижных и успешных клубов страны, он привносит в них частичку себя, частичку безумства и праздника. Он знает, чего хочет молодежь, на что она готова тратить бешеные бабки, и умело создаёт бизнесы, которые работают и приносят как прибыль, так и удовольствие. В каком-то роде Ким Тэхёна можно назвать безумным гением. Мин Юнги может пересказать вам всю биографию этого парня, потому что он кажется ему каким-то завораживающим. Всё в нём: начиная от истории его детства, заканчивая непредсказуемым характером и внешностью. Юнги хочется узнать о нём больше, потому что он ещё не встречал кого-то настолько безумного. — Наслышаны о нём, Юнги-щи? — интересуется Чимин, поворачивая голову в его сторону. — Лучше спросить, кто о нём не наслышан, — бормочет Мин, вдруг стушевавшись, что ляпнул о Ким Тэхёне не к месту, ещё и перед Чимином. Пак довольно дружелюбный, насколько дружелюбным может быть требовательный начальник отдела главного филиала народного банка Кореи. По крайней мере, к Юнги он относится хорошо, потому что тот ответственный, и своей работой очень дорожит, стараясь делать всё в лучшем виде. Чимин это видит, поэтому такое обращение в некотором роде как похвала. Однако всё равно есть в мужчине что-то, что не даёт Мину полностью расслабиться в его присутствии, и уж тем более общаться с ним в неформальном тоне, как это делает Чонгук с самого начала. Возможно дело в том, что он начальник Юнги, в конце концов, а Чон просто такой сам по себе. — Ну, так что? — напоминает о себе мелкий, вновь переключая внимание Чимина на себя. — Пойдёшь? Я ради тебя отказал Ким Джису, хотя она предлагала. Самой Ким Джису, прикинь? — Чонгук, — шипит Юнги, пытаясь незаметно ткнуть его локтём. Даже ему неловко из-за тона младшего, который общается с мужчиной гораздо старше и выше по положению, будто с ровесником, пытаясь впечатлить страннейшими вещами. Чимин удивляет его, когда вместо того, чтобы поставить зарвавшегося наглеца на место, лишь тепло улыбается, по-доброму хмыкая. — Какие жертвы, — в тоне сквозит смех, и Мин понимает, что тот просто забавляется от поведения Чона, совершенно не воспринимая слова и попытки парня всерьёз. Чёрт возьми, Чон Чонгук, походу, тебя занесли во френдзону, даже не дав шанса. Жестоко. Даже для мелкого. — Но мне уже есть, с кем пойти, — заканчивает Чимин. — Наверное, придётся тебе опять побегать за самой Ким Джису, ведь ты так неудачно ей отказал, — в тоне так и слышится подтрунивание, и Юнги еле скрывает усмешку. — Кстати, Юнги-щи, Вы тоже приглашены, если хотите, конечно. Скажите на входе, что Вы от меня. А если не поверят, упомяните про Нью-Джерси, там поймут, — он вежливо кланяется двум парням. — Уже почти девять, — он указывает рукой вперёд, — идём? — явно обращаясь к Мину, проговаривает он. Юнги проходит мимо него к выходу, махнув мелкому на прощание и взглядом дав понять, что они еще поговорят обо всей этой ситуации. Чимин же не спешит идти следом, вновь поворачиваясь к Чонгуку и снимая очки. Чон в который раз теряется в его взгляде, поражаясь красоте черт лица. — Чонгук, — говорит он, и у брюнета всё нутро переворачивается, когда он слышит своё имя из уст этого мужчины. Он должен выстанывать это имя, вбиваясь в него, должен кричать его в порыве безумной страсти или интимно шептать на ухо, вызывая мурашки по телу. Чонгук сглатывает, не в силах справиться с эмоциями, что вызывает почти любое действие этого мужчины. — Мне очень, — делает заминку Чимин, подбирая слово, — приятно такое внимание с твоей стороны, правда. Тем более от такого молодого красивого парня, как ты. Считай, такой старик, как я, польщён… — Тебе всего двадцать восемь, не преувеличивай, — закатывает глаза парень, однако не может не улыбнуться. Да, он его гуглил, и что с того? Что вы ему сделаете? Пак улыбается в ответ, смотря с необъяснимой нежностью. Этот паренёк такой забавный, как молоденький петушок, который хочет казаться важнее, чем он есть. И это в какой-то мере очаровательно. — Я так и не знаю, сколько тебе лет, — говорит он. Чонгук немного мнётся с ответом, но в итоге всё равно выдаёт: — Девятнадцать. Видя, как тот смущается и отводит взгляд, вдруг превращаясь в абсолютно другого человека, а не того дерзкого плохиша, в груди у Чимина разливается тепло. Этот мальчик просто нечто. Мужчина не удерживается и аккуратно поправляет выбившуюся прядь тёмных волос тому за ухо, пару раз проведя рукой по голове в ласкающем жесте. Слишком восхитительный. — Так вот, — продолжает свою мысль Пак, убирая, наконец, руку, и кладя её в карман пальто, чтобы больше не искушать себя. — Я прошу тебя прекратить всё это. Мне не интересно, а ты просто создал идеалистический образ у себя в голове, который, я уверен, не соответствует реальности. Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы предлагать такого рода вещи, и я в который раз говорю, чтобы ты нашёл себе ровесника, который бы удовлетворил все твои потребности, — объясняет, словно маленькому ребёнку, такие очевидные вещи. Чонгук импульсивный, а ещё упрямый, поэтому он резко хватает Чимина за лацканы пальто и притягивает вплотную к себе, игнорируя косые взгляды находящихся на территории работников, сосредотачивая всё внимание на мужчине в его руках. Тот, кажется, даже не удивлён, безвольно подчиняясь и смотря всё так же: как на маленького ребёнка. Это начинает подбешивать. Чонгук перемещает руки тому за спину и захватывает его в объятья, смотря необычайно серьёзно. — Я хочу тебя, — шепчет он тому в губы, тычась носом в щёку и вдыхая чистый аромат мыла. — Так сильно, — проговаривает он ему на ухо, касаясь губами мочки. — Ты уверен, что тебе неинтересно? — Чонгук ведёт рукой по спине мужчины, поглаживая. — Я многое умею, тебе понравится, обещаю. Чимин свободными руками обхватывает парня за бицепсы, затем закидывает их ему на плечи, приподнимая лицо, чтобы заглянуть тому в глаза. — У меня кое-кто уже есть, — так же тихо говорит он, отчего-то не имея желания слишком уж грубо отказывать. — Я не хочу встречаться, я лишь хочу тебя на одну ночь, — отвечает Чонгук, зачарованно следя за движениями губ мужчины. — Я занят, — пробует ещё раз Пак. — Лжёшь, — мгновенно прерывает брюнет и зубами легонько оттягивает кожу на его шее, следом зализывая место укуса. — Поддайся мне, — шепчет он, всё так же гладя его по спине, совершенно наплевав на то, что уже почти все во дворе в открытую на них смотрят. — Возьми меня, — ведёт он носом вверх, — трахни меня, разрушь, выеби, чтобы ходить не смог, — он сам задыхается от своих же слов, слишком ярко видя все эти пошлые картинки в голове, которые хочется воплотить в жизнь. — Заставь кричать, оставь следы, — брюнет больно сжимает мужчину за талию, из-за чего тот выдыхает ему на ухо. — Ненормальный, — произносит Чимин, закрывая глаза от такого напора и всех этих грязных слов, что льются изо рта пацана. — Что ты вообще говоришь… Пак далеко не железный, однако хватка парня в данный момент именно такая. Мужчина утыкается лбом в его плечо, продолжая с закрытыми глазами слушать все сокровенные желания Чонгука, которые тот почти выстанывает ему на ухо, прижимаясь ближе. От него снова пахнет сигаретами, а ещё чем-то неуловимо домашним, то ли свежей выпечкой, то ли чаем с мёдом, и у Чимина начинает кружиться от всего этого голова. — Чонгук, — отчаянно говорит он, сжимая свою хватку позади его шеи. — Да? — тут же отзывается брюнет, немного отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза мужчины. Взгляд у того расфокусированный, дыхание сбивчивое, а яркие розовые губы все блестят от слюны. Запретный плод, который сам предлагает себя на блюдечке, умоляя оттрахать. Запретный девятнадцатилетний пацан, который явно всегда получает, что хочет, пуская в ход лишь одну десятую своих возможностей. У Чимина всё еще есть принципы. Черт возьми, пацан совсем ещё зелёный — он ровесник сына его коллеги, в конце концов. И сам наверняка не понимает, чего требует. Мужчина смотрит в пьяные от похоти глаза подростка и медленно опускает правую руку, чтобы погладить по щеке и обвести скулу пальцем. Так мягко. — Я не смогу тебе помочь, — говорит Пак, отходя от него на шаг без труда, так как тот больше не удерживает его. — И тебе пора идти, мы собрали ненужную публику, — он поворачивается на зевак и кидает молнии одним лишь взглядом, отчего те опускают голову и послушно заходят в здание. — Я уйду, — восстановив дыхание и придав взгляду осмысленности, отвечает Чонгук, складывая руки на груди и хмурясь. Он действительно не понимает, в чём проблема Чимина и почему бы ему просто с ним не переспать. Чонгук ведь сразу же после этого отстанет. — Увидимся сегодня в клубе, — бросает он, как надеется, без обиды, и, взяв свой шлем со скамейки, быстрым шагом проходит к мотоциклу. «Обиделся» — вздыхает Пак, закатывая глаза и проходя внутрь вслед за остальными. «Посмотрим, как ты запоёшь сегодня вечером» — со злой улыбочкой трогается с места Чонгук, решив нанести визит старой знакомой, за которой числится должок. «Выебешь меня как миленький, ещё и добавки захочешь. А я больше не дам».