Стоит ли пытаться?

Омеги смогли уснуть только под утро, проболтав всю ночь о чувствах и парнях. Возможно, если бы в порыве эмоций они всё же решились разбудить Ханя и выпить с ним вина, то их посиделки растянулись ещё на несколько часов. Но это было лишним, потому что Бэкхёну в ту минуту нужен был только его Мин-Мин, способный прочувствовать на себе всю важность раскрытых чувств: Лу не всегда понимал тягот друзей, оставшихся за бортом счастливой жизни с истинными, ведь у него прекрасно складывались отношения с Сехуном. А Ким как раз был в их компании именно тем, кто много слушал и давал полезные советы. Прошедшая ночь раскрыла многие тайные мысли Бэка и, тем самым, ограничила связанные с Чанёлем действия для Минсока. С той минуты, зная точные пожеланияюноши, противоположные предыдущим, нельзя было действовать необдуманно – каждый неосторожный шаг мог нехорошо сказаться на самочувствии лучшего друга. Мин никогда бы не предположил, что Бэк может быть таким: грустным, смиренным и немного холодным. Он всегда был жизнерадостным парнем, способным одной своей улыбкой перевернуть чужой мир и заставить лучезарно улыбаться, отбросив все неприятные чувства в сторону. Бэк был тем личным солнцем, благодаря которому мир порой открывался заново. Но происходящее вокруг открыло его другую сторону: ту, которую он скрывал от всех, поройсамне предполагая, чтоон действительно может быть таким. Посмотрев на редактора и удостоверившись, что он крепко спит, Минсок аккуратно встал с кровати и укрыл того получше. Бэк имел привычку раскрываться во сне, а наутро жаловаться на низкую температуру в комнате, поэтому журналист натянул толстое пуховое одеяло по самые уши, чтобы избежать утреннего скулежа. Взглянув напоследок на лавандового омегу, Мин тихонько вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Он сразу же обратил внимание на часы, стоящие на одной из полок, чтобы узнать точное время своего подъёма: явно было слишком рано, так как Хань ещё не проснулся. Порой казалось, что тот сползал со своей кровати пораньше только с одной целью: кошмарить их за все косяки в виде пропущенной очереди в приготовлении завтрака, опозданий и ночного шума. Роли ребят в квартире давно были четко распределены между собой для их же удобства: они по очереди готовили еду, Мин отвечал за уборку, Хань за наполненность холодильника, а Бэк за своевременный звонок в ремонтную службу в случае какой-нибудь поломки. Это расписание работало, как швейцарские часы, и давало сбой только из-за чьей-либо лени. На этот раз Мин проснулся так рано зря: была очередь Ханя блистать своими кулинарными способностями. Минсок нервничал из-за предстоящего разговора с Чондэ, который был неизбежен: открылись новые обстоятельства их дела, требующие немедленного обсуждения и принятия нового решения. Существовала ли у них какая-то стратегия? Нет, но они пытались её выстроить хоть как-нибудь. К великому удивлению журналиста, ночью он не успел даже разок подумать о своей паре и его запахе, сосредоточившись на проблеме друга. Медленно тянущееся время и отсутствие какого-либо толкового занятия сводили с ума Минсока, и тот, не придумав ничего лучше, решил нагло отобрать очередь Ханя в готовке и сделать что-нибудь милое парням на завтрак, дабы занять себя хоть чем-нибудь. А раз ему нужно было заявиться на раннюю тренировку пловцов, чтобы рассказать Дэ новые подробности расследования и просто увидеться с ним, то он мог схитрить и обрадовать две стороны: сделать что-то, что любит пловец, и угостить его, а также накормить вечно голодных друзей. Первым и единственным пришедшими в голову вариантом было песочное печенье, хорошо подходящее для завтрака. Хоть отношения с Чондэ и были для прикрытия, но они всё ещё существовали, поэтому стоило приложить немного сил для поддержания легенды. Конечно, были ночные мечты о том, что эти лже-отношения в одночасье перерастут в правдивые, крепкие и приводящие к их совместной жизни, но они быстро начинали казаться неосуществимыми: вряд ли Ким действительно заинтересуется этим омегой. Иногда казалось, что он и вправду увлечён юношей, ведь все эти действия и взгляды говорили красноречивее слов, но действительно ли это так? Песочное тесто в умелых руках получалось как по волшебству, а фигурные формочки в виде месяцев, над покупкой которых некогда заморочился Минсок, наконец оказались нужными. С их помощью можно было зашифровать фразу «люблю тебя до Луны и обратно» и остаться в выигрыше. Следующим шагом были орехи, ждавшие своего часа. Омега любовно выкладывал их кусочки на уже вырезанное тесто, украшая его по всему периметру. Возможно, Чондэ оценит такой шаг, но если нет, то прожорливые соседи точно скажут «спасибо». Ожидание готовности сладостей было утомительным, поэтому омега не придумал ничего лучше, чем взяться за украшение коробки, в которой он и принесёт свои кулинарные труды. «Цветы в обмен на цветы» – одно из лучших решений Мина, поэтому журналист аккуратно срезал несколько бутонов белых фиалок, обозначающих на языке цветов невинность и тайную любовь, намекая на свои чувства. Скорее всего, Дэ даже не догадается о значении этих цветов, но стоило попытаться раскрыть себя. Стоит ли пытаться раскрыть свои чувства более понятно? Нет, ведь тогда точно появится шанс быть отвергнутым. Всё время, пока омега сидел на ворсистом ковре в гостиной и кропотливо украшал подарочную коробку, он размышлял о наряде встречи с истинным. Ему не нужно было тщательно подбирать одежду для обычного похода на чужую тренировку, ведь в этом не было смысла: в такое время всё ещё было холодно, да и не хотелось симпатичным видом развлекать незнакомых пловцов. Хоть команда и была смешанной, состоящей и из альф, и из омег, становиться поводом для сплетен обоих полов не особо хотелось. Журналисту хотелось показать остальным, что Чондэ теперь с ним, что они в отношениях и причем официальных, ведь парень стал первым, о ком заявил альфа. Удовлетворение своего мимолетного желания – один из факторов, почему Минсок решился надеть чужую толстовку. Вторым же был фактор защиты от холода: толстовка, не вернувшаяся к своему хозяину, была теплой, объемной и надёжной при ветре и низкой температуре. Третьим и последним фактором был запах океана, пропитавший собой ткань, который будоражил сознание Мина. Сказать правду друзьям – проявить с себя с лучшей стороны, но как бы омега не хотел поделиться ею с близкими – эта была вынужденная ложь, способная принести ему пользу. И она её приносила. Омега любил ранее утро из-за отсутствия толп студентов на улицах их небольшого учебного городка: можно было неспешно прогуляться по аллеям вдоль деревьев, полюбоваться красотой цветов на клумбе и рассмотреть поближе новые посадки. Ему нравились композиции, сделанные работниками университета, ответственных за уход растений на всей территории: с точки зрения флористики, распределения цветовых гамм и самого бережного отношения к ним. Это всё радовало журналиста, ведь была прекрасная возможность понаблюдать за чужой работой, а также обсудить ту или иную тему, напрямую затрагивающую весь процесс реализации задумки. Идя по одной из аллей и любуясь обновленной клумбой, Минсок аккуратно нес небольшую коробочку, крепко держа её руками: не хотелось уронить свои утренние старания, в которые было вложено так много сил. Чувство любви, давно появившееся у парня, поспособствовало его упорству в украшении подарка: Минсок не поскупился на цветы, которые вырастил сам в своей спальне, потратил время на исполнение задумки, а также пожертвовал чувствительностью кончиков пальцев, ведь то и дело кололся булавками, на которых держались фиалки. Но стоило омеге перевести взгляд с тропы на предмет в руках, как он столкнулся с кем-то более габаритным, чем сам. Невнимательность довела до того, что юношу чуть не снесли, больно задев плечом. Если бы он посмотрел и увидел перед собой прохожего, то смог увернуться. Перед Мином стоял высокий и широкоплечий парень, чем-то отдаленно напоминающий пантеру: такое представление давало сочетание очень смуглой кожи, черных, словно воронье крыло, волос и светлых янтарных глаз. По сравнению с ростом этого омеги, Ким казался маленьким мальчиком, потерявшимся в мире взрослых. От незнакомца пахло грейпфрутом с каплей чего-то сладкого, похожего на лимонный леденец. Кажется, он был одним из бывших Чондэ – единственным, кто смог продержаться больше недели. – Куда испуганный котенок спешит в такую рань? – парень наигранно любопытно посмотрел на часы на левом запястье, дразня журналиста. Омега казался очень уверенным в себе и заносчивым, не особо выделяющимся из толпы тех, с кем имел отношения альфа. – Или ты уже сдал свои позиции и теперь пытаешься реабилитироваться? – Если ты при памяти, то мы истинные и я до сих пор с Чондэ в отношениях, – Минсок приподнял бровь, недоуменно смотря на собеседника. Конечно, все учения Бэка на тему «как дать отпор говнюку» вылетели из головы Кима в первую же секунду, и это было лучшее, что он смог придумать сходу. Тем более, Мин не любил так разговаривать с кем-то, считая это пустой тратой времени. Вместо высказывания пустых слов в чужой адрес, он мог быстрее оказаться в спортивном комплексе и уже разговаривать со своим истинным о проблеме друзей. – Мне действительно некогда с тобой болтать об этом, вот правда-правда. Давай в другой раз? – Ммм, нет. В следующий раз у меня не получится застать тебя врасплох без твоих громких и надоедливых друзей. Они мне портят всю атмосферу, – высокий омега осматривал журналиста, скептически проходясь взглядом от макушки до пят. Мин был опрятен, ухожен и выглядел достаточно презентабельно даже в большой для него толстовке, поэтому презрительный взгляд юноши напротив был совсем непонятен Киму. Грейпфрутовый парень предпринял попытку прикоснуться к кофте Кима, явно узнавеё, но тот сделал шаг назад, не позволив. Минсоку было ясно, почему этот омега понравился когда-то альфе: слишком уверен в себе, красив и дерзок. Все знали, что такие были во вкусе Дэ, но тогда почему они продержались всего две недели? Очередная загадка. – Вот скажи мне: как ты, такой неказистый, смог его облопошить со своей истинностью? Я не понимаю даже, как такое смог провернуть кто-то вроде тебя. Ты ему не подходишь по всем статьям, начиная от бюджета и заканчивая фигурой. – Потому что мы действительно истинные? Не думаю, что мне стоит рассказывать тебе о своей семье, нашем достатке и обо мне в целом. Нет смысла пытаться доказать хоть что-то, – хоть журналист и был мягким на характер, но гордость у него всё же присутствовала, и она была задета чужими словами. – Если ты остался за бортом после двух недель, то, может быть, это что-то значит? К примеру, что-то в тебе не так? – Уже весь университет делает ставки, когда вы разбежитесь. То, что ты оказался в его профиле, не отменяет того факта, что ты не в его вкусе. Он любит таких, как я. – Удачи с мозговыми процессами, – решив дальше не вступать в перепалку с выяснением кто и в чьем вкусе, цветочный омега спокойно обошёл собеседника, показывая своё безразличие к разговору. Конечно, он порой переживал о том, подходит ли он Чондэ, но от этого ничего не изменится, поэтому журналист быстро переключался на что-то иное. Слова, произнесенные вслух, задели бы Минсока сильнее, если он действительно встречался с Чондэ. А так, они лишь били по его самолюбию и отражали реальную действительность: вряд ли пловец сам обратил бы на него внимание в таком ключе, ведь тогда он отказал ему, не посчитав их истинность веской причиной для отношений. А раз он спокойно переносил течки омеги, то явно не был заинтересован в нем, как в партнёре. Дэ даже не показывал реакцию на то, что перед ним его истинный с начавшимся циклом, как такое возможно? Заранее заученная дорога по картам оказалась короче рассчитанного. Минсок уже не любовался цветами, отдав предпочтение размышлениям. Мысли, одолевавшие его разум, никуда исчезали, как бы он не хотел. Вряд ли они куда-то делись бы по одному щелчку пальцев или мимолётному желанию. Прогулка до бассейна оказалась довольно долгой из-за размышлений, а поиск места в удаленности от воды и с прекрасным обзором отнял ещё больше времени, чем планировал Мин. Настроение омеги сильно ухудшилось, когда он осознал, что пришёл к концу тренировки и не сможет увидеть, как плавает Дэ. Одной из мечт Кима было посмотреть на тренировку его альфы, и этот шанс был первым из когда-либо представлявшихся, но и тот был упущен. Парню казалось, что хуже этого утра у него ничего в последнее время не было, поэтому он принялся осматривать помещение – ему были неинтересны пловцы, доплывающие свою дистанцию. Окружающая обстановка успокаивала омегу, позволяя ему провести в своих раздумьях: серые стальные балки под высоким потолком стадиона, запах хлора, неудобные пластиковые сидения, разноцветные поплавки на водных дорожках. Почему-то всё это нравилось омеге и не казалось ему угнетающим, как он ранее думал. Бирюзовая гладь воды в тех участках, в которых уже не было пловцов, дарила умиротворение, погружавшее ещё больше в мысли. Минсок думал то о бывшем парне Чондэ, то о самом альфе, то о себе. Но главным был вопрос: стоит ли поговорить с Чондэ ещё раз на тему их истинности и чувств? Может, в свете последних событий, он пересмотрит своё мнение и скажет ему: «Да, ты моё будущее»? Верилось в это мало, но очень хотелось. – Цветочек сюда пришёл, поэтому тренировка окончена, – громкий возглас альфы вывел Минсока из транса, в который он впал из-за раздумий. Подняв голову и посмотрев на пловцов, омега заметил, как вся команда по цепочке пошла в раздевалки, а Дэ, оставшийся стоять у края бассейна, приветственно махал ему. – Подожди немного, пожалуйста. Журналист, смущённый выходкой, лишь скромно улыбнулся и кивнул парню в ответ. Давно альфа не обращался к нему мило, и Минсок был правда рад услышать такое обращение к себе. Чондэ не заставил себя долго ждать и присоединился к Мину через пару минут. Он явно торопился, и поэтому вышел первым из раздевалки, быстрым шагом преодолев расстояние до омеги. Стоило пловцу оказаться рядом, как исходивший от альфы аромат океана и свежести перебил запах хлорки. Мин заметил, что за короткое время истинный успел высушить некогда мокрые волосы и переодеться в повседневную одежду. – Что ты здесь делаешь в такую рань? – Ким сел на соседнее сиденье, осматривая журналиста и ухмыляясь. – Моя толстовка тебе идёт, да. Тебе в ней хотя бы тепло? – Да, она очень теплая, а ещё я решил таким образом показать наши якобы «отношения». Вообще, почему пришёл: всю ночь я утешал Бэкхёна, потому что он подслушал наш разговор, и я узнал от него кое-что новое, – омега протянул коробку с печеньем и, передав её, снова улыбнулся. – Мне кажется, ты не будешь против ответного подарка. – Это печенье? Вау, оно выглядит чудесно. Будем дарить друг другу цветы? Мне нравится, – Чондэ с интересом рассматривал живые цветы в коробке и само песочное лакомство, которое ему не терпелось попробовать. – Так что же именно ты узнал? – Бэк разочарован в его истинности с Чанелем и больше не хочет пытаться показать ему, что они парные, – наблюдая за восхищённым парнем, Минсок наслаждался любимым ароматом океана. – И ещё он попросил меня не предпринимать каких-либо попыток изменить его мнение. – Ситуация, конечно, до ужаса глупая и непонятная. Но, знаешь, я всё же склоняюсь к мнению, что Чанёль расстанется с тем омегой, потому что, наконец, догадается в отсутствии их истинности, да и тот должен уже скоро уехать к себе домой, в другую страну, – мельком взглянув на пару и улыбнувшись ей, Дэ взял небольшое печенье и надкусил его, довольно промычав: – Чёрт, это лучшее печенье в моей жизни. Ты – маленькое чудо. Даже кондитер моей семьи не умеет делать такое. – Да, Бэкки догадывается об этом, но всё равно не хочет больше пытаться. Он расстроен, разбит и не знает, что ему делать. Да и я тоже не знаю, – радуясь, что сладость оказалась по вкусу адресату, которому она предназначалась, Минсок подвинулся ближе, пытаясь не упустить возможность просто побыть рядом с возлюбленным. Да и вдруг их увидят со стороны – это может послужить доказательством отношений. – Мне очень грустно из-за этого: они же действительно истинные, и если упустят это, то будут жалеть потом. Я не хочу, чтобы мой милый Бэкки страдал и плакал, ему хватило уже в этой жизни. – Может, нам стоит сделать последнюю попытку подтолкнуть их? К примеру, двойное свидание с кем-нибудь, – движение омеги не осталось незамеченным альфой, и тот, улыбнувшись, развернулся к истинному так, чтобы касаться своим коленом его бедра. – Можно и с нами: позовешь его погулять, а потом мы встретимся в обговоренном месте в нужное время. Так убьем двух зайцев одним выстрелом: легенда о наших отношениях станет крепче, и мы совершим последнюю попытку свести двух баранов. – Обещай мне, что это действительно будет последняя попытка, пожалуйста. То, что я видел вчера, совсем мне не понравилось, – Мин невинно протянул парню мизинец, чтобы закрепить обещание. – Я многое сделаю для него и его счастья. – Обещаю, Минсок, – пловец аккуратно обхватил своим мизинцем чужой. – Мы приложим все усилия, чтобы эта попытка была последней и самой успешной. Атмосфера, царившая между двумя истинными, была нежной и доверительной: оба понимали, что их связывает нечто больше, чем глупая затея свести упёртых друзей, но ещё не осознавали до конца всё происходящее или же не хотели этого делать. Пара просидела бы ещё дольше, обсуждая важность их нового задания или просто болтая, если их не прервали уже переодетые пловцы, позвавшие пройтись с ними. – Мне кажется, ты немного не выспался сегодня. Ты же обратно в кампус идёшь, да? – поинтересовался Дэ под любопытные взгляды своей команды, периодически шептавшейся о паре. – Тебе стоит отдохнуть и набраться сил. – Я бы хотел, но у меня слишком много работы в кружке: надо доделать и сдать на проверку свою статью. Из-за недавних происшествий я забыл о ней, и поэтому придётся забить на своё самочувствие, – стесняясь излишнего внимания пловцов, Минсок несмело взял Чондэ за руку, ища в этом действии каплю поддержки со стороны альфы. К большому удивлению журналиста, пловец не оттолкнул его ладонь и не проигнорировал действие, а, наоборот, обхватил её своей, аккуратно переплетая пальцы в крепкий замок. Приятное и нежное прикосновение к ладони казалось Минсоку особенным, потому что альфа впервые так взял его за руку. Со смущением пришло осознание, ранившее сердце и давшее понять, что этот момент скоротечен, он – всего лишь игра на публику. Но всё же поддержка была оказана, и уже за это Мин мысленно благодарил парня. – Тогда мне стоит остаться с тобой и проследить, чтобы ты не уснул там, – порой по интонации альфы было невозможно понять, что он имел в виду под этой фразой: то ли он действительно проявил заботу, то ли вынудил себя это сделать ради их игры в отношения. – Так ты ещё сильнее истощишь свой организм, и он не сможет быстро восстановиться. – У меня не закончена треть работы, а ещё это может занять много времени, – держа альфу за руку, и пытаясь учуять его запах океана без примеси хлорки из бассейна, Минсок, наконец, смог расслабиться. Конечно, его взяли за руку явно для показухи, но юноше и этого было достаточно. – Хоть я и успел на вашу тренировку, но она наверняка была интенсивной, и ты устал из-за этого. Не стоит напрягаться, пожалуйста. – Мне не настолько напряжно посидеть в тишине и поесть приготовленное тобой печенье, как ты думаешь. Я подожду там и после проведу тебя до квартиры, а ещё лучше – прямо до кровати, – пара так громко это обсуждала, что всё сказанное услышали члены команды, которые ещё не успели покинуть общество истинных. Альфы и омеги улюлюкали после каждой фразы и тем самым смущали журналиста ещё сильнее. Такое поведение друзей веселило Чондэ, и он ещё крепче сжимал ладонь своего подставного парня, понимая, что тому могло быть тяжело от подобного. – Так как ты смотришь на моё предложение? – Ты будешь кофе? Печенье отлично сочетается с ним по вкусу, – Минсок не ожидал такого напора от альфы: его предложение было заманчивым и приятным, но одновременно сильно смущающим, поэтому всё, что смог Мин, – перевести тему. Путь от спортивного комплекса к офису омеги лежал через весь студенческий городок и должен был отнять много времени у истинной пары, но приятная компания друг друга и подслушивание чужих перешептываний позволили парням просто побыть обычной парой без определенных формальностей. Они оба чувствовали себя на своем месте, будто так изначально и должно было быть. Тем не менее, тревожность Минсока не покинула его, она была просто приглушена радостью и счастьем от такого времяпровождения с альфой. У цветочного омеги создавалось впечатление, будто окружающие люди до этого ни разу не видели пару истинных, и поэтому так реагировали: что-то обсуждали и шептались друг сдругом, не отводили взглядов и пристально наблюдали за каждым действием, словно пытаясь подловить их на чем-то. Также ему время от времени казалось, что Чондэ не только был расслаблен, но и наслаждался прикосновением ладоней, их близостью и вниманием со стороны прохожих. В отличие от журналиста, он привык к этому и чувствовал себя спокойно и сдержано. Офис встретил пару гробовой тишиной: либо ещё никто не проснулся, и поэтому не успел заявиться на работу, либо все разом решили устроить себе отдых. И это было на руку парням, ведь так они могли спокойно заняться своими делами и не отвлекаться на лишние разговоры с другими людьми. Просторная комната наполнилась смешанными запахами парней, навевая обоим ощущение, будто они стоят на обрыве: с одной стороны луг с только что распустившимися цветами, а с другой завораживающий бездонный океан. – Я могу у тебя кое-что узнать, пожалуйста? – спросил Минсок, сев за рабочий стол и включив ноутбук. – Я встретил одного парня сегодня – омегу. – Это кто-то из моих бывших? – достав уже ранее открытую коробку с печеньем, Чондэ подошёл к кофемашине и нажал на кнопку включения, решаясь не ждать подсказок юноши. – Спрашивай всё, что тебе надо, и я отвечу. – Этот парень похож на пантеру из-за светлых глаз, смуглой кожи и темных волос, а ещё от него пахнет грейпфрутом, – мельком взглянув на то, что делает альфа, омега старался побыстрее найти свою статью среди общей массы. – Почему вы расстались? Он сегодня пытался выведать у меня информацию, всё ли у нас хорошо. – Теперь понятно, почему ты был не в настроении. Так вышло, что про нас прознали, когда мы начали наши своеобразные отношения. Мне было всё равно, сколько человек про нас знает, а ему нравилась эта популярность, хоть его и ненавидели многие. Расстались мы по другим причинам, но его чрезмерное самолюбие иногда меня напрягало. Он не устроил меня по некоторым аспектам: я сразу сказал, что в отношениях со мной будет обычный секс для удовлетворения потребностей и без разнообразия. Я предупредил его изначально, что собираюсь строить отношения без чувств и мне от него нужен был только секс. Скучно, просто, чувственно. Первую неделю мы были довольны: он – популярностью, я – полной удовлетворенностью; во время второй недели происходили странности, нарушающие мои условия: Тиен просил меня о связывании, применении не подлежащих для обычного секса предметов. Мои условия были просты, а он не захотел их соблюдать, хоть сам изначально и согласился на них, – шум кофемашины, готовящей кофе, не мешал пловцу рассказывать о своих неудавшихся отношениях, поэтому он неспешно ответил на вопрос, не стесняясь омеги. – Продержался он дольше всех из-за тупого упорства. – Я думаю, он влюблен в тебя, раз пытался узнать у меня что-нибудь и уколоть побольнее, – наконец найдя свою работу, Мин вскрикнул от радости, пугая Дэ и привлекая лишнее внимание. – Всё в порядке. Можно тогда ещё один вопрос? Снова личный. – Да, задавай. Я без проблем отвечу на все твои вопросы. – приготовив чашку американо, Чондэ оперся поясницей о высокий стол. – Ты сам кофе будешь? – Нет, спасибо. Мне интересно узнать о твоём запахе и запахе всех омег. По идее, от вас должно было пахнуть за версту друг другом, но твой аромат всегда кристально чистый, а к ним я не принюхивался, – отложив на время старт начала доработки статьи, журналист развернулся к пловцу, снова радуясь их близости. – Мы просто пользовались препаратами, перебивающими запах. Это тоже был мой основной пункт в отношениях: никому не обязательно знать, с кем и когда я спал, а ещё это для того, чтобы обезопасить омег от излишних нападок и косых взглядов, – казалось, будто Чондэ всё равно, что он отвечает своему истинному на такие вопросы: альфа особо и не скрывал такие вещи, считая их нормальными. – Я думал, ты догадался. – То есть у тебя все были легкозаменимыми? – Кроме истинного: его я не собираюсь менять. Компания альфы была приятной во время корректировки статьи. Чондэ тихо сидел рядом с Минсоком и пил кофе с домашним печеньем, которое быстро стало его любимым, а сам же омега сосредоточенно работал в текстовом редакторе, постоянно клацая по клавишами. Пока журналист сверял свои электронные записи с бумажными и прослушивал записанный на диктофон диалог по несколько раз, пловец вновь заинтересованно рассматривал пару. Для него Мин казался одновременно мягким и милым, а также серьезным и уверенным в себе молодым человеком, чьи логические выводы и решительность восхищали альфу. Поэтому он почти не отводил взгляд на протяжении нескольких часов непрерывной работы омеги. Невозможно было не ощущать на себя чужой взгляд, но Ким был настолько поглощён работой, что не успевал отвлекаться на этот раздражитель. Чондэ, настояв на своём, всё же сопроводил Мина до квартиры и, как он задумывал ранее, до кровати, чтобы уложить того отдыхать. Омеге было приятно такое внимание со стороны истинного, ведь он не только был обходителен с ним во время прогулки до кампуса, но временами защищал от лишнего внимания: выступал в роли охранника, когда они пробирались сквозь толпу студентов, спешивших на пару и глазевших на них одновременно. Дэ не только бережно прижимал к себе Минсока, обхватывая за плечи, но и отвлекал разговорами, понимая, что омеге неуютно среди такого количества зевак. Распластавшись звёздочкой на своей широкой кровати, Минсок прокручивал в голове недавние события, подмечая, что ему было приятно держать Чондэ за талию, когда тот вёл его сквозь толпу. Это касание было отнюдь не невинным: омега крепко ухватился за чужой бок, прижимаясь к истинному, чтобы не только удовлетворить своё «хочу» и поглубже вдохнуть чужой аромат, но и сыграть на публику влюблённого. Воспоминания были до того хороши и приятны, что журналист не удержался и провел ладонью по внутренней стороне своего бедра, мягко касаясь джинсовой ткани кончиками пальцев и ведя цепочку приятных ощущений к паховой области. Возбуждение накрыло бы его с головой, наконец прикоснись он к себе основательнее, но этому не суждено было случиться по одной причине– друзья неожиданно ввалились в комнату. – Минни, ты видел последние новости на форуме университета и в группах? Они кишат постами о тебе и Чондэ, – совершенно не стесняясь увиденного, Бэк увалился на кровать рядом с хозяином комнаты. – Вот это я называю «успех». – Вы произвели фурор своим появлением на улице. Я рад за вас, Минсю, – Хани нагло достал из рюкзака цветочного омеги несколько упаковок сладостей и сел с ними на край кровати, тут же открывая находку. – Не смотри на меня так, ты их всё равно покупаешь для нас. Или теперь не только для нас? – Намеки на Чондэ? Нет, эти сладости только для вас: для него я пеку печенье, – под одобрительные возгласы друзей, Мин встряхнул головой, поправив чёлку, и сел удобнее. Он давно не позволял себе помечтать об альфе во время самоудовлетворения. – Дэ очень любит песочное печенье. Но, вообще, я хотел поговорить с тобой, Бэк. Давай проветримся в городе? – А меня никто не пригласит, да? – вскрывая многочисленные упаковки конфет и не беспокоясь о фигуре или зубах Хань съедал карамельки одну за другой, успевая ещё и дуться на парней. – Вот вам и дружба на века. – Разве у тебя и Сехуна не вечер кино в его комнате? – не менее заинтересованный в конфетах Бэк аккуратно поддел пальцем нераскрытую упаковку и под взгляд Лу медленно подтянул к себе сладость. – Ты сам об этом говорил всю неделю. Нет, не говорил, а насиловал мозги нам своими возгласами: «Какой Хуни лапочка, явно устроит для меня романтику», «Хуни – золотце, и я наконец отдохну от вас, противные», – пародируя друга, Минсок окончательно расслабился, позабыв о недавнем возбуждении, которое прервали его друзья. – Ну и ладно, бурчалки. Идите, куда вам угодно, – обнаглев, омега уселся на кровати, широко раздвинув ноги, чтобы потеснить хозяина комнаты. – Вообще, Мини, я мечтаю забыть об альфах вовсе. Я в отчаянии, моя рука устала со всем справляться сама, у меня нет ни одной игрушки для её замены, а единственный альфа, который мне всерьёз нравится, является моим глупым истинным, не сумевшим додуматься мозгами и принять меня, – съев пару конфет и подбросив фантики в кучу Лу, Бэк сел на ноги Минсока, докучая ему. Поза со стороны могла показаться эротичной, но для самих омег это привычное дело: так они доставали друг друга. – Хочешь, я попрошу Чондэ устроить нам двойное свидание? – не беспокоясь насчёт позы, Мин ласково погладил Бэка по щеке тыльной стороной ладони. – По пути пройдемся по магазинам и купим что-нибудь миленькое для тебя и твоей комнаты. Минсок, не обращая внимания на громкую болтовню друзей, отвлекся на размышления. Это была отличная возможность устроить лучшему другу свидание с Чанёлем и в последний раз попытать счастье в сводничестве. Если ничего не выйдет, то он сдержит обещание и перестанет играть в сваху, но, если всё сложится, как задумано, – только обрадуется и пожелает счастья своему Бэкки. Но тогда встанет вопрос об отношениях с Чондэ: что будет дальше? Будут ли они притворяться на публику или разойдутся, как в море корабли, под предлогом разных характеров. Разойтись резко будет сложно, ведь уже каждый встречный знал о чувственных и милых отношениях двух истинных, поэтому придётся делать всё медленно и одновременно страдать от этих действий. Перебирая в голове моменты из прошлого, омега отчётливо помнил, как пытался переступить через себя и свою любовь к истинному. Но, как бы он ни старался отречься от любви к пловцу, каждая встреча с ним, взгляд на фото или слушок пробуждали нарочно забытые чувства. Если бы это была сказка, то всё можно было бы списать на любовь с первого взгляда, но тогда омега уже имел представление о Чондэ и думал, что их связь только поможет им, а не оттолкнет. Его размышления прервал возглас непоседливого Бёна, чью последнюю конфету украл Лу. – Ты забрал её! – Ты куда меня привёл, Мистер? – Киму казалось, что возгласы Бэкхёна останутся в его памяти навечно и будут преследовать в кошмарах: они были громкими и порой очень противными. – Мне просто нравится эта улица, и тут много отличных кофеен, – ведя своего неугомонного друга, журналист одновременно писал сообщение Чондэ об их прибытии. Улица, на которой находились парни, не была популярной среди студентов, и поэтому считалась одной из самых тихих в городе. Множество различных заведений предлагали посетителям вкусные десерты и напитки. Повсюду были пожилые пары и семьи с маленькими детьми, которые пришли сюда провести немного времени с близкими. Уже в тихом и уютном кафе, лавандовый омега перестал бурчать на своего соседа и расслабился, наслаждаясь атмосферой: оттенки коричневого цвета в интерьере визуально делали помещение просторнее, мягкие диваны, сделанные под старину, смотрелись, как антиквариат, официанты тихо перемещались по залу и вежливо улыбались, пахло свежей выпечкой и только что перемолотыми зёрнами кофе. – Что случилось? Ты смотришь в такое же меню и пытаешься найти в нём потаённый клад или просто тупишь? – наблюдая за задумчивым Мином, Бэк заинтересовано посмотрел в его меню, чтобы удостовериться в их идентичности. – Если клад, то я в доле, Ханя не берём. – М, нет. Просто Чондэ опаздывает, и я волнуюсь, – Минсок действительно переживал за своего липового, но очень любимого парня, потому что тот не отвечал на сообщения. Омега волновался не за успешно выполненную задумку, а за самого альфу. – Опережу тебя и твои вопросы: я звонил ему и писал. – Ну тогда просто ждём и верим, – прекратив рассматривать меню, Бэкхён положил ладонь на колено Минсока, поддерживая его таким образом. – Он не маленький и справится. А вообще, я рад, что вы наконец-то вместе. Я знал, что отношения с ним тебя сделают счастливым, но не настолько же. – Спасибо, Бэкки, – когда-нибудь Мин признается своим друзьям во лжи и будет молить о прощении, но данный момент ему просто хотелось побыть маленьким эгоистом и скрыть правду. Омега прекрасно понимал, что Хань и Бэк будут против всего происходящего и попытаются достучаться до него, но он не глупый и может разобраться с этим сам. Спустя некоторое время, когда омеги уже дождались свои заказы, напротив Минсока сел улыбающийся Чондэ. – Цветочек, ты выглядишь нервно. Всё хорошо? – пловец ласково взял руку своего, так называемого, парня и преподнёс к пухлым губам, казавшимися под неярким освещением ещё больше. Его улыбка в точности повторяла кошачью, а запах океана еле доносился до обоняния журналистов. – Я задержался чуть-чуть из-за команды. – Я волновался, потому что ты не отвечал на сообщения, – смущённый Мин попытался убрать свою руку, но довольный выходкой Дэ продолжил её держать, аккуратно поглаживая кончиком большого пальца чужие костяшки. – Ты выбрал чудесное место. – Мне подсказали его старшие из команды недавно, – держа руку уже не сопротивляющегося цветочного омеги, пловец перевел своё внимание на Бэка. – Мне Минни не сказал, кто именно будет его другом. Как настрой перед свиданием? Обещаю, мой друг не кусается, а если захочет, то лишится зубов. – Мне нравится твоё обещание. Расскажи про своего друга, – любопытство Бэкхёна было одной из его черт, но оно его, почему-то, никогда до добра не доводило. – Он хороший? – Всё, что я могу тебе сказать: он немного младше и хорош собой. – Чондэ, я чуть-чуть опоздал из-за репетиции группы, – Чанёль, словно ураган, пронесся от входной двери в кофейню до столика парней. – О, вы уже в сборе. Тишина за столом, нарушаемая голосами посетителей и механическими звуками, прекратилась только тогда, когда Минсок накрыл своей ладонью ладонь Бэка на колене и заговорил. – Мы специально не говорили друг другу, кого именно хотим привести на свидание вслепую, чтобы устроить вам небольшой сюрприз, – неловко улыбаясь, Мин вытянул свою руку из цепких пальцев Чондэ и уже обеими ладонями обхватил пальцы Бэка под столом. – Если вы против, то мы можем прекратить встречу. – Нет, всё в порядке, – сказал Бэк, пытаясь выдавить из себя хоть какие-то нотки веселья. Он боялся увидеть Пака и проводить с ним время, потому что больше не мог подавлять в себе любовь к этому ушастому альфе. Юноша просто не хотел, чтобы его план «разлюби истинного» пошёл прахом только из-за одного аромата Чанёля и их скользких взглядов. Но запах сандала уже прочно осел повсюду, и, кажется, у Бэкхёна всё начало выходить из-под контроля. – Рад тебя видеть, Чанёль. – Бэкхёни, я тоже рад. Мы так давно не виделись. Думаю, это хорошо, что нас решили посводничать, да? – альфа улыбался ярко и широко, довольный такой встречей. Конечно, он не мог знать о чувствах омеги и причину, по которой они перестали общаться, но порой ловил себя на мысли, что тоскует по общению с Бёном, сам не понимая почему. С каждой секундой успех детективов-напарников рос: парни заказали побольше вкусной еды и постепенно переставали смущаться, чаще контактируя друг с другом в процессе общения. Давно зная своего друга, Минсок был прекрасно осведомлен о его умении прятаться за масками, когда этого настоятельно требовала ситуация, и это как раз был такой момент: Бэкхён видел все заинтересованные мимолётные взгляды Чанёля в свой адрес, но продолжал игнорировать их, держась особняком. Ему всё ещё было больно, но, оставшись в кафе, он показал, что готов двигаться дальше даже с этим непутевым альфой. Сам же журналист продолжал играть в чувства с пловцом, улыбаясь ему и держась за руки, порой сплетая пальцы в прочный замок. Хоть они и сидели напротив, но ухитрялись поправлять друг другу одежду или аккуратно вытирать чужие губы салфеткой. Минсок ничего не знал о чувствах Дэ к нему, хоть и хотел бы немного прояснить ситуацию: было бы намного проще понять, стоит ли пытаться делать бессчётное количество шагов и тянуться к этому парню, ведь будет очень больно, когда всё подойдет к концу. Тем не менее, омега не будет сожалеть о том, что ввязался в это всё: он узнал, каким его альфа может быть, и ненадолго почувствовал себя счастливым. На обратном пути парням было не так весело, потому что Бэк не отлипал от Минсока, обхватив его руку своей и притворяясь, что всё хорошо. Конечно, его радовала компания альф, а особенно Чанёля, но юноше было некомфортно из-за из-за вновь вспыхнувших чувств и болезненных воспоминаний. Это всё создавало диссонанс: забыть о боли и плыть дальше по течению или же снова попытаться отдалиться от альфы и от возможных переживаний насчет него. Поэтому его решением было подойти ближе к другу, рядом с которым он чувствовал себя в безопасности, будто под крылом мамы-птицы. Мин, увидев смятение друга, не был против такой тактильности, потому что только так он мог поддержать Бэкхёна и просто быть рядом. Омега не понаслышке знал, как нужны друзья и их поддержка в непростые времена, поэтому старался оставаться как можно ближе к маленькой лаванде. – Парень, не ревнуй. Они просто держатся за руки, да и тем более, они – омеги. В мире всё возможно, но такие пары редко встречаются, – хоть Чанёль и пытался быть тише, но с его басом это просто не удалось. Услышав часть диалога альф, Минсок снова задумался: было ли это всерьёз сказано или просто шутка? Если всерьёз, то что слова Пака значат? Может Чондэ тоже что-то чувствует к нему? Ведь просто так не ревнуют. Обернувшись назад, цветочный омега увидел, как хмурый пловец почти шипел на друга, словно разозленный кот. Уже возле развилки дороги между общежитиями, ребята остановились, чтобы попрощаться с Чанёлем, жившим в другом корпусе. – Ребят, мне кажется, вы не очень тактильные для влюбленной пары. Обычно, когда я вижу их, то оба не могут отлипнуть друг от друга, а вы только за ручки держались и даже не целовались при нас, – шутливо щурясь, Пак преградил ребятам путь, пытаясь разузнать всё. – Может вы вовсе не парочка? – Что ты хочешь от нас? – Чондэ специально подошёл к Минсоку и, закинув на его плечо руку, приобнял его. – Мы же не обязаны вести себя как те пары, которых ты видел, – для большей достоверности Минсок облокотился щекой о плечо альфы, мягко улыбаясь. В тот момент у обоих парней сердца бились в унисон. – Конечно, не обязаны, но вы ни разу не целовались, правда. Это наталкивает на странные мысли, – казалось, что Чан подхватил неугомонность у Бэка, который тихонько стоял в стороне и ждал кульминационного момента. – Я тоже хочу посмотреть на ваш поцелуй. Вдруг это вдохновит меня пойти и проверить побольше статей для следующего выпуска, – поймав настрой своего сандалового истинного, Бён с улыбкой начал помогать ему надоедать друзьям. Два парня просили и настаивали на поцелуе пары, пытаясь взять их шантажом или догадками об их лжи. – Если я поцелую Минсока сейчас, то вы отстанете, да? – не выдержав, спросил Дэ, прижимая омегу ещё сильнее к себе. – Конечно, – Бэк и Чан одновременно ответили, удивляясь такому совпадению и переглядываясь. Оставив руку на плече цветочного омеги и прижимая его к себе, Чондэ повернул голову вбок и заметил, что тот волнуется. Мин был в ступоре от услышанного и побаивался шелохнуться, чувствуя, что точка невозврата будет не только преодолена, но и останется далеко позади. Для него это будет первый поцелуй, который представлялся более романтичным и с признаниями в любви, а не на улице при всех и из-за надоедливых друзей. Чтобы не испугать истинного сильнее, Дэ аккуратно обхватил пальцами свободной руки подбородок омеги и развернул его голову к себе, ласково смотря в глаза. Во взгляде журналиста читались недоумение и даже страх от осознания происходящего, но также присутствовал интерес: Минсок ни разу не целовался, а Дэ уже давно знает все техники. Но именно друг с другом всё было новым и необычным. Чондэ целовался со многими, но не с ним: не с невинным Минсоком, о чьих пухлых губах мечтали многие студенты-альфы. – Всё будет хорошо, – наклонившись вбок и прикрыв глаза, Чондэ несмело коснулся уже давно манящих его губ.