ночь твоя лиловая

renjun 03:05 я устал быть невидимым, понимаешь? renjun 03:05 у меня есть только один друг. я ни с кем никогда не разговаривал, никогда меня никто не замечал renjun 03:06 так… одиноко Правда в том, что Ренджун всегда был невидимым. Иногда в этом находились свои преимущества. Ты можешь незаметно ходить в столовку. Если твоя кожа покроется красными пятнами или синяками, ни у кого не возникнет вопросов. Тебя не касается весь этот ворох сплетен и слухов, который есть в каждой старшей школе, банально потому, что ты никому не интересен. Хотя бы это неплохо, думал Ренджун. Но всё когда-то накаляется до предела. И для Ренджуна этот момент настал в первый день учебного года, когда он понял, что у него есть лишь единственный и лучший друг Юкхей, ученик по обмену из Гонконга. И больше друзей у Ренджуна нет. Возможно, именно эта мысль сопровождает его утром понедельника по пути из кабинки туалета, когда он слышит недовольный вздох. Этот вздох принадлежит Ли Донхёку, негласному лидеру стайки популярных школы SM. — Это такой бред, – говорит Донхёк, сидя на скамейке с Джено и Марком. — Меня не выпустили из школы без записки от учителя? Какой в ней вообще смысл? — Ну, таковы правила. – Тихо произносит Джено под нос. Честно говоря, Ренджун не помнит, когда Джено говорил громко в последний раз. Последние несколько лет Джено кажется Ренджуну каким-то дополнением к Марку и Донхёку, частичкой, благодаря которой просто существует статус трио. Фрагмент без лица. — Я не соблюдаю правила. — Отвечает Донхёк. — Я их создаю. Марк холодно смеётся: — Когда мой отец узнает об этом, этой летучей мыши Кану… — В этом нет необходимости. – Вставляет Ренджун. Троица обращает на него неуверенные взгляды. — То, что ты создашь проблемы для одного учителя, не поможет тебе ускользать из школы. Попробуй подделать записку, это будет… Продуктивнее. Марк хмурится: — А ты кто? — Оу. – Ренджун отвечает. — Хуан Ренджун. Последние 11 лет мы с тобой одноклассники. — Имя мне ни о чём не говорит, – произносит Марк. — А я знаю Ренджуна. – Также тихо продолжает Джено. — Мы были друзьями в начальной школе. – Парень мягко улыбается, выдавливая эмоцию. — Приветик. Это ставит мир Ренджуна на паузу, потому что, по правде, он и забыл об этом. В детстве, где-то до 7 класса, Ренджун и Джено были не разлей вода. Ренджун не помнит, почему с тех пор всё изменилось. В его памяти есть лишь два дня: один, который они провели как лучшие друзья, и следующий, когда они сделали вид, что никогда не знали друг друга. — Итак, я не знаю, как подделывать вещи. – Говорит Донхёк. — А я знаю, – Ренджун вспоминает. — Вы же отвечаете за школьный ежегодный альбом, да? – Это был, в общем-то, и не вопрос. Каждый год комитет альбома в конце учёбы выделял немного урочного времени на то, чтобы дети могли наклеить стикеры на фото в ежегодный школьный альбом и что-то написать об одноклассниках. Так помечались неудачники и люди, которые загадочным образом изменились. Ренджун всегда знал, что за этим стоит один человек из этого трио. — Этот альбом курирует Мисс Сон, я знаю её почерк, потому что она вела у меня в прошлом году макроэкономику. Так что я могу… Он тянется за портфелем кого-то из мальчиков, который лежит раскрытым на скамье. Ренджун достаёт тетрадь, вырывает листок, находит ручку и пишет: "Пожалуйста, отпустите Джено, Марка и Донхёка с уроков. Они помогают мне с подготовительными материалами к ежегоднику." Скошенные буквы, без чёрточки над «и» и точками над «ё». — Держите. Донхёк забирает листок, подносит на свет, проверяя на наличие чернильных или чайных пятен. — Впечатляет. Спасибо. Сделаю копии дома. — Мы можем тебя как-то отблагодарить за это? Ренджун хмурится. — Я не знаю. Подумаю над этим. — Тогда за нами долг. – Говорит Донхёк. — Выполним, как только попросишь. Считай себя счастливчиком, что мы тебе должны. Не суть фразы о долге удивляет Ренджуна. Его удивляет то, как Джено поднимает глаза и одаряет окружающих улыбкой, вставая на пути к кабинке туалета. Для Джено, думает юноша, эта улыбка ничего не значит. Для Ренджуна, это – символ того, что его увидели и заметили. Нравится ему это или нет, но теперь он существует на картах. Надо рассказать об этом Юкхею.

****

Джемин уже сидел в офисе школьного директора, когда в его кабинете раздался стук в дверь. «Заходи!» - говорит Мистер Ли, не смотря в профайл Джемина, лежащий в его руках на столе. Такое чувство, что мужчина пытается рассортировать в своей голове все проступки юноши, совершённые им в предыдущих 6 школах. Дверь открывается, входит парень. Одного возраста с Джемином, тёмные волосы, одет в свитер и джинсы. Слишком чистенький, однако. — А, – говорит Мистер Ли. — Ренджун. Какое совпадение. Ты как раз тот, кого я хотел видеть. — Но, сэр, вы сами позвали меня в свой кабинет. – Отвечает Ренджун. — Это не совпадение. Джемин прячет улыбку. Может, не такой уж и простой? — Ах, да, – произносит Мистер Ли, явно измотанный. Он опускает профайл Джемина. — Джемин, это Ренджун. Он – один из лучших учеников старшей школы SM. Ренджун, это Джемин. Он только что перешёл в нашу школу. Директор переводит взгляд с одного парня на другого, ожидая реакции. Джемин буднично поднимает руку: — Салют. – Тянет он. Ренджун кратко кивает: — Приятно познакомиться. — Ренджун, не мог бы ты показать Джемину школу? Джемин придерживает за зубами саркастический комментарий: "Ох, не хотелось бы мне хорошенького ученика заставлять прогуливать уроки ради меня". Или: "Интересно, как происходил отбор экскурсовода?" — Вы оба в одной параллели, и мне не хотелось бы, чтобы Джемин был один. Поверьте мне, думает Джемин, мне не впервой. — Конечно, - отвечает Джемин напыщенно, но совсем не выглядит радостным от такого предложения. Вообще, он выглядит так, будто предпочтёт быть пищей для акулы, чем проводником Джемина. — Идём? Они идут в полной тишине несколько минут по коридорам, пока Ренджун не кивает на ряд дверей и произносит: — Это библиотека. Не заходи туда, если не собираешься соблюдать правила. Айрин – милашка, и она не заслуживает плохих посетителей. — Я никогда не встречал нормальных библиотекарей, – говорит Джемин. — Последний раз, когда я был в библиотеке, старая ведьма за прилавком начала шипеть на меня. Уверен, что она меня прокляла. Ренджун улыбается. — Ты сделал что-то, что её разозлило? — Свалил несколько книг, но это не такая уж и трагедия. – Объясняет Джемин. Ренджун закатывает глаза, ни капли не пытаясь скрыть раздражения. — В любом случае, слышать ничего не хочу о библиотекаре. Расскажи мне, как выжить в этой школе. Ренджун хмурится: — Мой ответ зависит от того, что ты подразумеваешь под словом «выжить». — Быть занозой в заднице, – легкомысленно произносит Джемин. Он ждёт, что Ренджун снова закатит глаза, приготовится заскандалить или перестанет разговаривать, но уголки его губ потянулись вверх. — Ну, – он начал, – я не хочу быть пособником, но учитель, которого проще всего вывести из себя, – Со. Он вспыльчивый, но не злопамятный. Он преподаёт уже очень долго, и в каждой параллели ведёт какие-то классы, так что он половины учеников не знает по именам. — А ещё кто? – Спрашивает Джемин. Ренджун задумывается: — Чон – мудак, – отвечает он, поразмыслив. — Он смеётся над своими учениками, если они отстают. Ну, знаешь. Говорит всякое такое, типо, ну, тебе лучше повторить материал, а то закончишь как Ынджи. — Сомневаюсь, что ты когда-либо был его жертвой, - произносит Джемин. Ренджун кивает. — Ты прав. Я никогда ему говна не делал, но, чувствую, что многие готовы. – Джемин уверен, что поймал в глазах Ренджуна искру. — И лично я не люблю учителя Кима, но это потому, что у меня 4 с минусом в первый год по английскому. — Бедный твой средний балл, – улыбаясь, говорит удивлённый Джемин. Ренджун снова хмурит брови. — Издеваешься надо мной? — Нет. Я в трауре: покойся с миром, средний балл первогодки-Ренджуна. Ренджун злится. — К каким учителям мне не лезть? — Ох, парень. Учителя здесь реально неблагополучные. Не связывайся с Цянем. Его муж умер в прошлом году. Или это была собака. А может, оба. И учитель Ли – в каждой бочке затычка. Его сын, Марк, ходит в нашу школу, и он… – Ренджун понижает голос. — Он настоящий засранец. Верхняя губа Джемина дёргается. — Поподробнее? Ренджун вздыхает. — Ли Донхёк, Ли Джено и Марк Ли. Они составляют, так сказать, закрытую школьную элиту. — Вот чёрт. – Говорит Джемин. — Они родственники? — Нет. Такое иногда бывает, понимаешь? Джемин смеётся. — Они всех достают? — Я никогда не ввязывался в это, - признаётся Ренджун. — В основном я занят своими делами. Люди меня особо не замечают. — Люди не замечают такое лицо? – Болтает лишнего Джемин. Ренджун хмурит брови. — Скорее всего, люди не беспокоят тебя, потому что ты выглядишь пугающе. — Я не запугиваю никого. – Оборонительно отвечает юноша. — Я имею в виду… У тебя есть эти скулы, ты умный и всё такое, и, по-видимому, ты не общаешься с людьми своего возраста… Всё это составляет особое впечатление, понимаешь? – Джемин задумывается. — У тебя есть любимый поэт? — Да. Это лишь подтверждает твою точку зрения? — Ага. – Джемин кивает на широко открытые двери. Через проход видно длинные обеденные столы, доносится запах дерьмовой школьной еды. — Это столовка? Ренджун вздыхает. — Да. Пошли. Мне ещё нужно показать тебе поле.

****

— Добро пожаловать на мировую историю, – говорит учитель Сон, когда оставшаяся часть класса Джено заполняет аудиторию. — Моё имя – Мисс Сон. Не думаю, что я уже вела уроки у кого-то из присутствующих. – Она прерывается на секунду. — Кроме тебя, Чону. Рада тебя видеть вновь. Джено давит смешок, пока женщина щёлкает слайды на презентации. Марк произносит низким голосом: — Он завалил экзамены или что? Марк делает скудные заметки по требованиям курса, морщась при мысли о двухнедельных домашних заданиях и регулярных групповых проектах («Забегая вперёд, скажу, что я сама буду распределять в проектные группы»). Донхёк наклоняется к парню и спрашивает: — Можешь сделать так, чтобы мы были втроём на каждом проекте? Сон щёлкает пальцами: — Как тебя зовут? – Спрашивает она, указывая на Донхёка. — Ли Донхёк. – Буднично отвечает Донхёк, нисколько не напуганный. Он лучезарно улыбается, как всегда это делает в подобных ситуациях, чтобы разрядить обстановку. — Счастлив быть здесь, мисс. — Не разговаривайте на моём уроке. – Холодно предупреждает учительница. — Ладно, кто-нибудь может помочь раздать материалы по программе и учебники? – Она снова нажимает на кнопку пульта, и на экране появляется слайд со схемой класса. — Чтобы предотвратить подобное поведение, я обсудила с коллегами идею посадки учеников по собственному усмотрению. Джено пусто смотрит на изображение. Учительница разъединила их троицу и рассадила по разным концам класса: Донхёк на передней парте впереди, Марк на передней слева, а Джено сзади с кем-то по имени На Джемин. — Мисс Сон, – возникает Марк, – это чепуха. Это помешает нам учиться. — Поподробнее? Джено начинает складывать учебники в рюкзак. — Я не могу сосредоточиться, если рядом нет Донхёка или Джено, – говорит Марк. — Если хотите, чтобы я был внимательным на ваших уроках, вам следует учесть это. — Интересное предложение, - отвечает Сон. — Это похоже на созависимость. Обычно она возникает, когда у подростка была неблагополучная семья, которой, насколько мне известно, у вас нет, мистер Ли. Или когда человек не может расстаться со своим детством, что, в общем-то, ни один из вас пока что не может сделать. Или у вас есть набор глубоких эмоциональных проблем, которые вам сложно объяснить. Наверное, мне стоит назначить вам визит к психологу. Марк краснеет. — В этом нет необходимости, – он начинает. — Нет, я настаиваю. – Джено подавляет улыбку, слушая диалог. — Мистер Мун – профессионал. Он может помочь вам справиться с этими проблемами. – Марк открывает рот, но Сон продолжает, — Или вы можете пересесть на место вон в том углу и перестать нелепо оправдываться. Пряча улыбку, Джено переходит назад и складывает сумку на уже освободившееся место. — Ты новенький? – Спрашивает он у парня, по-видимому, На Джемина. — Тебе не надо делать вид, что всё это – не смешно, – говорит мальчик, приглаживая свои волосы рукой. — Я о том, что только что тут было. Это пиздецки забавно. Не надо скрывать свой смех из-за того, что задели именно Марка. Джено сглатывает. — Нет, я… Я не думаю об этом. Это не так, я просто не хочу никому мешать. Парень улыбается. — Я Джемин. Я новенький, только что перешёл сюда. – Он поднимает свою ручку. — Вроде, мы не должны разговаривать, м? Джено ощущает две вещи: во-первых, он немного расстроен, а во-вторых, несколько заинтригован.

****

Долгая жизнь Ренджуна с тётей научила его ассоциировать её бормотание под носом с хаосом. — Ты правда думаешь, что этого достаточно, Ренджун? – Спрашивает она, сжав губы. — Я, конечно, не знаю, что у тебя в голове, но ведь у тебя такой потенциал, ты же не хочешь его потерять? — Думаю, да. — Отвечает юноша сквозь зубы. — Я взял достаточно факультативов. Я очень хорошо написал пробный экзамен, так что, когда придётся сдавать его в конце года, я справлюсь. Мой средний балл последние два года тоже нормальный, если я буду продолжать в том же духе, всё будет ладно. Тётушка кивает. — Да. Конечно. Ты такой умный мальчик, Ренджун. Не хотелось бы, чтобы ты занимался глупыми вещами вместо развития своих талантов. – Женщина улыбается ему, но свет улыбки не отражается в её глазах. — Ты уже решил, какую специальность выбрать? Ренджун отводит взгляд. — Нет, – врёт парень. — Даже примерно. Она цокает. — Сычен уже знал, чего он хочет, будучи первокурсником. «Да, но у Сычена в комнате общежития не было соседа, из-за которого всё было пропитано травкой», — хочется высказаться Ренджуну, но он сдерживается. Юноше понравился его двоюродный брат сразу, с того момента, как 14 лет назад Ренджун появился в доме семейства Дун. Родители Ренджуна погибли в автомобильной аварии, и семья Сычена усыновила мальчика. Он не злился на них – они были единственной семьёй, которую он когда-либо знал. Дело было лишь в Ренджуне: это ему было сложно находить общий язык с людьми, не говоря уже о его тёте, которая была очень нервной в противовес её остальным положительным чертам. — Твой отец всегда хотел стать стоматологом, – продолжает она. — Ему бы хотелось, чтобы ты взял на себя его мечту. Он хотел сделать это семейным делом. Хотя, размышляет Ренджун, ему было бы трудно с любым человеком, который мог бы стать его опекуном. — Я уже думал насчёт этого. – Наконец-то произносит юноша. — Но я правда не думаю, что хотел бы уйти в медицину. – Он вздрагивает, готовясь к нападению, и поспешно добавляет. — Нет, я не хочу сказать, что это неблагородная практика и всё такое, но я не вижу себя стоматологом. Я не вижу себя, занимающимся этим всю жизнь. Тётушка хмурится. — Ренджун. Твой отец – мой брат – скончался, не успев закончить школу стоматологов. Он мог бы исполнить свою мечту, стать практикующим врачом, но не смог. Ты разве не хочешь, чтобы он гордился тобой? Боже, Ренджун хочет лишь одного: чтобы тётка перестала упоминать его покойного отца каждый раз, когда она чувствует сложности в его воспитании, или не может добиться от него того, что он отказывается делать. Вдобавок Ренджун не очень хорошо знал и помнил своего отца, чтобы иметь возможность поспорить. — Хочу. – Он снова выдаёт ложь. — Но… Он был моим отцом, разве он не будет горд за меня в любом случае? Женщина вздыхает. — Твои оценки по точным наукам – высокие. Что у тебя было по химии в прошлом году? 96? — 93. Но мне пришлось очень усердно поработать, тётушка. – Она вопросительно смотрит на него. — Это далось с трудом. — Ну, жить вообще трудно, Ренджун. Тебе приходится проходить множество испытаний, чтобы наслаждаться хорошей жизнью. Я с твоим дядей прошла через многое, чтобы иметь возможность обеспечить двух мальчиков, и твои родители тоже прикладывали немало усилий. Когда ты женишься и у тебя появятся дети, ты будешь счастлив стараться ради них. Ренджун сглатывает. «У меня не будет детей» – хочется ему сказать, – «Я хочу получать удовольствие от жизни в будущем». Но вместо этого он отвечает: — Хорошо, тётушка. Я подумаю над этим.

****

Джемин не разговаривает со своими приёмными родителями после школы. В доме очень много детей. Его приёмные родители из тех, которые берут довольно взрослых плохишей и отдают их обратно, когда они начинают вести себя «чересчур». И если профайл верен, то Джемин был как раз из категории «чересчур». Он – четвёртый здесь, заменивший собой кого-то, кто уже «выпустился» из этой системы. Джисон сидит на ступеньках, читая книгу, которая вкусам Джемина кажется слишком занудно-ученической, когда юноша проходит в свою комнату. — Эй, – говорит мальчик, щуря глаза сквозь хрупкие круглые очки, — как школа? — Нормально, – отвечает Джемин. Он не хочет продолжать разговор. Джисон был «вечным» любимым приёмышем семьи Мун. Джемин никогда не задерживался в одном месте достаточно, чтобы влиться в социум. Не было никакой нужды становиться друзьями с «братьями» и «сёстрами», когда он знал, что снова уйдёт. Он захлопывает за собой дверь спальни и устремляет взгляд на раскрытый чемодан, который он не смог разобрать как следует. Скрученные вещи хаотично были размещены внутри багажа, складываясь в мозаику. Нет также никакого смысла искать друзей в школе, напоминает Джемин себе. Но он хотел напакостничать, чтобы запомниться людям. Джемин, существовавший два года назад, не стал бы дружить с кем-то. Сегодняшнему Джемину это было бы вообще не по силам. Джисон тихо постукивает по дверному косяку. — Я могу войти? – Он спрашивает. — Нет. Джисон игнорирует отказ, заходит в комнату и садится на кровать Джемина. — Ты ещё не разложил вещи? — Какая тонкая наблюдательность, – говорит Джемин. — Кто-нибудь мог бы подумать, что ты уже закончил среднюю школу с таким-то уровнем дедукции. — Прошёл уже месяц с тех пор, как ты приехал сюда. – Продолжает Джисон. — Почему ты отказываешься говорить с нами? – Он глубоко вздыхает. — Со мной, Чэнле, Херин. Никто из нас никогда не был в нормальном диалоге с тобой. Мама с папой даже не пытаются говорить тебе «привет», зная, что ты промолчишь в ответ. — Есть проблема. – Джисон хмурится. — Я не могу разговаривать с тобой, потому что мы разные. Я бы никогда не относился к приёмным родителям, как к родным. — Ты не планируешь здесь оставаться. – Говорит Джисон. — Динь-динь-динь. Почему тебя не перевели в старшие классы? Твой ум, должно быть, уже перепрыгнул несколько параллелей. Джисон пусто смотрит на юношу. Джемин чувствует себя виновато. Джемин_два_года_назад не чувствовал бы себя так. — Почему ты такой мудак? – Наконец спрашивает Джисон, поднимаясь и вылетая из комнаты. — Следи за языком! – Кричит вслед Джемин. Он успокаивает чувство вины внутри, берётся за телефон и заходит в Instagram.

****

— Джено. Джено не поднимает глаз с тетради, концентрируясь на математике. Он усердно пытается решить домашние задачи, так, как требуется. — Привет? Джено? Парень увеличивает громкость звука на телефоне, который проигрывает ему плейлист дерьмовой классической музыки для учёбы. Как будто прослушивание игры скрипки сделает задачи по статистике понятными. — Ли Джено, я разговариваю с тобой. Джено ставит музыку на паузу и поднимает голову, делая удивлённое лицо. Его отец, раздражённый, стоит в дверном проёме. — О, привет, папа. Я тебя не заметил. — Ну, конечно. И ты не слышал, как я тебя звал три раза. — Нет. – Говорит Джено. Он тыкает карандашом в страницу тетради. — Давай побыстрее. Я пытаюсь делать домашку. — Я видел твой табель. У тебя ужасные оценки, Джено. Не думаю, что тебя так волнует домашняя работа. — Ты об этом пришёл поговорить? Если да, во-первых, то уже супер-поздно приходить и вычитывать мне лекции об усердной учёбе, когда после публикации оценок прошло уже три месяца. Во-вторых, Мистер Мун уже обсудил со мной это. – Отец смотрит скептически. — Знаешь Мистера Муна? Школьного психолога. — Ты никогда не говорил мне, что ходил к школьному психологу. — Я не хотел, чтобы ты завидовал психологу, как главному образцу мужского поведения в моей жизни. Отец Джено скрещивает руки. — Могу войти? – Спрашивает он, и Джено чувствует раздражение, вьющееся вокруг отца. — Или ты будешь мучить меня, пока я буду ждать приглашения? — Зачем? – Задаёт вопрос Джено. — Я хочу поговорить с тобой, – отвечает отец. — Мы так давно не говорили, Джено. Ты – мой сын. Мне не нравится, что ты игнорируешь меня, что у тебя скатывается успеваемость, что ты постоянно пропадаешь с мальчиками, с которыми отказываешься меня знакомить. — Я не хочу знакомить тебя со своими друзьями, потому что не хочу чувствовать стыд, – говорит Джено. Его отец меняется в лице – он буквально ломается на напольном коврике. — Я не хочу отвечать на вопросы, почему у меня есть мачеха, о которой я никогда не говорил. Я не преуспеваю в школе, потому что это сложно, и я не хочу терять свою энергию на Статистику. И я игнорирую тебя, потому что ты изменил моей матери. — Джено. – Говорит отец. — Я любил твою мать. Но я и твою мачеху тоже люблю. — Ты быстро заново женился, м? Если бы ты действительно её любил, если бы ты правда любил мою маму, ты бы почтил её память. — Ты был в седьмом классе, когда она умерла! – Зло говорит отец. — Ты не знал свою мать так, как знал её я, Джено! — Это бы помогло мне понять тебя? – Спрашивает парень. — Да. Помогло бы. Твоя мать хотела, чтобы я – чтобы мы – были счастливы. И она не хотела, чтобы ты был лишён той хорошей матери, которой она быть не могла. Она любила тебя больше всего на свете, Джено. Я знаю, что она бы не поддержала меня в том, что я двигаюсь дальше. Она бы не хотела, чтобы ты жил, скрывая свою горечь из-за меня и Сонкю– — Что ж, мне жаль, что я подвожу её. Потому что я несчастлив. И принятия тебя, и твоей новой жены не сделает меня более счастливым! Отец Джено вздыхает. Неловкое молчание ложится между ними. Джено возвращается к домашней работе. — Я пришёл, чтобы спросить, не хочешь ли ты пойти с нами. – Наконец говорит отец. — Но очевидно, что ответ – нет. — Очевидно, – повторяет Джено. — И очевидно, что мне не стоит спрашивать тебя больше, – продолжает отец. Джено не отвлекается от тетрадей, но ему видна надежда, с которой на него смотрит этот человек. Отец Джено надеется, что мальчик не согласится с этим. — Наконец-то ты понял что-то. – Вместо этого произносит Джено. Он не смотрит вслед уходящему отцу. Дисплей его телефона загорается. «Донхёк». Рингтон телефона играет в наушниках, и Джено не берёт трубку.