Лети за мной и ты узнаешь..

Мы сидели на диване, попивая вкусный черный чай и молчали. Нет. Обстановка не была напряженная. Мы просто наслаждались обществом друг друга. Иногда мы перекидывались парочкой фраз о том, например, какой же вкусный этот чай или какой приятный июньский вечер. — Ты будешь скучать по школе? — спросил спустя какое-то время Виктор. — Я, обычно, не склонна к сентиментальности. — Я заметил, — буркнул Виктор. Я хмуро глянула на него, на что он лишь улыбнулся. — Я обещаю, что я больше не заставлю тебя плакать. — Только попробуй, Степнов. — Посмотрим, Кулёмина, — заговорщически подмигнул он мне. — Ты не ответила на вопрос. — Честно, буду, — подумала я, — Особенно за последними двумя годами. Очень много изменилось за это время, и я очень много пережила. Как хорошего — создание группы, дедов роман и ты, — я улыбнулась на последнем слове, — так и плохого. Все ситуации, что преподносила жизнь — закаляли меня. Не жизнь, а экшн какой-то. Я прокашлялась и отхлебнула чая. Виктор смотрел на меня так виновато, а потом просто опустил глаза. — И дело не только в тебе, — сказала я и начала крутить чашку в руках, смотря как жидкость плещется там. — Хотя ты нервишек вымотал мне немало, — я усмехнулась. — Так, Кулёмина, кто бы говорил, сама вон… — Туше, Виктор Михайлович, — озорно глянув на него сказала я. — Помню, как узнала, что родителей взяли в плен. Я тогда чуть с ума не сошла. Проклинала их работу, но в тоже время молилась о том, чтобы они выжили и их спасли, — тут мне захотелось выпить чего-то покрепче, чем чай. — Как они вообще решились оставить тебя одну? — Почему одну? С дедом, — улыбнулась я. — Ага. А Пётр Никанорыч еще и с сердцем больным, — не унимался Степнов. — Зато они спасают жизни. Они ведь учёные до мозга костей. Им всё время, что-то делать нужно. Экспериментировать. И главное, чтобы это было на пользу человечества. — И ты нормально к этому относилась? — спросил Виктор. — Хм. Поначалу, конечно, злилась. У меня не было той должной поддержки. Дед, он ведь дед, а мне иногда нужна была мама для совета. Потом стало всё равно. Я просто взрослела и мне было это не важно. А вот потом я стала гордится ими. Они у меня лучшие, пусть и на расстоянии. — Ты знаешь, как бывает, — начал он, — дети без родителей становятся оторвами. Плохие компании, а следовательно — сигареты, алкоголь и наркотики. — В моём случае это были спорт и музыка. — Вот и я о чём, — продолжил Степнов. — Ленка, у тебя прекрасное воспитание. Ты выросла хорошим человеком с моральными принципами. Ты открытая, добрая и сострадательная. Я засмеялась и сказала: — Мозги у меня на месте просто. Степнов улыбнулся и покачал головой. — Иногда твоя система давала сбои, — многозначительно посмотрел на меня он. — Что? — завопила я. — Ой, ну скажи-ка, чьё я бессознательное тело выносил с ринга? А кто поплёлся за нами на тот чёртов завод? Кто решил храбрится и кинутся под пули? А? — чуть ли не кричал Виктор. Я лишь опустила голову. — Я это сделала из-за тебя, — пробормотала я. — Я переживала за тебя. И эта Кристина. — Так, с Кристиной мы уже выяснили всё давно. А ты? Чем бы ты мне помогла? Если бы с тобой что-то случилось, я бы себе этого никогда не простил. Я не пережил бы такого. — Вить, ты прости меня, — я подвинулась к нему ближе и обняла. — Я так боялась, что с тобой что-то может произойти. Мне тогда казалось, что я убить готова. — Боевая ты, — улыбнулся Виктор и поцеловал меня в макушку. — Так, теперь ты мне расскажи о себе, — приподнялась я и посмотрела на Витю. — Что тебе рассказать? — спросил он. — Всё. — Ты умеешь конкретизировать, — сказал Степнов, а я пнула его в бок. — Я жду, — не унималась я. Облокотившись на плече Виктора, я принялась слушать. — Итак, — вдохнул Витя, — я с детства любил спорт. И не важно, что это: футбол, баскетбол, плаванье или фехтование. — Ты умеешь фехтовать? — удивилась я. — Самую малость, — Виктор покрепче прижал меня к себе, а я просто наслаждалась. — Так вот, еще учась в школе, так, как и ты, я уже занимал первые места в соревнованиях. Было дело принципа победить. Я, наверное, был очень целеустремленным. — Упёртым, я бы сказала, — хмыкнула я. — Кулёмина, — голосом Степнова-тренера сказал Витя. — Молчу-молчу, — стушевалась я, но всё равно улыбнулась. — После девятого класса я ушёл в специализированную спортивную школу-интернат. Родители были только рады, что их сын занимается, тем, что ему нравится и пойдет по стопам отца. — У тебя папа спортсмен? — Да, футболом профессионально занимался, но потом… — Виктор замолчал, и я напряглась. — Вить? — я нашла руками руку Виктора и крепко сжала её в знак поддержки, потому что поняла, что дальше будет что-то неприятное. — Он, — Виктор вздохнул, — попал в аварию. Вместе с командой ехали на матч и автобус не справился с управлением. Из двадцати пассажиров погибло шесть. Он умер на месте. Я вскочила и крепко обняла Витю. — Господи, прости меня. Пожалуйста. Все мои проблемы просто банальны, — лепетала я. — Лен, — попытался Виктор отодвинуть от себя меня, — взгляни на меня. — Я подчинилась. — Во-первых, это было давно, мне было тогда шестнадцать, я справился с этим и пережил, а во-вторых, твои проблемы не банальны и поступки тоже. Ты показала, что ты действительно взрослая и можешь пойти на риск ради родных людей. Пусть это и самая огромная глупость, которая только может существовать. Ты можешь найти выход из ситуации сама, не привлекая помощи и ты не распространяешься об этом и не ноешь. Ты молодец. Это повод для гордости родителей, — Виктор улыбнулся. — Но думаю, что родителям не стоит знать о том, какие аферы их дочь проворачивала. Степнов подмигнул мне. — Спасибо тебе, что поддерживаешь, ты, — закусив губу, я опустила глаза, но сразу же подняла обратно и посмотрела Виктору прямо в глаза, — лучший. И я поцеловала его. Сама. И в это раз он меня не отшил. Но я быстро отстранилась, сползла обратно в объятия, умостилась и сделала вид, что готова слушать дальше. При этом наши руки были переплетены, и я не отрывала от них взгляд, а Витя тем временем продолжил рассказ.