Ночью Вселенная пахнет звёздами.

      Шерлок состроил ни к чему непричастное лицо и сделал глоток тёплого чая с мёдом, который заботливо заварил Джон, продолжающий метаться между подвесными ящиками их захламлённой всякими химическими реагентами кухни.       Он был зол. Очень зол.       Да что там говорить, Джон прибывал в дикой ярости и был готов ударить кудрявую чёрную голову чем-нибудь тяжёлым да не один раз. Но медик держался, потому что понимал, что сейчас не самое подходящее время выяснять отношения и конфликтовать.       Шерлок выглядел просто ужасно.       - Может, ты хочешь съесть апельсинку? - поинтересовался Джон, пронзительным взглядом взглянув на возлюбленного друга. Тот натянуто, но мило, улыбнулся и вежливо ответил:       - Было бы неплохо. Спасибо, Джон.       Он продолжал улыбаться до тех пор, пока взволнованный и даже в плохом смысле возбуждённый Джон не отвернулся, после чего улыбка "счастья и радости" мгновенно пропала с худого остроскулого лица, будто её там вообще не было секунду назад. Шерлок повёл плечами, допил содержимое кружки, оставив всё самое вкусное на самом дне, прям под чайной ложечкой, и поставил посуду на столик. Молодой человек скрестил ноги, прижав их к себе и посильнее укутался в тёплый плед, от которого буквально пахло любовью и заботой его лучшего друга.       После всего произошедшего Шерлок вернулся домой совершенно спокойный, только слегка неудовлетворённый своей работой. Ничего не отвечая на возгласы, выкрики и уговоры рассказать о случившемся, он скинул со своего грязного озябшего тела остатки одежды (пальто было бесследно утеряно на той заброшенной лондонской улице), и молча отправился в ванную приводить себя в порядок и осматривать места пинков грязных ботинок.       Ну, и, конечно, же...       Тарелка с разрезанной и очищенной апельсинкой с помощью Джона водрузилась на тёмный столик перед ним. Шерлок снова натянул дружелюбную улыбку и уже готов был за секунду лишиться её, сняв с себя эту наигранную маску великой радости, как, к его большому разочарованию и небольшой детской радости одновременно, Джон опустился в своё кресло напротив. Одну ногу он закинул на другую, а лицо подпёр рукой, выжидающе пялясь прям в бледное и болезненное лицо детектива. Всё таки потрахушечки на едва плюсовой температуре дали о себе знать: Шерлок заболел, но как всегда продолжал оставаться привычным для всех Шерлоком, который не признавал своих слабостей и тем более не хотел принимать чью-либо заботу и любовь. Но сказать об этом Джону он не мог.       На то была своя причина: гений боялся обидеть Джона своими резкими высказываниями, ведь тот просто хотел как лучше. Однако следовало бы заметить, что именно забота Джона не вызывала такого привычного отвращения у Шерлока. И несколько раз он даже ловил себя на мысли, что ему приятно, когда заваривают чай или осведомляются о состоянии здоровья. Когда меняют подтаявший лёд в компрессе на свежезамороженный и только что вытащенный из морозилки и целуют синяки на плечах, убеждая, что "любовь способна исцелять гораздо быстрее всяких медикаментов". Для детектива это было совсем смешно, потому что образы врача и бабки-знахарки никак не вязались в его кудрявой голове.       Он невольно смотрел в эти уставшие вместе с ним глаза и не мог оторваться, желая наслаждаться каждой частичкой прекрасного Джона как можно дольше. Отяжелевшие веки и потрескавшаяся кожа на щеках. До чего же доводил безумный гений такого доброго и искреннего человека? Именно, заставлял переживать, нервничать и потом ещё искать лекарства, которые, кстати, находились в третьем ящичке сверху, если начинать считать с места, где стоял чайник. Шерлок помнил и знал абсолютно все детали этого небольшого дома, но как же было приятно, когда чьи-то сильные и прекрасные руки растворяли шипучие таблетки в воде, а не он сам.       Вместе с Джоном Шерлок познавал и открывал для себя всё новые и новые ощущения и эмоции, которых раньше упорно старался избегать, строя из себя бездушную и безэмоциональную машину. Было страшно и неприятно выходить из этой зоны комфорта, но интерес брал верх: а на что же ещё способно, как раньше казалось, ледяное сердце кудрявого детектива?       - И... где ты пропадал три дня? - спокойным голосом поинтересовался Джон.       - О, было одно небольшое дельце, - так же спокойно отвечал Шерлок, буквально чувствуя, как у него и у Джона дергаются правый глаз от всего накопившегося. Но мужчины успешно держались, хоть обстановка продолжала оставаться немного напряжённой.       - И как? Ты справился с ним? - медик стал нервно постукивать пальцами по тканевой обивке дивана.       Стук-стук.       Стук-стук.       Серые глаза Шерлока скользнули по этим шаловливым пальцам, которые стали раздражать его этим мельтешащим действием. Он и в обычные дни не любил, когда люди что-либо теребили или трясли, но сейчас обычное нервное постукивание по обивке дивана казалось и вовсе из ряда вон выходящим.       В голове словно взорвалась какая-то яркая звезда, посылая весь свой пылающий заряд прям в гениальный мозг. Вспышка света, и Холмс уже не понимал, что делает. Он резко вскочил с дивана, потеряв плед, и завопил:       - НЕТ, Я НЕ СПРАВИЛСЯ С НИМ, ДЖОН. Посмотри на мои синяки, посмотри, - в качестве доказательства своих слов Шерлок со скрипом зубов оголил недавно помазанное специальным заживляющим гелем плечо. - Видишь? Знаешь что это?       Ну, вот он и не сдержал свои негативные эмоции, хотя в любом случае он бы не смог вечно притворяться перед Джоном, что всё прекрасно, когда это было далеко не так и вчерашняя ситуация не давала ему покоя.       - Подкожная экстравазация крови? - врач задумчиво глянул на руку друга, а потом с непониманием посмотрел в его глаза. Хоть они и были серыми, но сейчас, при свете потолочной лампы, они казались какими-то волшебно-зелёными, даже изумрудными, что заставило Джона открыть рот и на несколько секунд не отводить свой взгляд. Но взрывной характер Шерлока как всегда все испортил.       - Да, Джон, - он ходил по всей комнате и размахивал руками в разные стороны, то и дело истерично хихикая. - Это "подкожная экстравазация крови", ты прав. Но, ещё это символ того, что я впервые за многой время...       У чёрноволосого словно ком в горле застрял, Каждая произнесённая буква давалась с большим трудом и с дикой болью колола его сердце.       -... Проиграл, - голос детектива вдруг сделался очень тихим и робким. Шерлок нахмурился, расстроился, отошёл подальше от кресел и сел на любимый диван, скромно поставив ноги вместе и положив слегка исцарапанные руки на худощавые колени. - Я не просто проиграл, а потерпел самое настоящее поражение. Ох, если бы ты знал...       - Так, расскажи мне, - Джон моментально встал с кресла и поспешил подойти к дивану, на котором сидел Шерлок. Он сел на старый, местами протёртый ковёр, облокотился об софу и заглянул в болезненное лицо соседа. - Тебя что-то беспокоит. Я знаю, ты обычно предпочитаешь стирать из памяти все плохие события и моменты, но ты можешь поделиться со мной тем, что тебя так грызёт изнутри уже целые сутки. Я выслушаю тебя.       Шерлок даже не посмотрел на Джона, который выжидающе сверлил его взглядом, в надежде получить хоть какую-нибудь ответную реакцию.       Но её не последовало.       Пауза затянулась.       Джон грустно улыбнулся, закивал и, кряхтя, поднялся на ноги, чтобы уйти к себе в спальню и заняться своими делами. Вот так, ты стараешься-стараешься, пытаешься как-то поддержать человека, помочь зализать раны, а он просто закрывается от тебя, прячется в свою ракушку и не хочет из неё вылазить. Обида душила медика, поэтому он решил поскорее удалиться, как вдруг тихое покашливание остановило его.       - Не уходи, мне нужно кое-что рассказать...       Радости Джона не было предела. Он был готов прыгать до потолка и даже выше от таких слов своего замкнутого друга, но виду не подал. Мужчина спокойно развернулся, сел обратно на своё место и принялся слушать, вникать, оказывать моральную посильную поддержку и помощь. Было видно, как Шерлоку неприятно прокручивать в голове детали последнего своего дела, но поделиться с кем-то этим было просто необходимо. В кое-то веке бука-интроверт сам этого хотел.       Тяжёлый вздох. Неприятный скрип сердца и души.       - Некий в мантии... Помнишь, я тебе рассказывал про него неделю назад?       - А, это тот, про которого ты сказал, что он год лечился от импотенции после того как у жены случился выкидыш в результате частых половых актов с любовником на стороне?!       - Да, это этот, - Шерлок посмотрел куда-то в бок, а потом сходил на кухню за водой. На самом деле вода была ему не сильно нужна, просто он хотел немного пройтись, чтобы успокоиться и унять дрожь в теле.       Джон не должен был заметить его переживания.       Он же всё таки Шерлок Холмс, а не какой-нибудь...       - Я выслеживал его три дня. Три дня я бродил днём и ночью, днём и ночью по жутким закоулкам, зная, что он точно живёт где-то среди бомжей. И вот я его нашёл.       - Так, я это предполагал. И что дальше?       Детектив тяжело вздохнул и отпил из стакана. Вода была холодной, приятной. На секунду в его мозгах всплыли некоторые теории и легенды о воде, воспоминания позапрошлого расследования исчезновения из морга утопленника и... лужи. Холодные, грязные лужи, в которых лежало и мёрзло его голое изнеможённо тело.       Шерлок вздрогнул.       - Он изнасиловал меня, Джон... - тихо протянул он, не глядя на подлетевшего на своём месте медика. У того глаза на лоб полезли от услышанного, даже показалось, что это просто какая-то оговорка или проблемы со слухом у бывшего военного, может, все таки Афганистан дал о себе знать, но нет. Холмс заплетающимся языком повторил это предложение.       - Да, у меня в жизни случались неудачи, но такое произошло в первый раз в жизни, - детектив вздрогнул и поспешил притянуть к себе свисающий с подлокотника кресла плед. Он укутался в него с чувством, что не может согреться, и, не поднимая серых глаз, продолжил говорить, заново переживая те ощущения и ту боль, но уже сидя на любимом диване.       - Он приковал меня моими же наручниками и стал иметь. Ну, знаешь, как обычно бывает в немецких фильмах, когда один другого, кхе-е-ем, - он закашлялся, - Этот псих опасней, чем я думал, хотя изнасилование взрослого человека трудно назвать опасностью. Он безумец, иллюзионист, называющий себя волшебником в третьем поколении. Он сказал мне пару гадостей и то, что нельзя связываться с такими, как он, иначе будет совсем плохо.       - Кому плохо?       - Всем.       Джон сидел, согнувшись, сгорбившись и прикрыв рот рукой. Его большие от шока глаза бегали туда-сюда, словно пытались найти утешение в старом ковровом покрытии и бесконечных рабочих рассованных по разным углам бумагах. Он, солдат и врач много чего поведал в своей жизни, слышал много рассказов и баек, сам мог поведать какую хочешь историю, но с подобными вещами он встречался впервые. И уж тем более впервые с насильниками-геями встречался Шерлок.       - Шерлок, нужно обратиться в полицию! Он же совсем больной человек! А если он к тому же педофил?! Сколько маленьких девочек может пострадать. Хотя, может быть, мальчиков тоже.       - Нет, исключено! - воскликнул Шерлок, мгновенно из обиженной и зажатой жертвы насилия превратившись обратно в надменного и бесцеремонного гения практически всего и вся. - Никакой полиции! Никакой!       Джон посмотрел на него как на сумасшедшего, хотя уже не удивлялся никаким его словам и поведению.       - Этот человек сто процентов не извращенец и не насильник. Он не похож на педофила или ему подобных людей. Скорее, он такой же гений, как и я, и просто хотел опробовать на мне что-то. Или запугать таким образом, чтобы я от него отстал, хотя, знаю, это бред полный. Те, кто хотят запугать, обычно достают пистолет, а не вытаскивают из штанов член, - Шерлок был готов под землю провалиться от малейших воспоминаний тех самых физических ощущений. Как же это было унизительно, однако ничего не оставалось другого, как просто принять, проглотить и забыть. - Ну, и потом, просто я не хочу, чтобы кто-то знал об этом случае, а уж тем более Лейстред. Он так восхищается мной, я не могу подмочить свою репутацию в его глазах.       - Что? Восхищается?! С каких это пор инспектор боготворит тебя, а?       - А разве "уважает" и "восхищается" - это не одно и то же? - игриво улыбнулся Шерлок и почувствовал бешенный прилив сил и энергии. Впервые за сутки. Джон смачно ударил себя по лбу и взвыл.       - Ты даже сейчас не можешь отставить свои дурацкие шуточки! Тебя изнасиловали, Шерлок, а ты!..       - Тише! - закричал Холмс, вновь размахивая руками. - Никто не должен знать об этом. Это наш секрет, Джон. И наша с тобой задача - поймать этого прекрасного иллюзиониста и по совместительству грабителя и отдать его правоохранительным органам. А этот позор, случившийся со мной в подворотне, сойдет с меня вместе с моими, как там говорят простолюдины, синяками. Кстати, мазь хорошая, спасибо.       Джон пожал плечами и ничего не ответил. Ситуация сложилась страшная, а Шерлок вел себя как... как обычно, в общем. Плевал на происходящее, игнорировал своё здоровье и бредил гениальными планами. Новый, к слову, уже зрел в его кудрявой голове, получая подпитку из растворённых в воде вместе с шипучкой витаминов и минеральных веществ.       - Хэй, а что он тебе сказал?       - Хм? - мозг гения уже во всю отслеживал новые маршруты фокусника и его планы на будущее, как сосед по квартире снова прервал его самокопание и путешествие по чертогам его могучего разума. - Извини, ты что-то говорил мне? Я тебя не слушал, если быть честным.       - Он тебя изнасиловал просто так? Разве у него не было никакого мотива, тем более, если ты говоришь, что он не насильник и что он не мог тебя таким образом пытаться запугать. Я ничего не понимаю, Шерлок. Ничего.       - Я знаю это, да. На самом деле я пока и сам ничего не понимаю, но могу с уверенностью сказать, что этот монстр что-то сделал со мной.       - Что? - удивился Джон.       - Сам посуди. Наш друг, фокусник-иллюзионист-волшебник, говорил, что моя жизнь перевернется с ног на голову после "его проделок". Плюс он создал физический контакт между нами, а значит хотел сделать что-то с моим телом или здоровьем. Следовательно, он подразумевал что-то действительно из ряда вон выходящее. Я делаю ставку на какую-то "вау" болезнь, которую ещё не встречал ни один врач и от которой лекарство только у него, а за одну вакцину мне придётся ещё раз с ним переспать. Я сказал это вслух? Ой, что-то меня понесло. Температура, вероятно, поднялась... - Шерлок снова улыбнулся, уже не натянуто и даже искренне. Чудные глаза загорелись, вспыхнула искра восторга и желания работать, после чего детектив вновь побежал на кухню. Послышались звуки гремящей посуды и попыток разобрать весь хлам и наборы юного химика на столе и столешницах.       А вот Джону, как самому адекватному из них двоих, было нисколько не весело. Он как врач не мог допустить того, чтобы с его лучшим другом что-либо случилось, а уж тем более случилась какая-нибудь никомунеизвестная болезнь. Это было бы просто не компетентно с его стороны.       - И что теперь делать, Шерлок? Тогда, если не в полицию, нужно срочно бежать в больницу и сдавать анализы. А вдруг он тебя действительно...       - Успокойся, военврач, - донеслось с кухни. Голос заглушали звуки кастрюль и тарелок, но расслышать было можно. - Даже дурак знает, что у любой болезни есть определённый инкубационный период. Симптомы никогда не проявятся так сразу, поэтому и нам нужно подождать как минимум неделю. А лучше две, чтобы я наверняка разболелся и мы точно сказали, что со мной произошло.       - Две недели?!       - Да, две недели. А пока что, Джон, я приготовлю такой чудодейственный и от всего помогающий эликсир. С ним мне никакая простуда не будет страшна, - шум и гам прекратились. Послышался громкий стук и неприличные трёхэтажные выражения. - Ты не видел мой глицерин? Он стоял где-то рядом с тиосерной кислотой. Ох, неужели миссис Хадсон опять устраивала ревизию в моём идеально убранном химическом мире?       Несколько минут Джон оставался в своём кресле, повернутый спиной ко всем ужасным звукам с кухни. Он нервно тряс когда-то раненной ногой и пытался нормализовать учащённое дыхание. А вдруг у Шерлока какая-нибудь давно шумевшая во всем мире эбола? Или что-нибудь подобное, и бывший военный медик просто не сможет оказать необходимую помощь вовремя, тем самым допустив летальный исход ситуации.       Этого Джон боялся больше всего. Он боялся потерять этого кудрявого безумца, тем более тогда, когда между ними стали зарождаться какие-то более глубокие чувства.       Далеко не дружеские чувства.       - Я нашёл глицерин, ура! - триада нехороших мыслей оборвалась таким тёплым и родным голосом с ноткой детской радости и наивности. Не удивлено, что его именно изнасиловали, а не просто побили и оставили умирать.       - Эм, Шерлок, давай я лучше сварю нам куриный суп, - мужчина улыбнулся от осознания того, что детектив вернулся домой, что чреда накручивания себя по поводу того где он и с кем закончилась. В доме вновь стало шумно, весело и Джон снова мог спокойно делиться своими ощущениями, какие вызывала у него погода за окном.

***

Второе ноября. Запись.       - Джон, смотри! Теперь я буду вести видеоотчёт и снимать всё, что происходит, на видеокамеру. Правда здорово?       - Что? Ше-е-ерлок, что за детский сад. И кому это интересно?       - Науке! И так, потомки великих умов, меня зовут Шерлок Уильям Скотт Холмс, хоть я и считаю, что второе и третье имена явно лишние... Прошло две недели с начала отсчёта по-настоящему безумного эксперимента, который заключался в наблюдении за моим состоянием и возможными симптомами какой-либо болезни.       - О, Шерлок, что за...       - Не надо ругательств, Джон. И потом, ты можешь меня поздравить с первым симптомом.       Тошнотой.