beyond death

«Смерть гораздо лучше бессмысленного существования». — Джесс.

…       Холодный свет лампы слепил глаза после той темноты, которую видел брюнет в больничной палате в течение нескольких дней. Он попытался встать, но это оказалось непосильно сложно, настолько, что из его груди вырвался протяжный мучительный стон. Он чувствовал бесчисленное количество ссадин, возможно и пару ран, после которых останутся уродливые шрамы. Голова была обмотана бинтами, пока он все это время беспробудно спал. Большинство из того, что ему говорили, объясняли, парень не понимал и пропускал мимо ушей, изредка кивая в подтверждение того, что ему было вовсе непонятно, лишь бы отвязались.       Из коридора послышались чьи-то торопливые шаги, и с каждым нарастающим звуком глухого стука обуви о гладкий пол стучало и в висках, болело все израненное тело. Он как подбитая птица в клетке, хотелось на волю, где безграничный покой. Здесь пахло легким снотворным и его от этого тошнило, как впрочем, от всего, что происходило вокруг. В это время распахнулась дверь, и в палату быстрыми шагами вошел высокий блондин в осеннем пальто. От него веяло прохладой и чем-то приятным, таким незнакомым и одновременно пугающим. Брюнет оглянул его с ног до головы своими мутными глазами, и когда он, наконец, вгляделся в черты его лица, его взгляд будто прояснился, и он становился все бледнее, сам не понимая этого нахлынувшего страха, который цепенил все его тело. Если бы ему не было так больно, он бы встал и сбежал от этого человека, который вызывал в нем болезненные ощущения.  — Чонгук, как ты? — обеспокоенным голосом спросил он. — Это я, Хосок, ты меня помнишь? Парень не отвечал, продолжая молчать, как бывает с людьми, которых что-то потрясло. Его связки пересохли и превратились в негодные нитки. Казалось, его тело помнит гораздо больше, чем память. И даже если брюнет не в силах вспомнить подробностей, его тело, кажется, само знает, кого ему стоит бояться. Чонгук не понимал, что происходит и по какой причине он здесь, и кто этот человек. Но самое страшное, он не знал кто он сам.       В глазах блондина было отчаяние, которое он попытался скрыть за теплой заботливой улыбкой. О чем-то переговаривая с врачом, он постоянно оглядывался на Чонгука. То, что он слышал, было совсем нерадостным известием, поэтому Чонгук хотел как можно скорее узнать обо всех подробностях его, такой позабытой и спутанной, жизни. В голове было пусто, память исчезла, а вместо нее зияет сквозная дыра. Все всплывает обрывками, будто кусочки разбросанного пазла, и очень трудно становится отыскать нужный из них. Для него все тернисто, непролазно и сумрачно. Чонгук хочет быть уверенным, что он действительно Чонгук.  — Ему нужен покой и отдых, господин Чон, — говорит врач.  — Не беспокойтесь, со мной он будет в безопасности, — отвечает светловолосый парень в пальто. — Я о нем позабочусь. Это последнее, что слышит Чонгук, перед тем, как вновь провалиться в темноту. …       Чонгук вошел в огромный дом. Особняк был расположен на скале, и он не понимал, как можно было выбрать такое странное место. Прекрасный вид и полная изоляция от внешнего мира. Здесь идеальное место для красивого самоубийства. Чонгук подумал о том, что возможно здесь он и спрыгнул со скалы вниз головой. По правде, ему нечего терять, он явно не из этого мира. Мысли о самоубийстве были единственным, что Чонгук отчетливо помнил из своего прошлого. Очень забавно, что едва ли выжив, Чонгук этому вовсе не рад. Он по-прежнему хочет сдохнуть. Светловолосый парень, назвавший себя неким Хосоком, был безумно красив, его голос не мог вызывать тревоги, и его улыбка вселяла доверие. Странно, что они вообще знакомы — Чонгук ненавидит подобных ему людей. Его глаза были его зеркалом души, и Чонгук видел это зазеркалье, его грусть и одиночество. Чонгуку хотелось перебороть себя и заставить себя довериться ему и всему тому, что он говорит, но что-то сжималось в груди склизким комом всякий раз, не давая открыться ему.  — Это твой дом, — произнес Хосок, улыбаясь так приторно, что Чонгук немного смутился.       Ощущение забывчивости, будто знаешь лишь часть, но если бы только можно было вспомнить все. Их явно связывало нечто более темное, чем просто дружба. Проблема только в одном: кто такой Чон Хосок? Полчаса назад они ехали в одной машине, но Чонгук так и не вспомнил ничего, вернее, совсем другие воспоминания, никак не связанные с настоящим. И, черт возьми, что это за странный дом? Единственное, в чем Чонгук уверен, что он и Хосок не просто так связаны. Правда ли, что в той жизни, что была до его неудавшегося самоубийства, был этот Хосок? Все это место окутано мраком. Хосок притянул Чонгука за руку, чтобы вложить его ладонь в свою. Бледные пальцы заметно дрожали, и Чонгук это отчетливо ощущал.  — Неужели… ты не помнишь меня? …       Неважно как сильно все это затянулось, взрываясь реакцией по формуле где-то под ребрами в груди. Нельзя верить Хосоку. Он улыбается счастливо, но принесет ему мучительную боль. Чонгук выверяет время и сбегает, уходит по лестнице вверх, и ступень за ступенью он все отчетливее слышит приближающиеся сзади шаги. Страшно. Чонгук закрывается в первой попавшейся комнате, а Хосок стучит в двери, словно умеет читать его мысли. Все правильно, Чонгук не хочет оставаться здесь ни минуты.       Чонгук помнит какие-то моменты своей жизни, вспоминает лица, но ничего связанного с этим местом и с этим человеком, который назвал себя его старшим братом. Это выглядит так, словно Хосок пользуется его беспомощностью и хочет получить от него что-то важное. Чонгук не помнит практически ничего, но он не разучился здраво мыслить. Он не собирается ждать, пока его прикончат в этом месте, после того, как он станет ненужным.       Чонгук едва открывает двери на балкон, как в него ударяет встречный ветер. В чем смысл, если ничего не помнишь? Страх, дикий ужас охватывает тело. Что может еще чувствовать человек, который видит все впервые? Нет сил начинать все сначала. Если Чонгук и болен, то это не его вина. Он подходит ближе к перилам, смотрит с осторожностью вниз. Спуститься отсюда займет слишком много времени, которого у него нет, а прыгать он все никак не решается. Голова идет кругом, пульсирует в висках от боли. Ему страшно. Чонгук уже не так уверен, что сможет не то, что спрыгнуть отсюда, а просто сбежать. Если однажды ему уже доводилось рисковать жизнью, значит, на это были особые причины. Почему-то Хосок вызывал у него боль, страх и непонятное смятение. Ему страшно видеть Хосока, страшно оставаться с ним наедине. Он не верит, что в больнице пробыл столько времени без сознания из-за несчастного случая. Возможно, тогда он тоже пытался сбежать, но неудачно сорвался. Чонгук не верит, что Хосок его старший брат. — Чонгук! — кричал парень, — Зачем ты это делаешь?! Чонгук не мог ответить, так как ответа на этот вопрос он сам не знал. Он собирается узнать правду, но только не в этом месте. Да и зачем жить, если нет желания?