«Плохо. Внутри все скрутило. Мерзкое чувство. Будто я никогда не должен был существовать».
— Юн Тэмин —
…
Конец игры?
Да… По дороге машина взрывается вдребезги, все же Намджун не учёл того, что Хосок не прощает ошибок, тем более предательства. Возможно они все были бы счастливы, если бы этот термин вообще был реален в условиях этого мира. Кто из них умер — Тэхен в теле Чонгука или тело Чонгука с Тэхеном внутри, черт его знает. Намджун сразу понял, что это задание обречено на провал, но не смог предугадать как скоро их накроет. А накрыло сразу. Хосок слетел с катушек и не раздумывая нажал на кнопку, которую можно было бы не нажимать. Отыскать их обоих и прикончить по отдельности, но ему это не надо. Уже нет. Он бы не смог этого сделать с Тэхеном. Потому что насколько бы ему ни было насрать на него, это все ещё тело Чонгука. И на него бы отчаянно, сломано и испуганно смотрели ли бы те самые родные Чонгуковы глаза. Это слишком. Взрыв был ужасным, масштабным сродни апокалипсису, от них не осталось мокрого места. Хосоку больно. Теперь ему осталось уничтожить самое сложное: сознание Чонгука.
…
Кто сказал, что будет легко? Сокджин смотрел на Тэхена, вернее то, что от него осталось — оболочка. Тяжко вздыхает, так как узнает правду только сейчас и его картина мира переворачивается с ног на голову. Смотрит на пациента и думает, что вот он, то самый Чонгук, который сломал Хосока. В нем должна бы проснуться ненависть, но он ею давится. Потому что за все это время он успел изучить Чонгука от и до, чтобы сложить два плюс два и ещё помножить дважды. Ему больно. Больно, что Хосок сотворил это с Чонгуком. Больно, что он так и не смог ему помочь. И эти мысли, вроде «Если бы я был рядом всегда, Хосоку бы не пришлось этого делать». Но это ерунда. Никто не в силах был прочесть Хосока и предугадать все его планы наперёд. Он закрытая книга, полная таинств и ловушек, уготованных для тех, кто посмеет вскрыть. Сокджин бросает ручку на записи, что ему не свойственно, и поднимает взгляд на парня, что вальяжно сидел на против.
— Что? Неужели догнал, кто перед тобой? Ещё раз назовёшь меня Тэхеном — получишь промеж глаз, — Чонгук наблюдает, как сжимается челюсть Сокджина и он начинает нервно моргать. Тоже псих, наверно.
Сокджин думает, что ему делать. Хосок никогда бы не сказал всей правды, если бы не задница. Значит он решает выйти из игры или завершить её. Умрут все или только он, что не устраивает его совсем. Сокджин должен спасти хотя бы одного. По логике и своей искренней любви — это должен быть Хосок. Но не в этот раз. Не в этой жизни. Сокджин не может позволить любимому человеку стать ещё хуже, чем он есть сейчас. Неважно как, но для начала нужно освободить Чонгука, а после он надеется успеть спасти Хосока. Если он позволит и если будет не поздно.
Лос-Анджелес встретил их безразлично и сухо. Как если бы их и не было вовсе. Здесь жил бывший однокурсник Сокджина, имел свой санаторий. Ему он и решил доверить Чонгука на первое время, а дальше, как повезёт. Но первые несколько лет он не сможет вернуться в Корею, да и не захочет, скорее всего. Нужно переждать. Пережить это, чтобы понять, куда двигаться дальше. Чонгук благодарен. Впервые в жизни он благодарен кому-то за свою жизнь и это чувство сродни рождению. И это действительно рождение, его новая жизнь, потому что его тела больше нет и оно мертво. Он умер. И только память, только его внутреннее я живо и дышит полной грудью.
— Спасибо, — Чонгук смотрит так странно, Сокджин почти тронут.
— Не стоит. Я это делаю не для тебя, — это было последнее, что сказал Сокджин перед тем, как отправиться в обратный путь.
…
Хосок смотрел в окно. В кромешной темноте чужого кабинета, навевало воспоминания, когда он впервые здесь бывал. С тех пор мало, что изменилось, он также стоял и думал о Чонгуке.
Сокджин медленно вошёл и тихо запер за собой дверь.
— Где он? — грубо спрашивает Хосок, не поворачиваясь к вошедшему.
Сокджин молчит. Впервые он боится сказать или сделать что-то не так, чтобы не сделать ещё хуже. Болезнь Хосока неизлечима, нельзя дать ей уничтожить своего носителя.
— Забудь о нем. Он умер.
Хосок смеётся. Умер? Да, он умер. Хосок жалеет, что больше никогда не прикоснется к его лицу, не вдохнет запах его тела, не ощути его кожу под подушечками своих пальцев. Но это уже лишнее. Чонгук стал частью его самого, когда уже не столь важна оболочка, как он сам. Хосок даже не знает во что влюблен — в его тело или в его разум. Его начинает трясти от одного только имени. Маниакальное влечение, убийственная тяга.
— Я хочу поговорить с ним.
Сокджин не умеет врать, но он старается. Ему нужна эта ложь, нужно убедить его и чтобы он поверил взаправду. Хотя бы сейчас.
— Я убил его. Возненавидел как только узнал, что он с тобой сотворил. Его нет. Не заставляй меня раскрывать это убийство. Я просто хотел любить тебя и получить любовь в ответ.
С минуту Хосок не мог ничего ответить. Тишина повисла в воздухе и каждый думал о своём. Сокджин молился, чтобы он поверил ему, ведь в его слова было больше правды, чем лжи. А Хосок едва ли мог соединить все мысли воедино, чтобы понять — Чонгука больше нет. От него осталось только имя, которое он повторяет в голове, чтобы не забыть. Ему не удалось попрощаться с телом, и единственным желанием было услышать его душу, внимать каждому его слову. Сказать ему в последний раз «люблю» и тем самым «прощай». Хосок достаёт ствол и прикладывает его к виску.
— Хосок! Прошу тебя… не надо… Я обещаю, что со мной ты будешь счастлив. Обещаю сделать тебя счастливым, если ты позволишь. Буду любить тебя так, как никогда бы не любил он! — Сокджин боялся так и не увидеть его лица, Хосок по-прежнему стоял к нему спиной, не желая вести диалог.
— Правда любишь? Сделаешь все, что я захочу? — Хосок спрашивает тише, чем обычно, пробирая своим голосом до мурашек.
— Да…
Этого ответа было достаточно, чтобы Хосок опустил пистолет и развернулся к нему лицом. Робкая улыбка и глаза, полные отчаяния и потерянной любви.
— Тогда умри ради меня.
Выстрел прямо в грудь и Сокджин падает замертво. В последнюю секунду в его взгляде виделась надежда на лучший исход. Но игроки редко доживают до конца без потерь. Хосок следом выпускает пулю себе в висок. Он потерял смысл дальнейшего существования. Он мечтал лишь встретить Чонгука в Аду, но каково разочарование. Его там нет.
…
Неизвестно как скоро жизнь наладится и Чонгук подружится с собой и своей новой жизнью. Он также потерял многое, если не все и даже больше. Хосока нет, как и всех, кто был хоть как-то косвенно причастен. Чонгук об это не узнает, пока не вернётся в родной Сеул, пропитанный насквозь кровью знакомых ему людей. Кого-то он впервые видел, кого-то подпустил слишком близко и это ему стоило слишком дорого. Чонгук потерял часть себя, но раз это гарантировало ему спасение, он согласен.
— Моё тело мертво, Хосок. Надеюсь ты тоже. Жалею только о том, что в Аду ты окажешься раньше меня и будешь знать его законы лучше.
Чонгук подписывает договор с хирургом, который обещает ему вернуть прежнее лицо. На бэйджике красуется знакомое на весь город «Мин Юнги». Он обещает Чонгуку, что отныне он будет счастлив со своей новой внешностью.
Чонгук ничего не отвечает. Он возвращает украденное, только оно уже будет не таким, как раньше. О счастье лучше не говорить в его присутствии.
Чонгук остался жив благодаря несчастью.
