beyond death

«Лживую фразу, что все люди равны, придумали те, кто открыто упивается несправедливостью этого мира».

— Ло Честер.

…       Пытаясь сломать стену недопонимания внутри себя, Хосок чуть сам не превратился в руины. Терять людей казалось таким привычным делом, что эта горечь послевкусия начинала приобретать нечто необходимое и даже приятное. Когда не происходило ничего подобного, он начинал беспокоится, что что-то идёт не так. И только после очередного происшествия он успокаивался, заменяя беспокойство уже знакомым одиночеством. Мысли о Чонгуке каждый день, как на повторе, он понимал, что теряет время, которое утекает между пальцев песком. Во что бы то ни стало он должен изменить ход событий, сделать так, чтобы Чонгук не был его мечтой или фантазией. Хосок хочет, чтобы он стал его реальностью, его настоящим и будущим (которого возможно и не будет ни у кого из них).       В силу обстоятельств, которые создали они сами, теперь невозможно понять смысл дальнейшего действия. Всё ведёт к худшему. Нет шанса на счастливую жизнь. Почему? Всё просто: не стоит идеализировать кого-то, как и не стоит ждать от человека того, что ему неприсуще. Чонгук слишком эгоистичен, чтобы любить, а Хосок слишком замкнут, чтобы впустить кого-то другого. Хосок посчитал, что цель все же оправдывает средства. Но даже изменение сознания не тот метод, который помог в достижении задуманного. Невозможно купить только две вещи — любовь и свободу. Даже сами они это понимают, но лишь Хосок не может этого принять. Так кто же из них больший эгоист?       В то время, когда они были маленькими, когда они не были ещё так зависимы друг от друга, но были зависимы от своих родителей, им казалось, что их воссоединению мешают все эти никчёмные люди, которые не хотят, чтобы они проводили вместе время и становились ближе. Хосок каждый раз смеётся от этих своих детских мыслей. Так истерично и больно, что режет слух.       Единственная помеха в этих отношениях были ни родители, ни люди вокруг. Помеха была внутри них, или даже помехой были они сами.       Пальцы, которые он хотел чувствовать в своей ладони и целовать по утрам, оставляли после себя болезненные следы на его шее в кошмарах. Хосок каждый раз просыпается в холодном поту и не понимает, как докатился до такого. Из-за него и его токсичной любви такой прекрасный Чонгук превратился в чудовище. Ужасное чувство, что ты и никто другой, кто казалось бы любит сильнее всех на этом свете, может изменить человека в корень, только потому что ему это не нужно. Чонгуку не нужна его сопливая любовь и грёзы о счастье. Хосок пробуждает в нем только ненависть и жажду мести. Невыносимость восприятия бытия из-за наличия кого-то из них. Чонгук не успокоится, пока не станет минус одного, и этот кто-то должен быть не он. … * Хлопок *       Тэхен резко открывает глаза от странного звука за окном. Аккурат выглядывает из-за штор, он видит детей, которые стреляют холостыми в стену многоэтажки. Маленькие исчадия ада. Поскорее бы выросли все дети на этой убогой планете, чтобы можно было их нормально воспринимать. Тэхен ненавидит детей. Увидев их дурацкие игры он все равно не может успокоиться. Такое липкое и неприятное чувство тревоги осталось внутри и не думает исчезать. Ощущение, что за тобой следит невидимая пара глаз, но ты не можешь ее найти. Разговоры в пустоту или с пустотой, Тэхен бредит. Иногда ему кто-то отвечает, иногда отвечает он, но непонятно кому. Его безумные мысли становятся явью. Он думает, что сходит с ума — и он сходит с ума. Такая тупая, но правдивая причинно-следственная связь, что тянет блевать. И он блюет. Выворачивает наружу содержимое своего желудка, но выходит только желчь. В конце концов он теряет счёт времени, ему казалось, что он только недавно стоял возле окна и глядел на детскую площадку, щуря глаза от слепящего солнца, как теперь лежит на холодном полу в кромешной темноте своей прихожей, а сверху над ним нависает тёмная фигура, приставляющая дуло пистолета к его мокрому виску. — Что происходит? — еле выдавливает из себя Тэхен, как мужчина прикладывать палец к его губам. — Шшш, не говори ничего. Только слушай мои указания, хорошо? И Тэхен соглашается. Ему ничего не остаётся, так как пистолет все ещё холодит его висок, а умереть, так и не узнав причину своей смерти как-то неочень. …       Перед глазами проплывают события прошлых дней, взор застилает мутная пелена, а на веки наваливается усталость. Чонгук следит за тикающими стрелками старинных часов, уже давно не раздражается от этого противного звука, всяко лучше звенящей в ушах тишины. Вчера он как обычно был в кабинете того психа, который считает психом его. Иронично, но факт. В последнее время взгляд врача стал совсем нездоровый, и его слова начали приобретать иной смысл. Чонгук чувствует нутром, что у мужчины просыпается к нему интерес, но он не может понять его намерений. Машина, на которой его отвозят к нему не имеет номера, а человек за рулём кажется не имеет чувств. Все походит на постановку, такую шаткую, что дунь ветер и развалится. Чонгук не боится этого, как и не боится того, что после всего, что останется — не останется никого, кроме него самого. И он думает, часто, что может быть и стоило простить Хосока за все, что он натворил. Ведь это все было ради него, или даже из-за него. Чонгук правда думает о том, что чертовски соскучился по тому Хосоку, которого он знал раньше, и не понимает, почему его так сильно раздражает нынешний. Сокджин как-то сказал ему: «Ты ненавидишь всех, кто начинает любить тебя, потому что ты неосознанно начинаешь любить их в ответ. А любить кого-то ты не намерен». Говорил, как в воду глядел. Чонгуку не нравится, когда пытаются разобраться в нем, когда заглядывают в его душу, пытаются прочесть мысли. Возможно он боится, что все они узнают, что не такой уж он бесстрашный и сильный, каким кажется со стороны. Это всего лишь догадки, но ни один человек на этом свете не показывает одну сторону дважды. У каждого есть тёмная сторона, поэтому бояться стоит в первую очередь тех, кто улыбается тебе постоянно. …       Намджун — так звали не состоявшегося киллера. У него два ствола, но только одним из них он стреляет. Работа, требующая хладнокровия и жажды убийства. Но заставлять людей страдать он любит иным способом. В постели. За последние годы он сменил порядком три профессии и шесть городов. Работа водителем — не самое интересное занятие. Охранник? Тоже. Телохранитель? Он слишком любит себя и свою жизнь, чтобы отдать её за кого-то. Глупая профессия, в которой тебе платят огромные деньги, но лишиться их можно в любой момент. Нужно пробовать новые горизонты. Намджун не из брезгливых, поэтому застрелить парочку наркоманов уж точно сможет. Именно так он думал, когда подписывал контракт с Хосоком. Только этот наркоман — Ким Тэхен. Именно с ним у Намджуна и возникли проблемы. Он смотрит в зеркало заднего вида и видит, как Тэхен кусает губу, смотрит по сторонам и явно не может взять себя в руки. Ещё немного и начнет откровенно паниковать. Нужно подобрать какие-то слова, но кажется Намджун забыл алфавит и вообще, как нужно издавать звуки. Сейчас будет проще настучать что-нибудь на Морзе, только избавиться бы от этой неловкости. — Эй, — зовёт его Намджун, сжимая руль сильнее, — можешь не нервничать? Это напрягает. Тэхен переводит безумный взгляд на него и Намджуна пробирает дрожь. — Ты… ты хотел меня прикончить? Куда ты меня везешь? Что ты хочешь со мной сделать? — голос парня явно не вменяемый, впрочем, как и он сам. — Успокойся. Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это ещё в квартире. Планы изменились, малыш. Мы едем ко мне в загородный коттедж, — спокойно выдаёт Намджун, видя, что Тэхен уже потихоньку приходит в себя, вслушиваясь в его слова. — И перестань уже кусать свои губы… «Меня это заводит…» — думает Намджун, но не произносит этого вслух.       Нельзя сказать точно, что из этого выйдет, но машина Намджуна, к несчастью, отслеживается через спутник и имеет в салоне прослушку.