О бетах несчастных и счастливых

      «Бетский профиль заброшен, возможно навсегда… Проверять работы больше не буду, ибо нет на то никаких моих физических и духовных сил» — эти слова я прочитала в профиле одной из лучших бет Фикбука. Собственно, они и натолкнули меня на мысль написать этот текст. По сути это не статья и не методическое пособие, а осмысление моего — и не только — опыта общения с авторами и читателями. Не претендующее на универсальность — все беты по-разному счастливы или несчастливы — но, возможно, полезное или просто занимательное.       Понятие «бета» в наших палестинах трактуется очень широко. Оно включает в себя и собственно бета-ридера (читателя-испытателя), и корректора, и редактора, и прочий омегаверс* в одном флаконе. Но по большей части это всё-таки корректор, реже — редактор, а вот истинные беты, тем более гаммы — вообще большая редкость: не всякий автор доверит свой замысел и планы кому-то, кроме очень близкого друга. Поэтому бетами мы зовём именно бета-корректоров и/или бета-редакторов, задача которых — вычистить текст от возможных ошибок и опечаток и привести его в божеский вид.       Однако на практике, в процессе общения между бетой и автором, это понятие, как правило, расширяется и принимает порой самые причудливые и неожиданные формы. Из личного опыта и из переписки с коллегами я составила целый список бета-функционала: бета — жилетка для слёз, бета — психотерапевт, бета — благодарный слушатель, бета — учитель русского языка, бета — гугл и яндекс в одном флаконе, бета — боксёрская груша, ну и так далее, по ходу рассказа увидим. Иными словами, «бета — человек-оркестр» (удачное выражение из личной переписки, спасибо моему корреспонденту). И отдельным пунктом: бета — никто и звать никак.       Начну с последнего. Скажете, так не бывает? Ещё как бывает. Тут как-то в обсуждениях один автор выразился в том плане, что автор — это создатель (прямо хочется с заглавной написать: «Создатель»), а читатель — потребитель**. Вроде бы и так, но вот беда: автор, который создатель, тоже может оказаться потребителем — по отношению к бете.       Рассказываю случай, произошедший со мной на заре моей деятельности, когда я только-только разместила на сайте свою анкету беты.       Обратилась ко мне девушка с просьбой почистить текст, написанный (с телефона, сидя на лавочке, пока ребёнок играет в песочнице) в подарок подруге. Приступаю, продвигаюсь от главы к главе. Автор молчит. Спрашиваю в личку, всё ли устраивает. Автор молчит. Делаю пару комментариев под текстом — мало ли, вдруг у неё с почтой глюк. Полный игнор — резвятся с подружкой, меня не замечают (бета — человек-невидимка). Заканчиваю, докладываю, что всё готово. Гробовая тишина. Выжидаю пару дней, иду в профиль к автору узнать, жива ли вообще, может, случилось что, не дай бог. Нет, ничего не случилось. Жива-здорова, щебечет в обсуждениях, пишет новую работу. Применяю последнее средство: удаляюсь из бет. Уж это она должна была заметить, не каждый день беты авторов посылают. Угадайте, что было после этого? Правильно. Ничего.       Это, конечно, совсем патология. Но с меньшей степенью тяжести потребительство встречается не так уж и редко. Автор — живой человек. А людям свойственно привыкать к хорошему. Привык — и перестал это хорошее замечать. И тогда бета превращается ещё в одну свою разновидность, которую я про себя называю «бета — стиральная машина», ну или посудомоечная, кому как больше нравится. Процесс развивается постепенно, от активного общения на первых порах к охлаждению оного, и в завершающей фазе выглядит примерно так: автор молча скидывает в черновик новую главу, бета правит, отчитывается о готовности, автор — так же молча или с дежурным «ок» — выкладывает обновление и радостно бежит общаться с читателями, не утруждая себя благодарностью. Когда такое случается один или два раза, утешаешь себя — ну мало ли, подумаешь, спасибо не сказал. Занят, забыл, замотался, все мы люди из реала. Но если то же самое повторяется с третьей, четвёртой, пятой главой, бета начинает чувствовать себя именно что стиральной машиной: закинули грязное, дверцу захлопнули, кнопку нажали, пошли ужинать под телевизор; пропиликала готовность, дверцу открыли, вынули чистое, надели и вперёд на дискотеку… А машинка остаётся стоять в ожидании следующей порции грязного белья, с расхлопнутой пастью — «Малыш, а как же я?» И — самое главное — кто же я? Человек или разновидность домашней техники (которую, к слову, тоже иногда надо если не смазывать, то хотя бы тряпочкой протирать)?       Мы, беты, по большей части волонтёры и денег за работу не берём, сколько бы времени и сил она ни отнимала. Но уж на простое спасибо-то можем рассчитывать, нет? Если не от чистого сердца, то хотя бы из вежливости.       Но это сущие мелочи по сравнению с тем, как ещё бывает. Когда мне впервые о таком рассказали, я с трудом поверила, что это возможно. Но потом убедилась, что случай не единичный (хотя не сказать, что сильно распространённый).       Автор написал работу, бета поправила. А потом автор — неважно, по каким причинам, — просто удалил бету из профиля работы. Я ещё могу как-то понять, если при этом в шапке остаётся указание на то, что работу правила бета такая-то, — мало ли какие тёрки бывают между партнёрами, но факта сотрудничества это не отменяет. Но нет. Бета посылается на фиг, заносится в чёрный список (чтобы в личке не беспокоила и в комментариях не отсвечивала), а автор отправляет работу в раздел «Ждёт критики» (раньше можно было ещё и на фест) и гордо собирает комплименты по поводу грамотности и правильного оформления. Здо́рово, правда?       Тут мы подошли к одной из самых серьёзных проблем во взаимодействии автора и беты. Речь идёт о нашем абсолютном бесправии (касается и соавторов, механизм тот же самый). Автор — безусловный хозяин работы и единолично распоряжается как её судьбой, так и судьбой беты (соавтора). Он может заморозить, удалить, убрать в черновик своё сочинение, не задумываясь о том, что вместе с ним удаляет часто многомесячный труд тех, кто работает с ним в одной связке, и уж точно не заботясь о том, что́ они при этом чувствуют (ни хрена хорошего — я вас уверяю), но с этим ещё как-то можно смириться. А вот то, что автор имеет полное право в любой момент и по любой причине — или вообще без причин — одним нажатием волшебной кнопки удалить бету (соавтора) из профиля работы и не оставить даже упоминания о том, что здесь был и её труд, её знания, её потраченное время и нервы, — вообще за пределами моего понимания.       Человек, поведавший мне об одном из таких случаев, сказал: «Хорошо, если бы механизм отлучения от работы был устроен так, чтобы вместе с удалением беты удалялись и все внесённые ею изменения». Идея, на мой взгляд, интересная и достойная если не внедрения, то обсуждения, но имеет и обратную сторону: бета может удалиться сама — просто из-за ссоры с автором или по какой-то другой причине, мы тоже люди и не идеальны. И если при этом так же удалятся сделанные ею правки, то жалеть придётся уже автора. Тут можно долго рассуждать о тонкостях настройки этого процесса на Фикбуке (не думаю, что в реальности он когда-нибудь будет запущен), но пока что бетам и соавторам остаётся одно: уповать на порядочность и доброе отношение барина автора.       В порядке ещё одного лирического отступления затрону отказ беты от работы. Причины могут быть разными. Мне пришлось делать это трижды. Про первый случай я уже рассказала, и он был самым простым — ни с автором, ни с работой я сжиться не успела. Два других дались мне тяжелее. Один связан с работой, которой отданы были месяцы труда (почти год) при том, что технически она была самой сложной. Причина — та, которую при разводах называют «несходство характеров», а именно — у меня просто кончилось терпение. В подробности вдаваться не буду, они здесь неважны, частично я их затронула выше. Второй отказ последовал после неоднократного нарушения автором договорённости не выкладывать невычитанных глав (на всякий случай уточню, что график выкладки был оговорён заранее и я его ни разу не нарушила — просто автору было невтерпёж).       Я не знаю, что чувствует автор, отправляющий бету в небытие, и как он это переносит. Я не могу сказать и за всех бет, которые по тем или иным причинам бросают авторов и работы. Скажу за себя: мне было хреново. Хреново так, будто я выгнала из дома ребёнка — пусть и вымотавшего все нервы, но своего, родного. Это очень тяжело. Поэтому на будущее я дала себе слово: если вижу, что не срастается и мало шансов, что срастётся, — отказываться нужно сразу, пока не привязалась, пока ещё не будет больно отрывать.       Ещё одна очень интересная наша разновидность: бета — шлюха. Да-да, именно так обозвал один автор свою бету, которая была верна ему на протяжении многих работ, а потом вдруг посмела помочь другому. У меня, наверное, нет морального права это комментировать, потому что если взглянуть на мой послужной список, то на мне клейма негде ставить. Но и в самом деле попадаются авторы-рабовладельцы, считающие бету своей собственностью и устраивающие сцены ревности в случае её «измены». Я даже не знаю, чего в этом больше — смешного или страшного. В реальности той страны, где я живу, крепостное право отменено в одна тысяча восемьсот шестьдесят первом году, а уж рабство виртуальное — это вообще абсурд из абсурдов. Тем не менее: один из известных мне случаев изгнания беты из работы — точнее, из всех работ автора — произошёл именно по причине авторской ревности. Так что, пожалуй, это всё-таки страшно, храни нас от такого Розенталь.       Много говорить о том, почему авторы в случае затруднений — грамматических или по матчасти — предпочитают обращаться к бете, а не к справочникам или словарям, я не буду. Это понятно и не вызывает ни удивления, ни негатива. Ведь бета если и не владеет информацией, то по навыкам её поиска в интернете впереди планеты всей, это часть профессионального мастерства, если хотите. И важная часть той поддержки, которую мы, беты, оказываем авторам.       Но поддержка состоит не только в этом. Бета — слушатель, бета — жилетка для слёз, бета — психотерапевт — это тоже поддержка, только уже другого рода. Сразу оговорюсь: с разными авторами это бывает по-разному. Одному нужно просто молчаливое присутствие рядом в качестве «третьего плеча». Другой изливается многостраничными простынями, вываливая на бету все свои не только творческие, но и бытовые (семейные, рабочие), и прочие траблы. У третьего есть потребность время от времени поделиться с кем-то, кому доверяешь, не только печалью, но и радостью, получить слово одобрения или хороший совет. Это нормально. Вопрос только в том, насколько при этом автор осознаёт, что по другую сторону монитора — не менее живой человек, чем он сам. У которого даже если и нет собственных проблем в реале (что маловероятно), то есть душа, которую можно обидеть невниманием, ранить словом или вымотать постоянными перепадами настроения.       Тут мы переходим к той порой совсем незаметной грани, за которой бета — психотерапевт, слушатель и жилетка превращается в бету — боксёрскую грушу. Причём идёт постоянное перетекание из одного состояния в другое — в зависимости от того, с какой ноги встал сегодня автор. Есть такая разновидность, которую я называю «автор — американские горки». Сегодня у него всё зашибись, он охотно общается в личке, брызжет смайликами и комплиментами, шлёт прикольные картинки и ссылки, а ночью у его кошки случается понос, и наутро бета автоматически превращается в объект, на котором автор вымещает свою бессонницу и плохое настроение. А на ком ещё вымещать? На реальном окружении? Нельзя. На читателях тоже — обидятся, уйдут и лайки заберут. Как ни крути, бета — самая подходящая мишень. Всегда на связи, высоким доверием облечена, поддержку обещала — вот пусть и отдувается.       В этой категории есть особо любимый мною подвид «автор — крылатые качели», неиссякаемый источник острых ощущений. Самое оно для беты — адреналинщицы. Или для беты, тренирующей дзен. Сначала эти качели раскачивают меня на волнах приятных эмоций, всё выше и выше вознося к солнечному небу, а потом из самой высокой точки, на пике эйфории, резко сбрасывают вниз. И пока я пытаюсь понять, что вообще произошло, качели возвращаются из поднебесья и добивают ударом в лоб (сама виновата, не успела отползти). Сижу, держусь за голову и улыбаюсь, счастливая: бьёт — значит любит.       А теперь я без стёба отвечу на закономерный вопрос — зачем терпеть такое к себе отношение? Да не́зачем, конечно. Одно нажатие волшебной кнопки, и автор отправляется в одиночное плавание (и эта мысль, чего греха таить, мстительно греет душу). И не от каждого станем терпеть, всё зависит от степени близости, доверия, взаимопрорастания. От того, насколько сильнее обид любовь и благодарность — об этом тоже будет речь. В пресловутом «бьёт — значит любит» есть своя правда, да простят меня феминисты. Потому что здесь, как и в жизни, люди чаще всего срываются на самых близких, на тех, в чьей любви и прощении уверены без клятв и заверений, просто по умолчанию.