С того света
30 января 2020 г., 13:49
— Прошу прощения? — переспросила Кируми, услышав последние слова и пришла в некороторое замешательство, включая всех остальных абсолютных студентов, — В каком смысле «воскресить»?
— Если это ваша очередная идиотская шутка, то не очень смешно, — по телу Кайто пробежалась волна мурашек. Он ненавидел всю эту тематику сверхъестественного и даже нескрытно боялся её, потому ранее сказанное незамедлительно выбило его из своей колеи.
— Нет-нет, мы серьёзно! — попробовала оправдаться Монофани.
— В точку, — подметил Моносукэ, — Если бы мы шутили, то Вы бы сейчас все уже от смеха посдыхали и игра закончилась, ха-ха.
— А. Что. В. Этом. Смешного? — вдруг вмешался Монодам, который хранил молчание уже достаточно долгое время, — Смерть. Никому. Не. Доставит. Удовольствие.
— Ой, у кого-то язык развязался?
Маки пробормотала, прервав будущую взбучку:
— Вы не ответили на наш вопрос.
— Кхм, — розовая мономишка прокашлялась, — Простите, но папочка сказал нам, что мы должны сообщить вам о проведении обряда воскрешения как можно скорее, ибо эта возможность временная.
— Вы сможете воскресить любого, кто умер в этой игре за последние две главы, дабы увеличить количество человек или же просто сократить жертвы. Время ограничено, как уже сказала моя сестрёнка~, — продолжил очкарик, злорадно хихикнув.
— Жаль вас расстраивать, но вы думаете, что мы действительно на это поведёмся? — Рантаро настойчиво сложил руки груди, — Мы своими собственными глазами видели, как умирали остальные, не вешайте нам лапшу на уши!
— У-пу-пу-пу, но это действительно так! Мы не врём.
— А может, всё, что мы видели — было самым обычным представлением? — вдруг прозвучало издалека очень тихо, но с такой интонацией, что это услышал практически каждый.
Анджи стояла смирно в серединке помежь Корекиё, Тэнко и Химико, с уверенной, радостной, но вовсе не наполненной добротой, а невероятно жуткой улыбкой
— Может, все, кто умер, сейчас наблюдают за нами где-то в другом месте? И того, кто будет воскрешён, сразу отправят к нам, как ни в чём не бывало?
— Ты вообще осознаёшь, что говоришь? — Рёма разозлился не на шутку, — По твоему, мы слепые, чтобы не отличить подделку от настоящего тела? Уж я-то точно в этом разбираюсь получше тебя.
— Даже, если так, почему бы нам не попробовать, раз Монокума даёт возможность? Вот только… — она сделала паузу, — Надо решить, кого будем воскрешать~.
— Не говори за нас.
— Анджи хочет воскресить друзей? Но как? — Гонта больше всех не понимал, что происходит, — Ведь Кокичи, Шуичи, Миу и Киибо ушли… Наших друзей больше нет…
— Их уже никакая магия не вернёт, так что, мы просто тупо теряем время! Хватит командования, я свою точку зрения не поменяю, чтобы там со мной Тэнко не сделала! — Кайто сжал кулак, угрожая на клуб поклонников Атуа.
— Хмм, — беловолосая девчушка словно демонстративно игнорировала все возражения в свой адрес и настаивала на своём, рассуждая вслух, — Странно, из-за напоминания Гонты, я теперь думаю, что нам даже некого использовать для этого ритуала.
— Э? То есть?
— Ну… По сути, каждый из умерших представляет для нас неплохую такую опасность. Кокичи устроил суматоху, из-за которой произошло первое убийство, да и вообще, он был довольно проблемным. Киибо вышел из строя. Нет вероятности, что он станет прежним, если воскреснет. Миу просто сорвалась, но так или иначе, она совершила убийство. А вот Шуичи… Он был слабым звеном. Если он стал жертвой на первом классном суде, вероятно, что его убьёт кто-нибудь ещё, ибо лёгкая добыча, поэтому…
— Ч-что?! — внезапно перебила её Каэде, — Ты хоть сама поняла, что сказала?!
— Хмм? У кого-то опять начинается приступ истерики из-за телячьих нежностей с нашим детективом? — она ехидно улыбнулась, — Я сказала по факту, так что, не раздувай из мухи слона!
— Да как тебе не стыдно такое говорить?! — Акамацу стала срываться на крик от нахлынувших эмоций, — Шуичи забрал на себя всю ответственность на первом суде, хоть он и не был виноват в случившемся! Убийцей мог стать, кто угодно, включая тебя!
— Это бы не случилось ни в коем случае! — последовала усмешка, — Атуа ни в коем случае не допустил бы моей смерти. Если Шуичи попал в ловушку Цумуги и стал виновным, значит, ему с самого начало это было предначертано. Иными словами — суждено умереть! Мы не можем оспорить решение Бога в этом плане, так что в воскрешении Шуичи нет совершенно никакого смысла!
Но радость Анджи сейчас никто не мог прочувствовать, кроме неё самой. Несколько минут стояла подозрительно долгая тишина, но только прислушавшись, можно было понять, что со стороны Каэде раздавались странные звуки, напоминающие стук зубов. Только всмотревшись в очертания её лица, Кайто и Маки, стоящие рядом, увидели, что оттенок её кожи покраснел.
— Забери слова обратно… — пробормотала она уже будто не своим, а совершенно чужим голосом.
— А? Ты что-то сказала? Я не расслышала, прости.
— Да… Я сказала… Забери свои слова обратно! — громкий крик раздался на всю столовую. Всего доля секунды, и девушка метнувшимся пятном пронеслась мимо всех остальных абсолютных, а после, яростной хваткой вцепилась в плечи Анджи, начиная её трясти.
— К-Каэде! — Момота, Кируми и Рантаро сразу поспешили её остановить и принялись оттягивать блондинку, которая вырывалась, как могла. Тем временем, Корекиё, Химико и Тэнко оттягивали побитую Анджи уже в другую сторону.
— Я придушу тебя, если не возьмёшь свои слова обратно! — на лице пианистки выступили слёзы, но она продолжала бороться, — Отпустите меня, чёрт возьми!
— У-у-у, — а вот теперь на лице Ёнаги читалось большое удивление, — Какое ужасное зрелище... Кажется, мы нашли первого потенциально опасного человека в нашем обществе! В таком случае, чтобы ты никого не поколечила, даю слово, мы все проголосуем за тебя, если кто-то вдруг умрёт! Извини, но незачем тебе своевольничать.
— Да отпустите! Вы что, на её стороне?!
— Каэде, хватит! — Кайто не выдержал и тоже поднял голос.
— Ты не в себе успокойся, — добавила Кируми.
Но было поздно. Музыкантша наконец вырвалась из хватки, но сил на сопротивление уже просто не было. Все конечности устали так, словно преодолели марафон! Хрупкое тельце упало на колени, но боль уже не имела никакого значения. Каэде было всё равно. Единственное, чего она сейчас хотела — услышать объяснения остальных.
— Кайто, почему?! — её голос дрожжал, но она пыталась не сдаваться, — Даже, если обряд — лишь сказка и ничего не получится, то почему?!
— Я… — юноша замер.
— Шуичи ведь не был виноват, как ты можешь позволять ей такое говорить? А если ритуал был правдой — разве Шуичи был настолько бесполезен, чтобы мы не дали ему шанс?
— Замолчи…
Астронавт вдруг сжал свои кулаки, словно проигнорировав всё сказала Каэде и та, до сих пор не понимая, что происходит, опешила ещё больше от сказанного своим другом.
— Ч-что?
— Ты сама сейчас позоришь честь Шуичи. Ты думаешь, что какой-то дурацкий обряд позволит нам его вернуть, даже, если это правда? Шуичи умер, очнись! Я отказываюсь верить в сверхъестественное, пусть и боюсь его. И всё-же… — парень сжал зубы, — Если Монокума каким-то образом действительно вернёт нам того, кто умер, это будет уже не наш Шуичи! Наш отдал жизнь, чтобы мы все были в безопасности! Как ты не можешь понять такой простой вещи?!
— Н-но… Анджи…
— Мы не должны бить друг друга, эти глупые медведи только этого и хотят! Хватит изображать из себя соплячку, соберись! Пока ты не возьмёшь себя в руки, я отказываюсь быть твоим учителем!
Последние слова прозвучали громче и больнее всякого удара молнии, в сопровождении растерянных, и покосившихся взглядов всех оставшихся участников игры Монокумы. Никто из остальных не был сейчас на стороне Каэде Акамацу, но и не на стороне Анджи, исключая Корекиё, Химико и Тэнко. Единственное, что можно было сказать наверняка — о попытке воскрешения Шуичи Саихары не могло быть и речи.
— Д-да будь… — горячие слёзы наконец полились из её глаз по щекам и выкрикнув из последних сил, что остались, блондинка вскочила с пола, а после понеслась прочь из столовой, лишь бы не показывать свою слабость, — Да будь вы все прокляты!
***
Долго она успокаивалась в своей собственной комнате. Но как ни странно, плакать хотелось не только из-за всеобщего давления. Ещё одной причиной слёз был стыд, разъедающий всё изнутри. Она ведь обещала самой себе, обещала Кайто, обещала Шуичи, что не будет плакать… Но почему в груди так больно? «С каких пор ты стала такой слабой?» — повторялось в голове ежесекундо. Всё, что сказал Кайто не могло забыться само по себе. Да и Анджи… Что с ней, вдруг, такое стряслось? До второго классного суда всё было по-другому. Но сейчас, её будто подменили. Или же… Анджи Ёнага была такой с самого начала, просто никто не мог распознать её настоящую натуру? А возможно, она просто её не показывала. Но есть также третий вариант: она просто пытается подстраиваться под Корекиё, ибо её общение с ним, в последнее время, многократно удвоилось. Что же из этого правда? Сейчас ответы на эти вопросы никто не даст. Нужно просто ждать.Даю слово, мы все проголосуем за тебя, если кто-то вдруг умрёт!
Что ж, теперь все, наверняка, будут её игнорировать… "Боже, Шуичи, ради Бога, прости меня" повторялось в голове снова и снова, раз за разом. Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей от всей этой суматохи и занять голову чем-то другим, девушка надумала спустя столько времени заглянуть в шкафчик, где хранились найденные ранее записки, которые были доверены ей на временное хранение. Знали об этом далеко не все, а только владельцы лабораторий, которые открылись после первого классного суда. Вот только вся проблема состояла в том, что сейчас ребята пойдут осмотривать новые открытые лаборатории и вероятно, найдут что-то ещё, не поставив Каэде в известность. В прочем, она расчитывала на подобное с самого начала, так что не велика потеря… И всё-же, куда делась самая первая страница? Быть может, кто-то всё-таки нашёл её, но спрятал от чужих глаз? — Кто же ты такой? — спросила риторически Акамацу у человека, рукой которого были написаны записки, и взглянула наверх, хоть там ничего и не было, — Где ты сейчас? Твоё исчезновение как-то связано с Цумуги, верно? А если нет… То почему ты не сражаешься со всеми нами?***
— Знаешь, я уже давно думал о том, чтобы забыть всё это, как страшный сон. — Что ты имеешь в виду? — Ну… Какой в этом всём смысл? Я просто хочу закончить всё это, но не могу. И никто здесь не может, не только я один. — И что ты предлагаешь делать? — Раньше мне не было ведомо, как остановить Монокуму и Цумуги. Но сейчас… Кое-кто открыл мне глаза. Я знаю, как закончить игру. — А?! — Я вернусь, Каэде. Очень скоро я вернусь, поверь. Я пойду на всё, чтобы рассказать тебе. Только прошу, дождись меня… И сама всё узнаешь.***
Никто не знает, сколько времени прошло с тех пор, как пианистка села у зеркала и просто без всяких эмоций смотрела на зеркальное отражение самой себя. Слова Шуичи были всего лишь фальшивыми воспоминаниями о Саихаре из сна, но… Его голос был так реален и наполнен таким большим количеством боли… Будто настоящий Шуичи попросил ждать, дабы ответить на все вопросы, которые Каэде прокручивала в своей голове уже довольно долгое время. Интересно, связан ли этот сон как-то с обрядом воскрешения? В любом случае, думать или не думать — не прийдёшь к правильному ответу, если не знаешь всех деталей. Время медленно начало подходить к завтраку и громкий звон оповещения мономишек о наступлении утра прозвенел на всю академию. Что ж, пора начинать думать логически. Нет значения, что вчера Каэде устроила. Без разницы, если все забудут о её существовании, как о страшном сне. Даже Кайто… Чтобы ни случилось, она не будет жалеть о том, что сказала. Потому что Шуичи правда не заслужил тех ужасных слов. Коридор, в этот раз, казался длиннее, как ни странно. Быстрая прогулка от общежития до столовой обычно занимала минут семь ходьбы пешком, если не меньше, но в этот раз, что-то было не так. Словно, в глазах таилось чувство, что вокруг изменилось окружение. Остановившись, Каэде не выдержала этого напряжения и осмотрелась, а после, наконец поняла, что не давало ей покоя. Только что она прошла мимо двух новых проходов в коридоре, которых раньше, как нельзя не приметить, точно раньше не было. Видимо, вчера ребята действительно решили осмотреть новые лаборатории без пианистки. Если уж не хочется напрашиваться на проблемы, было бы неплохо поговорить с Анджи. Извиниться за свои слова Каэде, как уже упоминалось, не станет, но разъяснить пару не помешает. А то вдруг её из-за вчерашнего запрут в какой-нибудь комнате или вообще изолируют от общества, раз она «так опасна и кидается на людей». Однако, этому плану не суждено было сбыться. Громкий звук падения чего-то тяжёлого и большого моментально заставил девушку вздрогнуть, пусть грохот и был на достаточно большом расстоянии. — Чёрт возьми! — прошёл буквально один день со второго классного суда, а чья-то жизнь уже была в опасности. Собрав все силы в кулак, Акамацу ринулась в новой коридор на источник шума, бормоча шёпотом все молитвы, что она только знала. Может, ещё не поздно? Пожалуйста, скажите, что эта вещь, что упала, никого не придавила! Иначе…***
Пробежка по коридору пусть и была быстрой, но оглядеть обстановку, всё-таки, на удивление, вышло. Помещение напоминало какую-то жуткую тёмную гробницу Амон Ра, а со сторон в уши била музыка, будто с тематикой Индии или какого-то древнего племени. Монокуме, видимо, приспичило позаниматься историей. Один рывок и дверь, откуда, предположительно, раздался звук, распахнулась, ударившись бортиками об стену. — Что тут происходит?! — вскрикнула Каэде, но меньше, чем через секунду, в её глазах потемнело. Голос пропал. Ноги подкосились и готовы были рухнуть на пол, прямо как вчера в столовой. Пальцы начали дрожжать, а светленький ахогэ встал дыбом вместе со всеми остальными волосами. Если бы пианистка сейчас видела себя со стороны, то подумала, что видит мертвеца, учитывая, насколько она побелела. Перед ней сейчас стоял… Шуичи Саихара. Самый, что ни на есть настоящий… Шуичи Саихара — абсолютный детектив! Вот тут и треснула психика молодой девушки, что пережила слишком много потрясений за последнюю неделю. Веки медленно стали опускаться, ограничивая взор, словно обладали собственной волей, а сердце, что колотилось бешеным ритмом и выскакивало из груди, теперь ушло в пятки. Даже не поняв, что конкретно случилось, кожа внезапно почувствовала прикосновение чего-то холодного и твёрдого. Верно, это был пол. Потеряв опору, последний кусочек света из того, что было видно перед глазами, пропал и всё погрузилось в мрачную, однотонную и пожирающую всё на своем пути, темноту.
