Виртуальный диалог - ещё не диалог

                           — Поехавший ублюдок, ты что творишь?! — с угрозой закричал Кайто Момота, моментально вскочив с пола вместе Каэде Акамацу, после чего сделал несколько торопливых шагов назад на пару с девушкой и, стараясь прикрывать ту своей спиной на случай, если у их «прекрасного товарища» опять появится желание швыряться тяжёлыми предметами. А судя по его глазам… Да, верно, он как раз и собирался это сделать.       Но что послужило причиной всему тому, что сейчас происходит? Рантаро мёртв. По крайней мере, был мёртв. Кайто, Маки и Каэде видели это собственными глазами. Но теперь в этом никто не был уверен. Как это понимать? Кто-то успел провести тот самый ритуал воскрешения, о котором когда-то давно говорили мономишки? Да ну, бред какой-то. Верёвка порвалась и Амами не умер? Тоже слабо верится, его тело не подавало никаких признаков жизни, когда ноги пианистки и абсолютной наёмницы ступили на порог лаборатории. Что же тогда? Неужели парень устроил сцену с подставным суицидом? Вот это звучит уже более разумно. Но для чего? Каков был его план действий?       — Ран… Р-Рантаро… — всё ещё шокированная Каэде не могла поверить своим глазам, будто банально не замечая намерения своего друга, который уже приближался с поломанной табуреткой в руке и уж очень заметной подавленностью в глазах. Он точно не будет колебаться.       — Пошли вон отсюда… У вас есть три секунды, чтобы исчезнуть, ясно? Иначе я за себя отвечаю, — невероятно монотонно пробормотал парень, от чего в правдивости его слов не появлялось ни капли сомнения. Он на взводе. И он действительно сейчас пришибёт их со всей силы, если они не унесут ноги.       Но абсолютный астронавт просто так сдаваться был не намерен. Ишь, какой король. Сперва воспользовался доверием Каэде, вытащил у неё деталь, заныкался в комнате один одинешенек, заставляя всех войти в невыгодное положение, состоящее из переживаний и проблем с дежурством, потом вообще коньки якобы отбросил, а теперь жаждет кровопролития, угрожая тем, кого он сам же и предал. Хорошо устроился, ничего не скажешь. Вот только играть «роль жертвы» долго он не сможет.       — Да что с тобой, чувак? Тебе верёвкой ещё и извилины что ли передавило? Мы думали, что ты выпилился!       — Хах, представь себе, я это и сделал! — последовал тихий саркастический смешок, после которого отчаяние снова накрыло парня с головой, не успела пройти и секунда.       Эти глаза… Боже, в них правда можно утонуть, они словно пропасть глубокого океана, в котором ты встретишь свой конец, стоит тебе едва зайти на мелководье. А этот голос без всякого намёка на эмоции напоминает журчание воды в этой самой пропасти. Нет, даже не журчание, потому что всё, что слышно на такой глубине, — пронзительная тишина, которая время от времени меняется на пугающее мычание здешних обитателей глубоководного мира.       — А знаешь, для чего, Кайто? Для того, чтобы Каэде не пришло в голову вонзить в меня те ножницы. То, что мертво — уже не умертвить по новой же, не так ли? Клоуны.       Момота замер, да причём так, что со стороны даже могло сложиться впечатление, что время для него остановилось. Уж слишком много шокирующего за столь короткий промежуток времени. Но вот если говорить о самой пианистке, то это ощущение было умножено раз так на пять, если не на десять. Амами хоть сам понял, что сказал? Каэде? Ножницы? Вонзить хотела? В Рантаро-то? Серьёзно? Она всё это время была с другими студентами, в число которых как раз входил Кайто. О каких вообще ножницах сейчас говорит абсолютный неизвестный? Может, верёвка всё-таки порвалась и он ударился головой, когда упал?       — П-погоди-погоди! — девушка вытянула руки, пытаясь успокоить стоящего перед ней нападающего, чтобы дать тому хоть немного осознать, что она не понимает, о чём речь, — Рантаро, объясни поподробнее, что я якобы ещё раз хотела сделать? «Вонзить ножницы»?       — У тебя наглости хватает ещё мне просьбы какие-то озвучивать? — его губы в очередной раз растянулись в пугающей улыбке, но теперь от неё веяло ещё и непереносимой ноткой печали, — Я, конечно, знал, что я ужасно поступил, когда украл у тебя деталь, но опускаться до такого с твоей стороны… Хватит.       В области век неприятно кольнуло, в носу появилась излишняя влажность. Вот как ещё до него достучаться? Каэде чуть инфаркт не хватил, когда она увидела повешенное тело своего дорогого друга, что произошло совсем недавно, а он что в ответ? А ничего. На кой чёрт ей пытаться его убить? Да и когда она бы успела?       — Да я правда не знаю! — увы, но она не выдержала, уже почти сорвавшись на крик с выступившими слезами, — Мы с Маки пришли, ты уже висел, я ничего не делала!       — Я подтверждаю, я тоже тут был! — подхватил Кайто, — Возможно… Ну… Ты её с кем-то перепутал? Ну сам подумай, зачем ей твоя смерть? Она все эти дни только и думала о том, как ты здесь: не одиноко ли тебе, не умираешь ли ты с голоду. Да Боже мой, она даже забила на то, что ты её обокрал, можно сказать!       На мгновение на лице Рантаро действительно промелькнуло сомнение. Видимо, его всё же немного тронуло услышанное, от чего тот, что было уж очень заметно, даже ослабил хватку поломанной табуретки, которая всё ещё угрожающее находилась в его руках.       — Ну правда, какие у тебя доказательства? Давай ты уберешь эту деревяшку и просто расскажешь нам всё по порядку. Тем более, что у нас не так уж и много времени, расследование не будет ждать.       В ответ ничего не последовало, но вот взгляд парня продолжал говорить сам за себя, как и то, что он уже секунд десять не спускал его с пианистки, которая уже давно избавилась от каких-либо намёков на свои рыдания и твёрдо произнесла:       — Рантаро. Не знаю, что там увидел или напридумывал себе, но… Клянусь, я никогда не хотела причинять тебе какой-либо вред. И я… — но она снова дала слабину и на пару с новой порцией слёз на её симпатичной мордашке возникла ещё и невероятно яркая улыбка, — Я безумно счастлива, что ты в порядке. Я думала, что мы потеряем сразу троих…       — Троих? — его брови дрогнули.       — Да-а-а, тут такое дело… — Кайто повернулся к висящему наверху телевизору, удрученно вздыхая, — Полагаю, ты слышал объявление?       Последовал неуверенный кивок.       — Ну, в общем… Кхем… Странно, что я так об этом говорю, словно это что-то обыденное уже, но Гонту кто-то заколол. Кируми в тяжёлом состоянии, её Маки сейчас откачивает.       — Гонту? — Амами не на шутку удивился, — Постой, в смысле Гонту? Он гигант, каким обра…       — Мы же говорим, давай ты уберёшь все посторонние предметы, а дальше обсудим.                     

***

                           Коридор встретил трио разгуливающих быстрым шагом студентов до жути пугающей тишиной, почти самостоятельно создающей условия, в которых каждый находящийся здесь человек мог услышать своё собственное сердцебиение. А оно, кстати, было довольно громким, что во всей случившейся ситуации не особо удивляло. Пусть это и невероятно ужасно, мерзко.и до жути грустно звучит, но у выживших во всём этом кошмаре ребят уже банально выработалась привычка к такому. Каждое убийство шокирует их, каждое новое испытание заставляет разум потихоньку трескаться, но они привыкли к тому, что сейчас творится в стенах этой академии. Сейчас ты разговариваешь с каким-нибудь симпатичным парнишкой или девушкой, вы уже начали дружить, встречаться, строить планы на будущее. Или… наоборот. Вы только познакомились. А уже на следующий день этот человек покидает игру, ведь его жизнь забрал кто-то другой. Или же он сам опустился до того, чтобы лишить кого-то жизни, а потом его заставляют до смерти мучиться на электрическом стуле, почувствовать, как на него что-то падает, встретить свою смерть исколотым в горячем песке… Это поистине ужасно. Жестокость Цумуги не знает границ. Дело даже не в Монокуме. Всему виной именно эта косплеерша, возомнившая себя кем-то, кому дозволено распоряжаться чужими жизнями. Да, никакой мотив не может оправдывать убийство. Но есть ли, к примеру, здесь вина Шуичи? Он даже не знал о том, что сделал, на него это просто спихнули. А Миу? Какой бы грубиянкой и лгуньей ни была эта похотливая девица, но она просто пыталась себя защитить. Корекиё — психически больной человек, тут вообще момент спорный. А вот насчёт Анджи… Всем хотелось самим узнать причину. Ради записок? Да что там такого было в этих записках, что она убила лучшую подругу и подставила Киё, что привело к его смерти? Очень хороший вопрос, так и оставшийся без какого-либо ответа.       — Мы же попросили тебя убрать эту штуку… — Кайто с опаской взглянул на рядом идущего Рантаро, который так и не выпустил из рук предмет самообороны, но на теперь это была уже не табуретка, а всего лишь одна из её четырёх ножек. Со стороны выглядит безобидно, но учитывая то, как она сломалась… Если наконечником ударить в живот, то будут огромные проблемы.       — Это для подстраховки, — всё так же холодно ответил Амами, не спуская взгляд с собеседников, словно готовясь к тому, что они вот-вот на него набросяться.       — Я всё же не понимаю, Рантаро, — максимально спокойно ответила ему Каэде, время от времени опуская глаза на его «оружие». Вряд ли он устроит драку. По внешности может и есть совпадения, но вот по характеру тот никогда не был похож на хулигана. Наверное, правда за свою безопасность просто переживает, но вот действительно нанести увечья побоится. Хотя, он ведь чуть не пришиб их в лаборатории, всякое возможно, — Чем я перед тобой так провинилась, что ты меня во враги записал?       Но парень предпочёл промолчать.       — Рантаро, прошу тебя, ну пожалуйста. Не играй в молчанку. Мне правда это важ…       — Все эти дни я сидел только в лаборатории. Даже в туалет не выходил, потому что вы меня караулили.       В какой-то момент он запнулся о собственные ноги, потому что был уж слишком сконцентрирован на собственных словах, после чего с заметной неловкостью потоптался на месте. Хочет ещё что-то добавить? Было бы славно, потому что информация про то, что он сидел на одном месте и так очевидна.       — И… — губы студент дрогнули. О Боже, что это? Ему стыдно? — У меня были причины у тебя деталь стащить, прости…       — Да, я так это и поняла. Я не злюсь, я ведь тебе уже говорила, — пианистка постаралась выдавить из себя улыбку, но цель, к сожалению, не была достигнута. Приготовившись к чему-то страшному, она добавила, — Однако?       — Однако потом я понял, что без еды я там торчать не могу, а есть то, что мне на подносе приносят — весьма опасно. Ну и, в общем, Монофани, что было очень кстати, оказалась рядом.       — Стоп… — Кайто остановился, шокировано таращась на носителя никнейма «моряк» в моночате, — Ты хочешь сказать, что ты воспользовался ей, чтобы проверять еду, которую мы тебе давали?       Рантаро кивнул, да причём так просто, что это напугало Момоту ещё пуще прежнего:       — Чувак, тебя Монокума в порошок сотрёт! Ты как её кормил, что она сдохла?! Ложку ей в глотку пихал?       — Нет. Не я её убил. Первое время всё было нормально. Благодаря такой проверке через Монофани я наконец смог поесть. Но в последний раз она позеленела. Потом у неё начались судороги и пошла пена. Еда, которую вы мне так «любезно» предоставили, была отравлена, Кайто.       На это ответить было уже нечего. А ведь и правда… Труп Монофани лежал рядом с местом самоубийства владельца лаборатории. Все внешние признаки говорили о том, что она умерла от отравления. Значит, кто-то действительно воспользовался ситуаций, в которой Рантаро приносили еду под дверь, а потом подсыпал ему яд? Вот только откуда взяться яду? Или же убийца спланировал всё подобно Корекиё, который когда-то чуть не отравил Анджи и Тэнко?       — Она так громко плакала… — честно признался юноша, прискорбно вздохнув от нахлынувших, — Мне было её очень жалко. Даже, если она робот, который напал в тот день на Киибо, да и на нас охотилась тоже. Но я не мог иначе. Я бы оказался на её месте, если бы не сделал этого.       — А что случилось дальше? — с надеждой на ответ спросила Акамацу.       — Ну, я понял, что если убийца знает, что я начал есть, то он придёт проверить, всё ли у него вышло. А если и нет, то это отличная возможность меня прикончить даже без яда. Монокума, кажется, ввёл правило, что можно вламываться только с намерением убить, если не ошибаюсь?       — Так и было, — почти монотонно ответили соигроки.       — Ну вот.       Каэде остановилась посреди коридора, что стало сигналом для остальных последовать её примеру. Рантаро удивлённо склонил голову, а Кайто навострил уши.       — И ты считаешь, что это была я? Я правильно понимаю? — поинтересовалась девушка, глядя подозревающему её ученику прямо в глаза, в которых отображалось сомнение. Да, он точно её подозревает.       Амами явно хотел снова уклониться от ответа, но не стал, устремив взор куда-то в потолок.       — Я повесился для того, чтобы сохранить себе жизнь. Поэтому, в попытках обмануть убийцу, я встал на раму картины и задержал дыхание настолько долго, насколько только мог, — последовал смешок, — Был велик шанс, что я правда задохнусь, стоит мне только оступиться. Даже один сантиметр мог привести к тому, что моя нога просто соскользнула бы с рамы. Всё было бы кончено.       — Но результат говорит сам за себя. Мы все поверили ведь, — Кайто почесал затылок, довольно громко цокнув, — Даже Маки не поняла ничего.       — Да, вот только я не мог увидеть того, кто пришёл. Мне нельзя было показывать признаков жизни. А голова, ну, сами помните, была опущена. Но тень вломившегося в мою лабораторию человека уж очень напоминала женский силуэт. И он явно был с ножницами в руках. Да и я слышал, как этот человек что-то недовольно бормотал себе под нос. Это точно не мог быть мужчина.       — Погоди. И ты, мать твою, только по тени и этим бормотаниям сделал вывод, что это Каэде?       — Нет. Это могла быть и другая девушка, согласен. Но у неё был мотив. Я ведь предал её. Она не похожа на того человека конечно, кто мстил бы из-за такого, но… Просто был ещё один очень важный фактор, который я должен был учитывать.       — Какой именно? Хватит резину тянуть, говори уже! — Момота заскрипел зубами.       Но Рантаро не спешил делиться объяснениями и в итоге всего лишь покачал головой.       — Это связано с записками, если в общем. Но сейчас я не могу об этом сказать. Если доживу до суда и ты правда окажешься невиновной, — обратился тот к Акамацу, — то тогда я, так и быть, расскажу, почему тебя обокрал. Как и то, что написано в записках.       — Ты их… Читал уже? — глаза абсолютного астронавта полезли на лоб, а вот по лицу Каэде сейчас сложно было сказать, что она думает на весь этот счёт.       Парень пожал плечами:       — Я сразу понял, что речь обо мне, когда мы прочли стихотворение, даже, если холст был порван и часть текста была утеряна. Но я не знаю, почему Анджи выбрала именно меня, буду честен.       — Ну хоть намекни, что там!       В мгновение ока взгляд Рантаро снова помрачнел. Почему он так сильно не хочет рассказывать? Чтобы не отвлекаться от расследования смерти Гонты? Или же правда о собственной шкуре только печётся? Впрочем, странно было бы осуждать его за это, он правда чуть жизни не лишился.       — То, что вам знать пока не следует.       Его голос в очередной раз напоминал нечто нечеловеческое, да причём настолько, что он мог бы даже конкурировать с голосом Киибо, потому что в нём отсутствовали какие-то намёки на эмоции. И эта подавленность вывела ребят из колеи только ещё больше. Что же там находится? Что-то страшное? Что-то, что приведёт к тому, что все, кто это увидит — впадут в отчаяние?       — Маки уже ранее упоминала про флешку, верно? Благодаря Анджи она попала мне в руки вместе с записками. И, поверьте мне, после того, как вы посмотрите то, что записано на этой флешке — дороги назад не будет.       — Чего…       — Я не хочу оправдывать поступки Анджи. Она поступила, как полнейшее чудовище. Но… После просмотра я начал немного понимать, почему у неё поехала крыша.       Каэде сглотнула тяжёлый, подступивший к горлу ком, а следом за ней так же поступил и Кайто. Анджи, несмотря на свою одержимость неким Богом по имени Атуа, была самым настоящим лучиком света, который дарил всем радость и шедевры своего собственного стиля в искусстве. Даже всегда сонная и недовольная Химико её полюбила, а странный и вечно придерживающийся одиночества Корекиё назвал её своим другом. Выходит, именно то, что написано на флешке, как раз и заставило её запятнать руки кровью? Всему виною именно флешка?       — Рантаро, давай кое-что уточним, — наконец успокоившись, попросила музыкантша, — Я тебе поклялась, что это была не я. Но если ты мне не веришь, то можешь спросить у Рёмы и Маки. Мы с ними почти всё это время были вместе, они могут подтвердить моё алиби. Я не знаю, какое у тебя там ещё доказательство в рукаве, но…       Парень не произнёс ни слова, ожидая продолжения фразы. Ему незачем её перебивать, даже если он всё еще не уверен в правдивости её слов. Пока что он цел и невредим, а это сейчас главное.       — Но поклянись и ты мне тоже, что после того, как мы переживём суд — между нами всё будет, как раньше!       На сей раз она наконец смогла широко улыбнуться, чем несколько шокировала подозревающего её юношу. Сколько бы раз её не предавали, но она никогда не сможет кого-то возненавидеть. Он обокрал её, воспользовавшись ее доверием, чуть не прибил её табуреткой, предъявил обвинения в покушении, не хочет верить её словам, но она всё равно не может не волноваться о нём. Она дорожит так же сильно, как дорожит всеми остальными.       — Твоя доброта не знает границ.       — Ты мне льсти…       — Но я не смогу простить себе такого обращения с тобой, если ты правда окажешься невиновной. В конечном счёте, ты так беспокоилась обо мне всё то время, которое мы провели здесь. Уверена, что хочешь держать такого ненадёжного человека рядом и впредь?       — Конечно, — ответила Каэде почти без раздумий, всё так же тепло улыбаясь, — Ведь ты… мой дорогой друг, Рантаро.