Виртуальный диалог - ещё не диалог

              «А? Что случилось? Что это за место, как я тут оказалась? Здесь очень темно… Я не могу двигаться. Как странно. Ещё и этот металлический запах… Словно кровью отдаёт. Откуда он исходит?»       Абсолютная пианистка Каэде Акамацу стояла в кромешной тьме, не имея ни малейшего представления о том, что с ней произошло и как она могла оказаться в совершенно другом месте за одно короткое мгновение, которое не успела даже ощутить. Комната классного суда, закрытая академия, все её друзья в один момент куда-то пропали, а вокруг остались лишь мрак и непереносимая вонь сырого металла, что ударила в нос так же резко и внезапно, как и пуля ударила в висок Каэде, когда та предпочла смерть своему спасению, дабы её друзья не пострадали. «Точно… Я вспомнила. Мы играли в русскую рулетку. Но почему я всё ещё жива? Ох, стойте! Неужели… Нет-нет, я ошибаюсь, Рантаро не пожертвовал собой ради меня, я точно умерла»       И она могла бы ещё очень долго гадать, почему она здесь и почему всё ещё в сознании, если бы её светлую макушку не озарила сверху невероятно яркая вспышка, сперва ослепившая Каэде, а потом уже подвергнувшая её в шок. Вокруг было всё ещё ужасно темно, но теперь она могла хотя-бы рассмотреть собственные руки. Вот только узнав она заранее о том, что конкретно будет на этих руках, она бы предпочла, чтобы её глаза так и не привыкли к свету и остались в пучине мрака навсегда. Тот мерзкий металлический запах исходил не из тьмы и не из воздуха, а из её полу раздробленной головы и от окровавленных рук. Рукава её белой блузки пропитались ярко-розовой кровью а под ногами образовалась не менее яркая лужа. Любая другая девушка уже бы закричала во всё горло и не знала, что ей стоит делать и кого позвать на помощь, но Каэде не могла. Она словно потеряла, что голос, что возможность полноценно двигать конечностями. Она просто стояла на месте и в оцепенении рассматривала стекающую по её запястьям кровь, пока одна из её ладоней будто бы сама не потянулась к голове, нащупав в подбородке пульсирующую дырку от пули. Больно… Безумно больно. Настолько, что можно было бы свихнуться, но тело будто бы стало жить отдельно от разума. Словно Каэде не была больше его хозяйкой и не могла с этим ничего сделать, так и продолжив стоять на месте и ожидая какого-то чуда, что кто-то появится и объяснит ей, что случилось… И это чудо вскоре произошло.

Команда перемещения персонажа Каэде Акамацу в раздел «Смерть» запущена. Пожалуйста, дождитесь окончания загрузки.

      Не успела она опомниться, как перед её лицом возникла огромная голубая таблица с какими-то символами, а в самом её центре находилось окно загрузки с фотографией Каэде, когда-то живой и когда-то полной решимости… Ещё до начала всей этой убийственой игры. Что это? Это галлюцинации её ещё живого мозга после попадания в него пули? Или так выглядит Ад, в который её отправили за все её неудавшиеся попытки остановить игру?

Загрузка завершена. Добро пожаловать в отсек персонажей, Каэде!

      Голубое окно тотчас исчезло, а вместо него возникла огромная голубая дверь, распахнувшаяся перед девушкой с внезапным порывом ветра. Каэде всё ещё не знала, что ей стоит делать, стоит ли просто отдаться судьбе и переступить этот странный порог, но и выбора-то у неё тоже особо не было… Поэтому пианистка, сложив в голове все свои мысли, ещё раз огляделась по сторонам, в надежде увидеть позади Кайто, Маки, Рантаро или ещё кого-то из оставшихся в игре игроков, но этого не произошло. Ей больше нечего было терять. Теперь она одна. Они там, а она здесь. И если эта дверь — приглашение в саму Преисподнюю, то она примет его без колебаний.       Стоило Каэде зайти внутрь, как дверь тут же закрылась с громкими звуком, а непонятный голубой коридор засветился так ярко, что Акамацу снова зажмурилась, по привычке закрыв своё лицо руками. И лишь после того, как яркий свет постепенно погас, а глазам стала комфортно, девушка осознала, что снова может двигаться без ограничений, а металлический запах полностью ушёл, как и вся кровь с её рук. Каэде снова коснулась своего лица, ожидая нащупать ту же самую дырку от пули, но и эта дырка просто напросто исчезла, а сама Каэде стала выглядеть, как раньше. Она ещё раз осмотрелась по сторонам, начиная осознавать, что это не предсмертные галлюцинации и уж точно не её больная фантазия, ведь всё было уж слишком реальным… Каэде тяжело вздохнула, сделав несколько шагов к ещё одной голубой двери и в сомнениях коснулась её кончиками пальцев, после чего та сразу открылась и показала девушке ещё более сломавшую её здравый смысл картину… Картину, от которой все её потерянные ранее жизненные силы вернулись, всё тело получило невероятной силы разряд, а с губ сорвался тихий возглас.       Это была огромная комната голубого цвета, заполненная различной мебелью от книжных шкафов до совершенно непонятных вещей вроде антены и глобуса, находившихся где-то в углу, в то время как в пяти метрах, прямо в центре комнаты, стоял письменный стол, а за самим столом сидела никогда ранее не встречавшаяся Каэде длинноволосая девушка лет двадцати. В очках, с ободком и в полностью чёрной одежде. А рядом с ней… Стояли самые настоящие… Абсолютный лидер и абсолютный детектив: Кокичи Ома и Шуичи Саихара. Каэде была права. Всё это время она была права. В последние минуты своей жизни на последнем классном суде она была права. Они живы. Всё это время они были живы.       — Давно не виделись, Каэде.              

***

                    Со смерти Каэде Акамацу прошли сутки. Зал классного суда закрыл свои двери и в очередной раз оставил за собой непереносимое послевкусие скорби, которая уже давно стала неотъемлемой частью жизни всех игроков убийственной игры. Неважно, что они решат сделать и что попытаются предпринять: их всех ждёт один конец, которого даже самая целеустремлённая из их компании особа не смогла избежать. И если все ученики без исключения снова чувствовали свою вину за то, что не смогли это предовтратить, то в случае Рантаро всё было куда хуже… Не описать словами, насколько болезненно выглядел Амами, шагающий по коридору в свою лабораторию после всего, что он пережил за последние два часа. Ноги его будто были обременены тяжестью какого-то невидимого груза, взгляд потерял всякий прежний блеск, а по горлу будто изнутри прошлись наждачкой. Не стоит говорить, что он не смог и глаз сомкнуть. Воспоминания о Каэде, о её когда-то пленительной улыбке и звонком смехе… Они так и лезли в голову юноши, смешиваясь с воспоминаниями о её последних словах. Рантаро не чувствовал ни боли ни гнева. Он ощущал только пустоту, которая приковала его к полу, стоило ему закрыть дверь своей лаборатории. Он просто упал на пол и пролежал так очень много времени, не будучи в силах двинуть и мизинцем. И лежал он так до тех пор, пока его красные от истерики глаза не закрылись, а открылись уже рано утром.       — Хей, Рантаро! Ну ты и соня, сколько спать можно?       Вот только проснулся Амами в лаборатории не один и даже не с кем-то вдвоём и даже не втроём… Ведь весь круглый стол, отсылающий когда-то на пережитую им другую убийственную игру, был заполнен уже знакомыми ему лицами, конец которых он лицезрел ровно так же, как лицезрел конец Каэде.       — Да оставьте вы его, пусть спит. Что плохого?       — Да ничего, просто он обещал мне вчера рассказать про своё путешествие на остров Лулу, а сам разлёгся!       — Боже, вы такие шумные, давайте потише.       А вот и темноволосый парень, чем-то похожий на Кайто, очень красивая и активная девчушка, напоминающая Анджи, ещё один высокий и статный парень, который явно мог бы похвастаться невероятным сходством с Корекиё. За столом сидели абсолютно все, кого Рантаро потерял в предыдущей убийственной игре. Как бы он не хотел это скрыть, как бы ему не хотелось не оглядываться на прошлое, дабы ни о чём не сожалеть — это прошлое всё равно всегда догоняло его в самые неподходящие моменты и это повторилось именно сейчас, когда у Амами совершенно иссякли всякие силы бороться. Ему уже было банально плевать на всё. Сперва он пожертвовал Гонтой, чтобы сохранить свой секрет, а теперь пожертвовал ещё и Каэде, которая, даже зная о том, как он украл у неё детали, зная о его истинной двуличной натуре… зная о том, что он смолчал о причастности Кируми к смерти Корекиё… Даже зная всё это девушка не отвернулась от него перед своей смертью, предоставив ему и всем остальным возможность прожить ещё чуточку дольше, нежели быть казнёнными за то, что они все ошиблись, когда неверно выбрали убийцу Гонты. И всё же… Рантаро не мог принять такую жертву. Он вообще не мог принять факт того, что Каэде больше нет. Гонта, Каэде, Кируми… Никого из них больше нет по его вине. Да, Кируми поступила просто ужасно, но рассказав тогда Рантаро всем о том, какие козни на самом деле она строит, ничего из этого бы не случилось.       — Хей, Рантаро, ты куда? Не будешь ужинать?       — Да, не уходи! Поешь с нами.       Но Амами уже их просто не слышал. Все эти образы когда-то его живых соигроков из прошлой убийственной игры, когда-то столь значимые для него, теперь перестали иметь всякое значение. Он устал. Он слишком устал. Пора всё это закончить.       — Простите меня… — единственное, что смог выдавить он из себя, завязав вокруг своей шеи узел, который вот-вот должен был прекратить его страдания.       Теперь его самоубийство не будет фальшивым. Он больше не полезет в петлю с целью притвориться мёртвым, лишь бы защитить свою собственную жизнь. Он полезет в неё добровольно и молча покинет игру, последовав на тот Свет за Каэде. Проходит минута, две, три, а Рантаро всё так же стоит, не двигаясь с места, ведь его разум знает, что стоит ногам сделать шаг, как всё закончится. Нужно всё лишь перетерпеть какой-то мгновенный разряд боли и все проблемы исчезнут: эта академия, эта игра, эта роль юноши с ранее неизвестным талантом и амнезией, который почему-то дожил до этого момента. Ещё одно короткое мгновение и… Стук в дверь. Мёртвая тишина лаборатории оборвалась тихим, но уловимым стуком в дверь, доносящимся по ту сторону двери, которая разделила коридор и будущее место гибели Рантаро. И пусть отчаянное желание смерти было куда сильнее любопытства, Рантаро всё-таки опустился на пол и поплёлся к выходу, тайно молясь небесам, что ему просто послышалось и никто не сможет остановить его от неминуемого конца. И открыв дверь, парень уже было обрадовался, что его мольбы и правда были услышаны, но нет. Чтобы увидеть того, кто постучал дверь, достаточно было всего лишь опустить глаза. Ему не послышалось.       — Рёма? — тихо, хрипло, растянуто пробормотал Амами, столкнувшись с мрачным взглядом своего товарища, — Что ты здесь делаешь?       — Это я должен спрашивать, что ты здесь делаешь. Хотя… По тебе и так пожалуй видно.       Чтобы заметить верёвку на шее Рантаро особая наблюдательность не была нужна, ведь снять её он так и не удосужился, пошёл к двери прям так, словно не побрезговал бы сдавить себе ей горло прямо по дороге.       Рантаро какое-то время молчал, еле сдерживая жгучее чувство вокруг глаз, возникшее само по себе, стоило ему услышать осуждающий голос теннисиста.       — Прошу… Не мешай мне. Не говори никому. Просто уходи.       — А ещё что мне сделать? Как тебе наглости хватает о таком просить вообще? — Рёма нахмурил брови, взглянув на юношу из-под шапки ещё более жутким взглядом.       — Ты лучше кого-либо другого должен меня понять… Разве нет? Ты ведь уже хотел пожертвовать собой. Однажды ты вообще просил всех убить тебя. Ты… Ты…       Но Амами даже договорить не успел, потому что нечто тяжёлое тут-же утянуло его вниз, а горло неприятно сдавило. Рёма пусть и маленький и низенький, но силы у него много. Чрезмерно много. Не больше, чем у Гонты, но явно больше, чем у Рантаро. Профессиональный спортсмен ведь. Поэтому ему ничего не стоило дёрнуть за конец верёвки так резко, чтобы Амами просто рухнул на колени и оказался лицом на одном уровне с Рёмой.       — Ты действительно думал, что это единственный выход? Как ты мог даже задуматься об этом?       — Рёма. Я… П-просто…       Но теннисист сжал его горло верёвкой ещё сильнее.       — Каэде не ради этого свою жизнь отдала, идиот. Мало тебе крови, которую ты уже пролил своим молчанием и бездействием? Себя ещё решил грохнуть?       Еще немного и хрящ в горле хрустнет. Лицо Рантаро начинает краснеть, а глаза закатываются, изо рта начинают течь слюни. Странно, он ведь так этого хотел… Он так хотел ощутить это жжение внутри себя, хотел почувствовать, как жизнь внутри него угасает. Так почему же сейчас он внезапно снова захотел жить? Почему его руки пытаются оттолкнуть Рёму, который меньше него в три раза по росту и весу, но которому всё равно каким-то образом удаётся твёрдо стоять на ногах и душить его?       — Что тут происходит?       Голос Маки Харукавы раздаётся в другой части коридора, а за ним следуют пронзительный крик Кайто Момоты и возглас Тэнко Чабаширы. Не проходит и секунды, как Маки тотчас со всей силы пинает Рёму ногой с такой мощью, что тот аж отлетает в стену, а Кайто несётся к громко кашляющему Рантаро, хлопая того по спине, словно тот подавился.       — Вы что, мужланы, с ума посходили?! — Тэнко ткнула пальцем в сторону Рёмы, потом в сторону Рантаро, — Быстро объяснялись оба!       — Всё… в порядке, — пробормотал Рантаро, пытаясь восстановить дыхание.       — Как это понимать, Рёма? — спросила у того Маки, внушающее стоя над мужчиной с сжатыми кулаками и до жути холодными глазами.       Теннисист потёр макушку, на которую пришёлся удар стены, благо шапка его смягчила, и с трудом, но всё же поднялся на ноги.       — Спросите лучше у этого суицидника.       — Суи… Что? — переспросил Кайто, уставившись на Рантаро с недоумением и лишь затем, увидев на его шее верёвку, обомлел.       Тэнко и Маки застыли подобно Момоте, банально не зная, как им на это реагировать, лишь всего навсего переглянулись, не сказав ни слова. Рантаро задрожал, сжался, чувствуя новую волну стыда и осознания последствий своих действий, не зная, как ему объясниться и поймут ли его вообще, если он сможет это сделать.       — Простите меня…       — Хах! Я-то думала, что ты просто тупой идиот, а ты самый тупой идиот из ныне существующих идиотовока оказывается! Ты чем думал, скажи? Нас пятеро осталось. Пятеро, Рантаро! — мастерица боевых искусств показала пятёрку на пальцах, — А ты ещё больше сократить нашу команду решил? Знаешь, даже если ты в моих глазах ни больше, чем мерзкий мужчина, это не даёт тебе права прыгать в петлю после того, как Каэде отдала за тебя свою жизнь! Это обесценивание всего, что она сделала для нас!       — Она права! Это ужасно несправедливо по отношению к ней! — согласился с ней Кайто, который со стороны будто бы держался бодрячком, но на самом деле был ничуть не лучше Рантаро.       Он не ожидал, что произойдёт то, что произошло. Да, он никак не мог помочь Каэде и предотвратить её смерть. Но сам факт того, что он просто стоял и смотрел, как она готовится выстрелить в себя и ровно так же просто смотрел, как пуля проходит через её голову… Кайто не мог себе этого простить. Выходя из зала классного суда он даже не повернулся назад, чтобы проводить место кончины Каэде взглядом, потому что знал, что стоит ему снова увидеть её мёртвое тело, как он завопит на всю академию. Но вместо этого он просто молча пускал слёзы на пол, пока Маки гладила его по спине, не говоря ни слова.       Тело Рантаро снова настигла волна дрожи, а голос будто ещё больше исказился хрипом:       — Это была моя ошибка… Именно я ведь виноват во всём этом. Это всё случилось по моей вине. Как мне жить с этим дальше?       — То есть ты ранее не думал ни о чьей шкуре и тебя волновала только своя собственная, а сейчас в тебе резко совесть проснулась после того, как наша милая Каэде вышибла себе мозги, лишь бы спасти твою жалкую душонку? — у Тэнко аж заскрипели зубы.       Рантаро ничего не ответил. Но выражения его лица было достаточно, чтобы понять, чтобы эти слова окончательно его добили. Тэнко говорила слишком болезненную правду, которая лишь усугубляла состояние юноши, ранее настолько не желающего умирать, что он украл детали от лаборатории, смолчал о недобрых намерениях Куруми, инсценировал своё самоубийство и о том, что он увидел на флешке. И ради чего это всё было?       — Рантаро… — обратился к нему Кайто, положив руку ему плечо, — Разве это не глупо? Ну скажи, а?       Амами поднял голову и посмотрел на него с абсолютным непониманием. Словно ребёнок, который чудовищно оплошал и с одной стороны семейного стола его отчитывает мать, а с другой стороны успокаивает отец.       — Я соглашусь с Тэнко, нас осталось всего пятеро. Разве мы можем себе позволить потерять кого-то ещё? Кому лучше станет от того, что ты себя убьёшь? Каэде скажет тебе спасибо? Или может быть Маки скажет? Или Монокума?       Рантаро помотал головой.       — Вот видишь.       — Тебе стоит попытаться хоть как-то исправить свою ошибку, если ты не хочешь, чтобы наша ситуация стала ещё хуже, — Маки подошла к Рантаро, глядя на него сверху вниз, — Вместо того, чтобы глотать сопли, лучше помоги нам. Ты всё понял?       И часть этих слов юноша действительно понял, а вот оставшуюся часть совершенно нет. И всё же, в его глазах на секунду промелькнул огонёк глаз прежнего Рантаро, поэтому Амами всё-таки самую малость, но подуспокоился и решительно задал девушке вопрос:       — Что я должен сделать?       Маки нахмурилась и, натянув свою чёрную юбку пониже, присела на корточки, чтобы быть уверенной, что Амами точно запомнит её слова, если она посмотрит ему прямо в глаза.       — Часть наших ребят погибла из-за тебя. А если быть конкретнее — из-за твоего желания сохранить в секрете свой талант и оставить у себя флешку, которую тебе передала Анджи, — она сделала паузу, — Твоя помощь не вернёт ни Кируми ни Гонту ни Каэде. И всё же… Если ты хочешь хоть как-то загладить свою вину, то ты должен будешь нам рассказать, кто ты на самом деле и покажешь нам содержимое флешки.       Рантаро замер. Вернее, замер лишь поначалу, а после растерянно осмотрелся по сторонам, желая узнать, что об этом думают все остальные. И, как ни странно, пронзительное молчание и лица оставшихся в живых учеников говорили о полной поддержке слов Маки Харукавы.       — На другие условия… Никто не согласен, Рантаро, — монотонно пробормотала абсолютная наёмница, снова сделав паузу, — Тебя устроит такой расклад дел?       Времени сомневаться больше не было. Желания сомневаться — тоже. Ещё недавно Рантаро был готов пожертвовать всем ради того, чтобы никто не узнал о его истинном предназначение в этой игре на выживание, но теперь это уже не имела значения. Это его последний шанс хоть как-то исправить всё то, что он натворил. Не на половину, не на одну третью, даже не на одну десятую, но хоть как-то… Это точно последняя возможность. И он должен её использовать.       — Хорошо.              

***

                    — Я… Я не понимаю…       Каэде посмотрела на находящуюся перед ней троицу так, как наверное посмотрел бы любой человек, увидевший живыми людей, которые простились с жизнью у него на глазах.       — Ни-ши-ши, а мы тебя уже заждались, Акамацу-чан!       Живой и совершенно невредимый абсолютный лидер Кокичи Ома подбежал к пианистке, схватил её за локоть и потянул в центр комнаты, пока та в недоумении таращилась на горящие голубым светом стены, пытаясь понять, где она. Буквально несколько шагов и в метре от неё находится тот, кого она когда-то не успела спасти от несправедливой гибели. Тот, ради сохранения чести которого она угрожала убить Анджи… Тот самый человек.       — Ну же, чего ты встала, как вкопанная? Поздоровайся с Саихара-чаном!       Каэде словно полностью лишилась разума и всякого здравого смысла, взирая пустыми глазами на стоящего перед ней Шуичи Саихару. Он был самым настоящим… Живой Шуичи просто стоял перед ней с этой дурацкой нелепой кепкой в руках, словно того дня, когда он обнял её перед своей казнью в слезах и показал ей, как он выглядит без кепки, чтобы исполнить это её необычное желание, и вовсе не было. Как такое возможно?       — Здравствуй, Каэде.       Его голос был таким же, каким Каэде его запомнила: тихий, спокойной, чуть дёрганный, но всё равно приятный. Услышать этот голос было достаточно, чтобы понять, что перед ней действительно находился именно Шуичи.       — Я знаю, что ты наверное очень поражена… Прости, что ввели тебя в такое заблуждение, — детектив начал нервно барабанить пальцами по кепке, чувствуя себя неловко от того пристального взгляда подруги, — Но мы обязательно всё тебе сейчас объясним и ты поймёшь, что к чему. Просто дело в том, что…       Но не успел он договорить, как Каэде тотчас прыгнула на него, обхватив его бледную шею руками, да так крепко, что они оба просто рухнули на пол. Шуичи сразу издал болезненный стон.       — К-как больно, Боже…       Но услышав тихий всхлип девушки в свою грудь ему стало стыдно за свои слова. У него болела макушка, а шею неприятно сдавливали чужие руки, но чёрт возьми, как же он был рад, что Каэде не злится на него за то, что он так просто позволил Цумуги себя убить.       — М-да. А меня обнять конечно же никто не захочет, — обидчиво заявил Кокичи, глядя на всё это в сторонке, — Ну и ладно, пфф!       — Хочешь я тебя обниму? — с улыбкой спросила у него незнакомая Каэде девушка в очках.       — Хочу… — произнёс Ома с надутыми щеками, будто маленький ребёнок, которому мама не дала достаточно внимания.       И девушка правда приобняла его, на что получила ответные обнимашки в ответ.       — Кто вы такая? — наконец спросила у неё Каэде, поднявшись с пола под руку с Шуичи, — Как мне всё это понимать?       — Каэде, это госпожа DS, — ответил ей Саихара, указывая ладонью в сторону девушки, — Она здесь главная и сейчас тебе всё объяснит.       — DS?       — Ну всё, прекрати, ты мне причёску испортишь! — с усмешкой крикнул ей Ома, пытаясь вылезти из объятий так называемой DS, но особа продолжила тискать лидера, изтрепав его фиолетовые локоны до такой степени, что они начали электризоваться.       — Ничего, побудешь ёжиком.       DS искренне посмеялась, явно не желая ещё долго отпускать Кокичи из своей хватки, но заметив, как на неё в ожидании смотрит парочка, сразу же это сделала и прокашлялась.       — Кхм-кхм. Слушаю.       — Кто вы? — повторила свой вопрос Каэде, желая подойти к ней поближе, но не желая при этом отпускать руки Шуичи, — Что со мной произошло и почему я здесь? Это загробный мир, я правильно понимаю?       DS ответила молчанием.       — Если это так… То где остальные? Почему вы здесь, в конце концов?       Снова ответила молчанием, но на сей раз с улыбкой.       — Вы считаете, что это смешно?       — Каэде, — шепнул ей на ухо Шуичи, — Всё в порядке, ей можно доверять. Тебе нужно будет узнать очень много шокирующей информации, поэтому она и думает, как её преподнести.       — Шуичи, прошу, не говори за неё. Мне именно от неё нужно услышать ответы.       DS внезапно заговорила:       — Ответы ты получишь. Но маловероятно, что они они тебе понравятся.       Незнакомка сложила руки на груди и направилась к своему синему креслу, а после упала на него с закрытыми глазами, устало вздохнув:       — С чего бы начать…       — Полагаю, с самого начала.       — Ну, начало ты уже знаешь, — особа перекинула ногу на ногу, — Помнится мне, на суде ты сказала Рантаро, что вспомнила, как убила его. Всё верно?       Каэде неуверенно, но кивнула.       — Что ж… Тогда, я полагаю, следующую часть будет проще показать, а не рассказать.       — В каком смысле?       DS расположилась в более сидячее положение и резко взмахнула рукой, после чего в воздухе неожиданно возникло несколько ярко-голубых символов квадратной формы, по которым та стала водить пальцем, словно по экрану какого-то гаджета. Лицо Каэде надо было видеть…       — Это панель задач. Она вводит команду, — объяснил ей происходящее Шуичи, но понятнее от этого ничего не стало.       — Она что, волшебница?       — Не совсем. Но возможностей у неё куда больше, чем у нас.       — Кто она такая? Это что, та самая семнадцатая ученица? — наконец догадалась девушка, сжав руку детектива сильнее.       Шуичи кивнул.       — Серьёзно? Та самая, которая оставляла нам записки в лабораториях?       Но их разговор был прерван появившимся из ниоткуда большим голографическим экраном, на котором все находившиеся в комнате погибшие игроки увидели то, что никто не ожидал увидеть. Вернее, не ожидал никто кроме DS, которая уже знала, что происходит по ту сторону монитора.              

***

                    Пятеро учеников академии «Пик надежды», по совместительству участники убийственной игры, сидели перед проектором в лаборатории Рантаро Амами, транслирующим содержимое флешки, которую когда-то завещала Рантаро Анджи Ёнага. Они не считали, сколько они там просидели: меньше полудня, больше полудня, весь день, а может и больше целого дня, но под давлением видеоматериала с флешки, из-за которой было столько недопониманий и конфликтов, время для них словно остановилось. Их лица не выражали ничего кроме шока. Кайто, обычно храбрый и уверенный в себе, был словно призрак, который только вознёсся. Маки, всегда скрывающая свои эмоции за холодной маской, почувствовала, как её сердце болезненно вырывается из груди, а его стук наверняка слышат все находящиеся в комнате люди. Тэнко, будучи самой шумной в компании, сидела как напуганная мышка. Рёма, обычно спокойный и сдержанный, был в смятении. И даже Рантаро, уже видевший эту запись, не мог смотреть на неё без ужаса. Все они вместе сидели в тишине, периодически обмениваясь взглядами полными недоумения, но при этом не обменявшись и словом за весь видеоролик. Даже тогда, когда запись закончилась, они ещё долгое время сидели молча, потому что ни один из них не знал, что ему стоит сказать.       — Хах… Бред какой-то.       Кайто сдался первым.       — Я… Я не понимаю… — Тэнко уставилась в пол, переплетая пальцы своих трясущихся рук, — Как это возможно… Откуда это взялось?       Рантаро тяжело вздохнул и поднялся на ноги. Сделав несколько шагов вперёд юноша перекрыл экран собой и посмотрел на друзей сверху вниз. Он выполнил первую часть уговора. Теперь настало время выполнить вторую.       — Вот то, что завещала мне Анджи.       — Это не может быть компьютерный монтаж? Это ведь… невозможно, — даже Маки не смогла сохранить хладнокровие, — Разве нет?       Амами какое-то время молчал и ненадолго обернулся, задержав взгляд на последнем кадре видеоролика.       — К сожалению, это всё правда.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что я… — он снова повернулся к друзьям, — Уже участвовал в убийственной игре.       — Ты что?! — вскрикнул Кайто, да так громко, что все вздрогнули.       И всё же, Кайто пожалел о том, что так резко поднял голос, ведь за недавний промежуток времени накричался он уже достаточно, поэтому начал кашлять, закрывая рот руками.       Рантаро продолжил рассказывать:       — Когда-то давно я уже участвовал в такой же игре. И почти все в этой игре погибли ровно так же, как те, кого уже нет рядом с нами.       Никто не сказал ни единого слова.       — После окончания той игры я записал себе послание, в котором рассказал о том, что произошло на случай, если с моей памятью что-то случится. Но вспомнил я об этом видео только тогда, когда мы все вместе смотрели прощальное видео Корекиё. Часть воспоминаний уже вернулась, но окончательно память восстановилась только после этого.       Рантаро снова тяжело вздохнул, бесцельно посмотрев куда-то в потолок.       — Простите за то, что молчал всё это время.       — Постой, но как это связано с тем, что мы сейчас увидели? — спросил у того Рёма, махнув кончиком леденца-сигареты в сторону экрана, — Разве тут есть связь?       Тэнко поддержала:       — Верно-верно! Как это связано между собой?       Рантаро опёрся подбородком на свою руку и принялся рассуждать:       — Видите ли, если Монокуме… Нет, Цумуги. Если Цумуги подвластна наша память, а она ей подвластна, раз я всё забыл, то она вполне могла стереть и все ваши воспоминания о том, что вы делали на видео.       — Но это невозможно, Рантаро! Это чисто физически невозможно! — Чабашира подскочила со своего места и пригрозила парню кулаком, — Я ведь здесь! Я здесь, ты видишь? Как ты себе представляешь то, что на видео меня убил твой длинноволосый дружок Корекиё, а теперь я живая на тебя кричу?!       Весь видеоролик с флешки, отданной Анджи, содержал запись убийственной игры. И не абы какой, а той, в которой участвовали абсолютно те же лица, участвующие в нынешней убийственной игре. Однако игра эта была совершенно другой и непохожей на нынешнюю… На этой записи отличалось абсолютно всё. Цумуги подставила не Шуичи, а Каэде и умер не Кокичи, а Рантаро. Рёма не выжил, а умер от руки Кируми Тоджо. Анджи не была убийцей Химико, а Корекиё не умер от рук Кируми и Тэнко. Напротив, Корекиё безжалостно убил Тэнко и Анджи. Мию не была убийцей Киибо, она была жертвой Гонты. А Кокичи Ома… Не был жертвой Шуичи Саихары. Он был жертвой Кайто Момоты. И наконец Киибо, который не пал от рук Мию, а погиб, пытаясь уничтожить академию. Всё было совершенно иначе.       — Я не знаю. Но Каэде тоже сказала на суде, что вспомнила что-то из того, что вы увидели на экране. Поэтому я не могу утверждать, что это видео ненастоящее.       — И что ты предлагаешь? — спросила у него Маки, — Хорошо, допустим Цумуги уже заставляла нас играть в эту игру, игра закончилась и Цумуги действительно каким-то образом воскресила нас, заставив играть снова. Но это никак не объясняет, откуда взялся семнадцатый ученик и зачем он писал нам записки, а потом прятал их в лабораториях. На этом видео семнадцатого ученика тоже нет.       — Я сам пока это не понял, но вероятно мы узнаем больше информации, если ещё раз обыщем всю академию и новые открытые лаборатории. Другого выхода у нас нет.       — А галлюцинации? — вдруг снова заговорила Тэнко, — Галлюцинации, которые мы видели? Они тоже наверное как-то ко всему этому относятся, вы не думаете?       Рёма её не понял:       — О чём ты?       — Ну, Каэде ведь что-то мерещилось, помните? И мне вот, кстати, тоже… — она очень заметно помрачнела, — Я пару раз просыпалась по среди ночи из-за ужасных кошмаров, в которых… Корекиё… В-вылазил из механизма и душил меня своими слипшимися от крови волосами…       — Мне тоже снилось подобное, — произнесла Маки.       — Да?! Правда?       — Да. Мне снился Кокичи. Чёрт бы побрал этого сумасшедшего.       — Жуть… Ой, а Кайто? Кайто же вроде тоже мерещилась какая-то девушка с хвостиками, которую копья прокололи. Или там что-то другое было, Кайто?       Чабашира повернулась к Момоте, который уже подозрительно долго молчал, но тут же ощутила на себе волну холодного пота, которой будто заразились и все остальные, стоило им увидеть, в каком виде сейчас сидел абсолютный астронавт.       — Кайто, что случилось?! — закричала Маки, бросившись к парню, но не успела она даже плеча его коснуться, как лицо девушки покрылось ярко-розовыми пятнами.       Кайто, который всеми силами сдерживал кашель и закрывал рот руками, внезапно настолько ослаб, что перед глазами всё поплыло. Его горло, уже ранее измученное приступами, снова начало неприятно пульсировать, а голова стала настолько тяжёлой, что он даже не был способен подняться и убежать в коридор, лишь бы друзья никогда не узнали, в каком он сейчас состоянии. Раньше он делал это спокойно, даже та отговорка с ангиной в своё время помогла ему скрыть факт куда более тяжёлой болезни, но теперь… Все узнают правду. Кайто рухнул на пол, пуская лужу ярко-розовой крови изо рта, мысленно уже приготовившись к тому, что ему никто не поможет. Вероятно, он станет следующей жертвой убийственной игры после Кируми.              

***

                    — Что вы всё стоите, он же умирает! Сделай что-нибудь! — закричала на всю комнату Каэде Акамацу, глядя то на галаграфический экран, то на DS, которая всё так же спокойно сидела в кресле и вообще не торопилась как-то помогать Момоте.       Пианистка крепче схватилась за рукав Шуичи в надежде, что если не DS, хотя-бы он предпримет хоть что-то, чтобы помочь Кайто, но и этого не произошло. Шуичи молча смотрел Каэде в глаза, абсолютно бездвижно и без всяких эмоций. Поэтому Каэде, совершенно не знающая, что делать, но явно не желающая стоять на месте, рванула к ближайшей двери, отчаянно желая, чтобы она открылась. Но дверь была закрыта.       — Отсюда нет выхода. Даже не пытайся.       — Как нет выхода?!       — Ну вот так, — DS пожала плечами, — Можешь считать, что мы действительно в загробном мире, чтобы тебе было проще понять, что происходит. Мы, все кто умер в убийственной игре, здесь, а твои товарищи там, раз пока живы. Так как ты собираешься помочь Кайто?       Акамацу отпустила ручку двери и быстрым шагом подошла прямо к синему креслу.       — Я понятия не имею, что тут происходит и почему ты считаешь уместным мне сейчас дерзить, но учитывая то, что я вспомнила на последнем суде — я могу воскреснуть. Разве нет?       — Можешь.       — Так воскреси меня!       — Вот разоралась… — проворчал себе под нос Кокичи, тоскливо пялясь на экран, демонстрирующий картинку из другого мира.       — Сейчас не могу.       — Почему?!       — Каэде, позволь мне объяснить, — Шуичи легонько обвил её локоть, — Всё не так просто, как ты думаешь.       — Шуичи, мне без разницы, мы должны помочь Кайто! Я что, должна просто стоять и смотреть на то, как он умирает?       — В твоём нынешнем положении — да, — ответила DS за Саихару, чем ещё больше разгневала пианистку, — К тому же, прогрессия болезни Кайто это обязательное событие пятой главы. Мы никак не можем на это повлиять.       — Пятой… главы? О чём ты?       DS снова промолчала.       — Ответь!       — Это всё одна большая проекция, Акамацу-чан, — абсолютный лидер поправил испорченную причёску и облокотился на одну из ярко-голубых стен, — Тот мир не настоящий. Как и этот, впрочем.       — Что?       Продолжила объяснять уже DS:       — Давай всё по порядку. Вы все действительно участвуете в игре уже не первый раз. Для Рантаро этот раз вообще уже третий.       — Во-во, живучий тип, — усмехнулся Кокичи.       — Изначально вся убийственная игра шла абсолютно по-другому. И, как ты уже знаешь, в первоначальной версии игры умерли не Шуичи и Кокичи, а ты и Рантаро, Каэде. Но после завершения игры вы все воскресли, потеряли память и начали играть в игру заново. Как думаешь, почему?       — Я… Я не знаю.       DS снова замолкла, но теперь уже причиной её молчания был явно страх того, как на её слова отреагирует пианистка.       — Вы все находитесь в одном большом текстовом произведении, которое я начала писать пять лет назад. Этот мир — копия мира, в котором убийственная игра уже завершилась.       До ушей Акамацу даже не дошли эти слова. Её разум просто не воспринял эти слова всерьёз, приняв их за какую-то плохую шутку. Шутка ведь? Это ведь шутка? Шутка же?       — Я создала эту копию с целью написать сюжет, в котором вы все были бы живы и у вас всё было бы хорошо. Но в итоге всё происходящее вышло из-под контроля, потому что моё создание альтернативной вселенной, в которой не должно было быть никаких убийств, заметил персонаж из канона. И… Проще говорять, четвёртая стена сломалась.       У Каэде дёрнулся глаз. Абсолютно всё кричало о том, что она возмущена услышанным. Она не могла понять, держат её за дуру или просто говорят первое, что приходит в голову.       — Канона? Персонаж? Текстовое произведение? Что ты несёшь, чёрт возьми?       DS тяжело вздохнула.       — Хорошо, давай ещё раз. Вы уже играли в убийственную игру. Ещё очень давно. В ней выжило лишь трое человек, а именно: Шуичи, Маки и Химико. Вот только вся ваша жизнь… Была проекцией. Я из мира, где все ваши страдания, через которые вы прошли во время убийственной игры, были показаны в виде видеоигры под названием «Данганронпа V3: Killing Harmony».       Каэде застыла.       — Эта игра была очень жестокой и грустной. Поэтому мне захотелось написать альтернативный сюжет, где все персонажи были бы живы и у них всё хорошо. В моём мире это называется «фанфик».       Снова тишина.       — Но я недооценила то, насколько этот фанфик будет связан с реальностью. Цумуги заметила, что сюжет движется не так, как должен был изначально: никто не умирал, о правилах игры вообще не упоминалось, об убийствах тоже. Она поняла, что что-то не так и к ней вернулись воспоминания о оригинальной убийственной игре. Она вмешалась в настройки моей работы и украла доступ, а меня поместила в текст, как авторского персонажа. И… Убила меня.       Ноги Каэде подкосились.       — Но я успела оставить послание тому, кому больше всего доверяла. Ведь этот человек… В прямом смысле слова почти сломал убийственную игру в оригинале.       DS посмотрела на Кокичи.       — Кокичи узнал, что Цумуги мастермайнд именно от меня. Самую первую записку я оставила в его комнате, а остальные в ваших лабораториях. Мне пришлось оставлять информацию по кускам, лишь бы Цумуги ничего не заметила.       — Н-но… но…       — Все твои кошмары, все твои видения и видения Кайто, Тэнко и Маки… Всё это мерещилось вам из-за меня. Я пыталась сказать Вам, что происходит, но после того, как у меня украли доступ к редактированию работы, мои команды автора работали неправильно, поэтому вы получали лишь дурные сны и вам мерещились мертвецы.       — Ты хочешь сказать… Ты серьёзно хочешь сказать… Что я просто какой-то персонаж в текстовом произведении? Я не реальный человек?       — Мне очень жаль.       Каэде почувствовала, что вот-вот рухнет на пол, потому что принять такое она была не готова. Земля словно ушла у неё из-под ног… Она посмотрела на Шуичи в надежде, что тот опровергает всё то, что сказала DS, но Шуичи точно не собирался этого делать.       — Да быть такого не может! Я же… Я же училась играть на фортепиано! Я чувствую голод! Я чувствую боль! Я всё чувствую! Такого не может быть!       — Ты человек, Каэде. Но лишь в рамках своего мира. А пока ты находишься здесь… Ты всего лишь персонаж моего фанфика, который не может закончиться уже пять лет. Тебе придётся смириться с этим.       Шуичи легонько приобнял её в попытке хоть как-то успокоить:       — Прости, Каэде. Но она говорит правду. У нас сперва была такая же реакция, но ничего уже не поделаешь.       — «Ничего не поделаешь?» — пробормотала в ответ девушка, — Как ты можешь так просто об этом говорить? Ты понимаешь, что даже то, что ты сейчас говоришь, просто заранее прописано? Ты понимаешь, что признавая всё то, что она тебе сказала, ты соглашаешься с тем, что всё, что тебе дорого — иллюзия?       — Да. К сожалению, понимаю.       DS покачала головой:       — Это не иллюзия, Каэде. Это копия того мира, в котором вы были изначально. То бишь, того мира, в котором вы играли в убийственную игру в первый раз. Как я уже сказала, эта копия создавалась с целью того, чтобы хотя-бы в этом мире убийственная игра так и не началась и у всех вас всё было хорошо.       Видимо, Акамацу уже настолько отчаялась, что даже кричать сил у неё уже банально не было. Она просто уткнулась в плечо Шуичи и подавлено спросила:       — Тогда что нам делать?       — У меня есть вариант, как можно всё это исправить.       Каэде удивлённо подняла голову, глядя на DS, а после переглянулась с Шуичи и Кокичи. Да, судя по всему, ей правда можно доверять, раз даже эти двое, которые всегда настороже, когда дело касается доверия, готовы делать то, что она скажет.       — В моей работе стоит метка «смерть основных и второстепенных персонажей», которую Цумуги поставила после выхода второй части моего фанфика. Когда персонаж фанфика умирает, то переносится сюда, а именно в отсек, в котором он является лишь набором кода, так как в самом фанфике он больше как живой персонаж не участвует. Только здесь вы сможете воссоединиться со всеми остальными.       — Ты хочешь сказать, что…       — Да. Вам всем придётся умереть, чтобы снова встретиться.       Это было последним, что ожидала услышать Каэде. Услышанное настолько шокировало её, что лицо просто застыло. Всем придётся умереть? Как это?       — Ну, ты сыграла в русскую рулетку с Рантаро и уже прошла через эту участь во всяком случае.       — Погоди, но… А почему тогда здесь со мной только Шуичи и Кокичи? Где остальные погибшие в игре?       DS мотнула головой в сторону комнаты, которая больше напоминала какой-то морг с ящиками, нежели чем обычное помещение.       — Они пока проходят перепрошивку сознания.       — Перепрошивку сознания? Что это?       — Ну-у-у, я всё ещё обладаю некоторыми способностями автора фанфика, поэтому могу переписать воспоминания некоторых из вас, чтобы было проще, когда все проснутся. Ты же, например, не хочешь, чтобы Химико подралась с Анджи из-за того, что та её убила?       — Постой, ты хочешь стереть им память о том, что они все переубивали друг друга?       — Да. Всем за исключением Корекиё. Он всегда был ужасным человеком, но хотя-бы в этом фанфике осознал свои грехи и даже смог понять, что такое истинная дружба. Если я перепишу его сознание обратно, то он снова начнёт убивать людей ради своей сестры. А это не вариант. Он должен помнить о том, что совершил, чтобы оставаться перевоспитанным дружбой и дальше.       — А почему ты не переписала память мне?       — Ты не сделала ничего плохого, Каэде. Ты напротив спасла всех ценой своей жизни. Я доверяю тебе.       — Я… Я не понимаю. Я ничего не понимаю. Ты сказала, что только здесь мы сможем все воссоединиться. Но чем это поможет?       — Цумуги ведёт игру также, как в оригинале. Она даже общалась с читателями моей работы вместо меня, чтобы создать видимость, что фанфик всё ещё пишу я. Так как я стала персонажем, то её аллергия на косплей реальных людей не помешала ей сделать на меня этакий «косплей», который даже никто не заметил.       — Но если Цумуги следит за всем текстом работы, то получается, что она знает и то, что мы сейчас общаемся? И то, что я сейчас говорю, читает какой-нибудь читатель твоей работы?       — Верно. Читатель, привет!       — С-сейчас не время для шуток!       DS сразу же прокашлялась.       — Цумуги догадывается о том, что происходит, но так как она тоже всё ещё является персонажем, то полного доступа к фанфику у неё нет. Ей хочется просто закончить эту игру также, как в оригинале: три-четыре выживших и всё.       — Так как мы можем помешать ей? Есть хоть какой-то способ выбраться отсюда?       — Когда все ваши оставшиеся друзья умрут и попадут сюда, то вы все сможете обсудить, что нам делать дальше. Но, опять же, Цумуги нужно, чтобы выжило хотя-бы пару человек, поэтому придётся дать ещё больше намёков на то, что смерть это единственный выход из этой клетки.       — И что потом?       — Когда игра закончится, то Цумуги ослабит бдительность. Я воспользуюсь всеми своими оставшимися возможностями автора и открою этот отсек, добавив в работу метку «воскрешение умерших персонажей», чтобы все мы смогли вернуться в работу в качестве возродившихся людей и захватить Цумуги.       — И тогда мы сможем вернуться в наш мир?       — Верно. Когда ко мне вернётся статус автора, и я получу все свои возможности назад, то смогу нажать на кнопку «завершено» и работа закончится. Именно тогда вы освободитесь от стен этого фанфика и сможете находиться в потоке своего обычного существования.       — Существования?       — Этот мир не единственная копия оригинального, Каэде. Есть тысячи, если не десятки тысяч фанфиков. Например, как я уже сказала, есть те, в которых вы не убиваете друг друга. Есть те, где кто-то из вашей компании начинает встречаться. Сюжетов не сосчитать. И все ваши копии не догадываются о том, что они находятся в фанфиках.       Каэде удивлённо похлопала глазами, пытаясь переварить очередную непонятную информаци.       — Именно поэтому вы все освободитесь, когда работа будет завершена. Вас больше не будет ограничивать моя работа. Вы сможете жить, как захотите.       — Хорошо, что хоть в этом мире я могу возродиться после смерти, ни-ши-ши! — радостно воскликнул Кокичи, — А-то умереть просто так было бы ужасно глупо.       — Я очень рада, что снова могу слышать твой смех, Кокичи. Цумуги всполошила всех читателей, убив тебя самым первым, — усмехнулась в ответ DS.       — Что-о-о? Я настолько популярен?       Может быть Кокичи поразился искренне, а может просто пытался нарваться на комплимент, но со стороны это выглядело довольно-таки мило.       — Ну, скажу даже больше: ты самый популярный персонаж фэндома. С тобой сможет сравниться только Нагито.       — Япи-и-и! Какой я крутой!       — Кто такой Нагито? — тихо спросила Каэде у Шуичи, на что тот дал такой же тихий отвёт.       — Да так, чудак один…       DS наконец поднялась со своего кресла, на котором она сидела втечение всего разговора, и направилась к Каэде, а встав прямо перед девушкой, нагнулась к ней.       — Я прекрасно понимаю, что в это всё сложно поверить. Я сама не до конца осознала, во что я вас всех ввязала, когда начала писать этот фанфик, пусть это и не совсем моя вина, что всё так обернулось. И всё же…       Она протянула ей руку.       — Давай закончим этот кошмар вместе, Каэде. Ты была главной героиней этой работы пять лет… Нет, уже даже больше пяти лет. За что я тебе безумно благодарна. Но позволь мне попросить тебя постараться ещё немного и указать Рантаро, что нужно делать дальше. Теперь вся ответственность падает на него. Осталось ещё чуть-чуть и вы будете живы, свободны и независимы, как раньше.       Каэде посмотрела на руку DS с такой тревогой, что эта тревога не могла не остаться незамеченной всеми, кто сейчас был в этой комнате. Акамацу снова взглянула на голографический экран, который показывал, как бедного кашляющего Кайто тащут четверо выживших и она поняла, что времени сомневаться больше нет. Времени надеяться на то, что можно будет избежать смерти всех участников игоы и воскресить их просто так — тоже. Поэтому она глубоко вдохнула, собрала все свои мысли и решилась.       — Я действительно не могу принять то, что я услышала от тебя. Но раз Шуичи и Кокичи тебе доверяют, то и я тебе поверю. Помоги нам, DS…       И та кивнула ей с мягкой тёплой улыбкой, дав понять, что она сделает всё возможное, чтобы помочь.       И тут вмешался Кокичи:       — Кстати, а почему именно DS? Ты супер герой что ли?       — Сокращённая версия писательского псевдонима, потому что полная версия звучать рядом с вашими японскими именами будет странно.       — Да оно и так звучит странно.       DS подняла бровь, открыто намекнув, что снова может залепить рот слишком болтливого Омы скотчем, стоит ей только щёлкнуть пальцами.       — Понял, молчу.       — Простите, мисс DS, — обратился к писательнице Шуичи, — Я ещё хотел у вас кое-что уточнить. Это единственная вселенная, которую вы создали в виде текстового произведения?       — Нет. Скажу откровенно, я ещё много чего создавала с вами.       — А… Э… Например?       — Ну, писала другой фанфик, как влюбленный Кокичи бегает за Кируми, ещё выкладывала в интернет видео, как сводила вас всех в симс четыре или монтировала прикол, как вы все в лифте застряли.       — Я? Кируми? Ты писала, как я бегал за этой занудой? — на лице Омы возникло отвращение, — Фу, придумала же…       — О, а ещё, вы знали, что на сайте, где я размещаю свои работы, был фанфик, как Кокичи накормил Шуичи кое-какой конфетой и потом вы жёстко…       — Понял, не продолжайте! — внезапно вкрикнул Шуичи, залившись краской.