Парк развлечений

Я знаю все твои точки, Ты поддаться не прочь мне. Zivert – Ещё хочу

Лена, сидя на столе, внимательно осматривала квартиру-студию, будто была здесь впервые. По сути, глобально ничего не менялось, хоть девушка и заглядывала сюда раз в пару месяцев. Иногда – реже, иногда – чаще. Предугадать было невозможно, да и, по правде, не очень хотелось. Элемент внезапности лишь добавлял огня, хоть внешне Темникова по привычке оставалась холодной. Да и то не всегда выходило. Она опустила руку в карман толстовки и достала телефон. Ответа на сообщение о срочном вызове на работу так и не поступило. Да и ладно. К чему вообще почти что ежеминутная отчётность о своём местоположении? И разве была в этом хоть капля правдивости? Ведь Лена бы в жизни не отправила: «Я у той горячей соседки, которую ты терпеть не можешь. Буду поздно. Не жди». А если бы и набрала подобное, то можно было бы считать секунды до того, как с обратной стороны выносят входную дверь. Та самая соседка расхаживала по комнате в обтягивающем топе и шортах, которые даже частично не прикрывали то, что должны были. Видимо, пожалели ткани. А вот Оля, в свою очередь, не жалела ушей жителей всего дома и вновь на полную громкость включала музыку. «Пусть прививают себе вкус», – пожимала плечами Серябкина в ответ на недопретензии Темниковой. Странно. Когда Лена находилась здесь, а не у себя, шум не так сильно раздражал; он казался незаметным, служил лишь фоном. Вообще Серябкину сложно было назвать идеальной соседкой. Она была из тех, при переезде которых с облегчением выдохнул бы весь подъезд. Кажется, с ней ладила только Темникова, да и то, когда она заходила в лифт не одна и внутри уже была Оля, никто из них бы не подумал поздороваться. Впрочем, если бы и Серябкина была с кем-то в такой ситуации, поведение обеих бы не изменилось. Несмотря на целый список, что крутился в голове у остальных, сильнее всего Лену нервировали сбегающие по ступенькам блондинки. Утром это бесило неимоверно. Откуда, спрашивается, столько энергии? Молодость, не иначе. А может, Темникова была недовольна из-за того, что хоть они и были подобны друг другу, но всё же были абсолютно разными девушками, ночь за ночью сменяя пост возле Оли. Наверное, Серябкина, приближаясь к тридцати, так и не поняла, что молодость и незрелость ходят рука об руку. Смотря на приближающуюся к ней Олю, держащую косяк в зубах, Лена, наконец, осознала, что её возмущала сама суть Серябкиной. Слишком идеальна. Но только внешне. Притягательные люди опасны. Ведь об эту манящую красоту и сносящую крышу харизму легко запнуться и оказаться в грязевой луже. Именно по этой причине отношения не длятся больше одной ночи. Оля не может предложить большего. А может, просто не хочет. Серябкина, ухмыляясь, передала самокрутку Темниковой, и та, затянувшись, всё рассматривала её лицо. Несколько лет назад, когда в квартиру над Лениной кто-то заехал, Темникова по ряду уже выше озвученных причин была уверена, что там живёт смазливенький студент. Женское любопытство однажды взяло верх, и Темникова, поднявшись, не успела нажать на звонок, как дверь открылась и показалась Оля, держа связку ключей в руке. Лене не нашлось ничего, кроме того, чтобы попросить соли, и остаться придерживать её велосипед, пока Серябкина ушла на кухню, а потом смотреть ей вслед. Соль она, кстати, так и не вернула, а вот велосипед вскоре сменился мотоциклом. – Опасно же, – проговорила Лена, выйдя из машины и подойдя к Оле, что любовалась своей покупке. – Зато сексуально, – улыбнулась Серябкина. – Угостить тебя кофе? Могу ещё бурбоном, если трудовая неделя выжала из тебя все соки. – Даже не знаю, – взглянула Темникова на часы. – У меня есть чуть больше часа. – Управимся, – была уверена Оля. Но они, конечно, не управились и потерялись в мирной беседе, медленно попивая бурбон и дымя на всю квартиру. Прикрывая Серябкиной рот ладонью, будто боясь, что ту узнают по дыханию, Лена говорила в трубку, что к ней внезапно приехала школьная подруга с другого города и теперь они зависают в одном из баров. Собеседник что-то недовольно пробурчал в трубку, дав своей обидой возможность гулять Лене хоть до самого утра. Если бы Темниковой было около двадцати, она бы обвинила Олю в том, что та рушит её отношения. Но рушила их сама Лена и прекрасно это понимала. А ещё понимала, что стоит ей только сказать: «Да», как Серябкина тут же снимет с неё всё. Но эта тема не подлежала обсуждению. Никогда. Не при каких обстоятельствах. – Что такая хмурая? – спросила Оля, заметив выходящую из магазина Лену, накинувшую капюшон на голову. – Любимые сигареты закончились? – Ага, – кивнула Темникова. – Но идти куда-то ещё мне лень. Ехать – тоже. – У меня есть кое-что получше, – хитро улыбнулась Серябкина. А теперь она расстегивала на Лене толстовку, решив, что той скоро станет жарко. Темникова не сопротивлялась, ощущая медленно обволакивающую расслабленность. Вот только она совсем не поняла, почему ей должно было стать жарко, а Оле нет, раз она напялила её одежду на себя. – Слушай, а мне идёт такой стиль, – покрутилась возле зеркала Серябкина. – Вполне, – сощурившись, ответила Лена. – Что стряслось? – отодвинув бумаги, что как обычно валялись в хаотичном порядке, села возле Темниковой Оля и взяла косяк из её пальцев. – Что-то на работе? Дома? С семьёй? – прервала собственный поток предположений Серябкина и посмотрела на Лену, тихо проговорив: – У тебя что-то со здоровьем? – Все живы и здоровы, – поспешила успокоить её Темникова. – Просто… достало всё. Серябкина, задумавшись, несколько раз кивнула головой, а затем поднялась и, открыв глобус-бар, достала бутылку виски и два стакана. Лена в который раз усмехнулась этому жесту. По неизвестной ей причине этот глобус всегда смешил её. Олина квартира вообще была наполнена вещами, которые друг с другом никак не сочетались. Картины в разных стилях и жанрах, современная и классическая литература на одной полке, вещицы с различных поездок, стоящие по всей квартире без какой-либо логики. Впрочем, когда Темникова находилась здесь рядом с Серябкиной, то это тоже вызывало диссонанс. Слишком правильная Лена, ровно в девять садящаяся за своё рабочее место в офисе, и Оля, в лучшем случае поднимающаяся к обеду. Белоснежные идеально отглаженные блузки Темниковой в сравнении с мятыми чёрными, изредка серыми, футболками Серябкиной. Классика против оглушающих басов. Случайным образом переплетённые судьбы. Но только тогда, когда всё достало, и никак иначе. – Или тебе коктейль какой-нибудь сделать? – уже налив виски, спросила Оля. – Нет, – покачала головой Лена. – Это то, что сейчас нужно. Оля почему-то всегда знала, что именно нужно Лене. Почти всегда. Темникова вдруг вспомнила тот день, и её передёрнуло. Серябкина усмехнулась, подумав, что это реакция на крепкий алкоголь. Но в горле образовался ком, и Темникова прикрыла глаза, вспоминая, как шептала в трубку: «Подъезжай, пожалуйста. Если можешь. Я… сбила…». Шептала именно Оле, а не кому-то другому. Она помнила, как Серябкина, сняв шлем, уверенной походкой подошла к ней и после недолгих объятий обошла машину. Оля нервно рассмеялась, опустившись на асфальт перед сбитой собакой. – Я-то думала, – проговорила она. – Меня мутит от вида крови, – призналась Темникова. – Есть какая-нибудь тряпка или плед? Постели на заднем. Хорошо всё будет. Лена помнила, как Оля сжимала её ладонь, ведя машину; как прижимала её к себе, пока они сидели в ветеринарной клинике; как Серябкина после слов врача прошептала: «Я же сказала, что всё будет хорошо»; как они обнимались около получаса возле подъезда, наплевав, что может спуститься тот, кому совсем не обязательно это видеть. Оля всегда знала, что именно нужно Лене, но зачем-то ждала её «да» вместо того, чтобы просто взять и, притянув её лицо, жадно поцеловать в губы. И плевать, что это могло внести в спокойную жизнь Темниковой, что, может, Олин беспорядок и не нужен был Лене, но ей хотелось этого больше всего на свете. Смотря на Серябкину, Темникова с горечью осознавала, что дамочка, сносящая крышу малолеткам, сносит её и Лене. Она понимала, что каждой их встречей рушит свои прочные, проверенные годами отношения. И ради кого? Ради человека, который только и знает, как прожигать жизнь. Но Темниковой давно не восемнадцать, чтобы лелеять надежды о том, что именно она особенная, что только она сделает Серябкину правильной. Оля и так правильная. Для себя. А становиться угодной Лене совсем не входит в её планы. Серябкина всё же решила угостить Темникову коктейлями и, поджигая алкоголь в стопках, смотрела, как Лена опрокидывает шот за шотом, после чего выпила свою часть. Ещё более громкая музыка и полное отсутствие мыслей. Неплохой вариант, когда всё достало. Оля никогда не копалась, что именно выводило Лену из равновесия. Захочет – скажет. А пока их тела ударялись в этом безумном танце, слова были не нужны. Было важно ощущение того, что кто-то рядом, что рядом с ним ты в полной безопасности. Глаза Темниковой блестели изумрудным блеском, и Оле казалось, что всю комнату заполнил зелёный успокаивающий свет. – С днём рождения, – вручила Серябкина букет Лене, пока та вытаскивала подарки с заднего сиденья. – Спасибо, – улыбнулась Темникова, но смутилась, явно что-то недоговаривая. – Скажешь, что кто-то из коллег подарил, – поняла её Оля. – У тебя вон целая куча всего. Помочь, кстати? Лена редко отказывалась от её помощи, а Оле хотелось, чтобы Темниковой постоянно что-то было необходимо. Она почему-то тоже вспомнила тот день. Оля помнила, как телефон на тумбе возле кровати завибрировал; как женские губы возле уха прошептали: «Может, это подождёт?». Нет, не подождёт. И Серябкина, выпроводив новую знакомую из квартиры, быстро освежилась и, чуть не разбившись в спешке сама, оказалась возле дрожащей Лены. Она не могла видеть Темникову тревожной, не могла видеть её и замученной. А именно такой Лена и была последние месяцы. «Что мне сделать?» – мысленно спрашивала её Оля и не находила ответы. Ведь некоторые темы они просто-напросто не могли обсуждать. Смеясь, они упали на кровать, и Серябкина замерла, гладя Ленино лицо. До чёртиков красивая. До невозможности родная. Но до боли в грудной клетке совсем чужая. «Я не изменяю», – прозвенело в ушах у Оли. Темникова чётко проговорила это, когда они однажды, ещё в самом начале знакомства, чуть не перешли черту. Серябкина тогда лишь кивнула, не сказала, что ей жаль или что она всё прекрасно понимает. Просто кивнула и закрыла за Леной дверь. Оля всё сделала правильно. Сделала так, как нужно было Лене. – Что? Что ты так смотришь? – обеспокоенно спросила Темникова. Серябкина не отрывала от неё своего взора и пересохшими губами хотела прошептать: «Мечтаю о том, чтобы однажды ты заснула здесь, а не там», но вместо этого проговорила: – Нет, ничего, – на дверной звонок сначала надавили, а затем ещё и постучали в саму дверь. Оля поднялась с кровати, пробурчав: – Ещё не десять…