Irony of fate

«Холод опасен, и если поначалу он тебя мучает и обжигает пальцы, то потом просто пытается усыпить, принести ложное тепло и спокойствие.»

***

      В жизни Аканэ Шираюки были моменты, когда она радовалась. Были моменты, когда она рыдала взахлеб, давясь слезами. Были моменты, когда она злилась.       Но еще не было моментов, когда она чувствовала вкус триумфа на губах.       Шираюки впервые достигла своей цели: она наконец-то получила возможность научить людей ценить ту красоту, что внутри них, и предстояло ей начать с четверки парней из группы Irony of fate. Они были кумирами миллионов, идолами для десятков фан-клубов, почти что богами для маркетологов, но для Аканэ эти люди были живым доказательством того, что любой цели можно добиться. — Ты никогда не задумывалась о том, что на каждое везение приходится невезение? — поинтересовалась Кихал за поглощением очередной булочки с джемом. Шираюки несколько раз моргнула, уставившись на подругу. — Честно говоря, после этих слов начинаю задумываться, — Аканэ невольно потупилась, отставив в сторону чашку с латте. Вкус кофе на кончике языка стал отдавать горечью.       И ведь действительно: за каждой белой полосой непременно должна следовать черная. Так было в ее детстве, когда она потеряла родителей; так было в старшей школе, когда она чувствовала себя изгоем; так было в день церемонии открытия, когда она, по словам Аоя, разумеется, влезла туда, куда не следовало; так было вчера, когда она благодаря работе за кулисами вкусила не только радостного трепета, но и всепоглощающего чувства страха. — Нет-нет, я не это имела ввиду, — Торгул неловко улыбнулась и взяла в руки чашку с ароматным мокко, — просто меня настолько сильно удивил твой рассказ об этом Сузухаре… И как он только появился в нужном месте и в нужное время? — Кихал многозначительно выгнула бровь, как бы намекая на что-то. — Что… Нет, Боже, — Шираюки хихикнула и отмахнулась. — Я не встречаюсь с ним. — А может очень даже зря-я-я, м-м? — брюнетка покачала головой и подмигнула, отставив свою чашку в сторону.       В зале кафе «Vanilla» играла приятная расслабляющая музыка, здесь пахло свежеиспеченными булочками, а атмосфера была такой уютной, что Шираюки не придумала ничего лучше, кроме как после встречи с Аоем пригласить подругу сюда и рассказать все, что настигло ее за этот короткий промежуток времени. — Он кажется очень хорошим человеком. Выручил тебя из такой ситуации, да еще и на закорках покатал, — Кихал с наслаждением откусила еще один кусочек булочки. — Да я его и не знаю толком, — Шираюки вздохнула и задумчиво уставилась в окно. Уже вечерело, но количество людей на улице только увеличивалось — молодежь буквально оживала после тяжелого рабочего дня. — Мы знакомы четыре дня, два из которых он вытаскивал меня из всяких передряг. — Но это же так романтично, — брюнетка всплеснула в ладоши. Аканэ даже показалось, будто таким образом она пытается призвать невидимые маленькие цветочки, которые обычно рисуют в манге, когда описывают нечто невероятно милое. — Он наверняка еще и красив.       Шираюки подавилась своим кофе. Горячая жидкость была такой обжигающей, что девушка в который за сегодня раз ухватилась за свою шею в попытке нормально вдохнуть. — Не так внешне, как внутренне. Аой хороший человек, но не думаю, что мы могли бы встречаться. Я слишком взбалмошная, постоянно в работе и вообще… — Шираюки замолчала, уставившись на ароматные булочки с ванильной присыпкой, — доставляю всем хлопоты, — печально пробормотала она. — Зато рядом с тобой не скучно, — Кихал усмехнулась. — Но у меня больше нет времени на подобное, теперь я пусть и не долго, но буду визажистом Irony of fate, — и только когда Шираюки сказала это вслух пришло истинное осознание. Она больше не маленькая девочка, которая день ото дня корпела над журналами и книгами, изучая техники макияжа. Она медленно, но верно двигается к своей мечте. — Это наверняка будет трудно, но ты только представь: интервью, концерты, совместный отдых на публике — вот что тебя ждет, — Аканэ видела, как от восторга сияют глаза подруги. — В детстве мама говорила мне, что самый чистый мотив не тот, который поможет тебе возвыситься над остальными, а тот, который сделает тебя человеком. У меня и в мыслях не было, что в свои восемнадцать я получу такую престижную должность, но мне удалось впечатлить Изану-сана… Только вот все это очень скоротечно. Они забудут обо мне когда Норайо вернется из Канады, а интервью и концерты… Это не моя жизнь, — Шираюки покачала головой и перевела взгляд на баристу, который готовил кофе. — Изначально я пошла в этом направлении только ради того, чтобы помочь людям, но не ради славы. Мне хотелось быть такой же, как и моя мама… — она затихла, чувствуя, как в груди появляется тянущее чувство грусти. — Твоя мама гордилась бы тобой, — Кихал взяла девушку за руку и крепко сжала ладонь, заставляя посмотреть на себя. В ее глазах Аканэ увидела беспокойство и снова поймала себя на мысли, что в очередной раз заставляет волноваться о ней. — Да, наверное, — Шираюки улыбнулась, смахнув одинокую слезу, которая скатилась по ее левой щеке, — но именно поэтому я хочу показать свой талант не с помощью Irony of fate. Торгул удивленно отстранилась и откинулась на спинку деревянного стула. Она внимательно посмотрела на подругу, кивая. — Ты хочешь победить в ежегодном конкурсе визажистов, верно?       Шираюки тихонько рассмеялась. — Верно, Кихал. Теперь это моя следующая цель, а пока… Будем наслаждаться с тобой концертами Irony of fate вместе? — А куда я денусь, — Тогрул хмыкнула и принялась за свой остывший мокко, — я поддержу тебя во всех начинаниях.       «Оказывается, это очень приятно, когда кто-то близкий говорит нечто подобное…», — пронеслось в голове Шираюки.

***

      Шираюки казалось, будто с момента ее поступления в Отани прошла целая жизнь, но к концу подошла только первая учебная неделя. Аканэ смотрела на высокие кованные ворота университета и ждала Аоя, но он не появился ни через пять, ни через десять минут. Дрожащими руками девушка достала телефон из сумки и, поколебавшись несколько мгновений, решила отправить сообщение Сузухаре. Сердце снова забилось загнанным зверем, будто она не написала парню, а признавалась ему в любви.       Но кто виноват, что все это для нее слишком ново?       Шириюки. 16:22.        Ты идешь домой? Если я не ошиблась, то занятия вокалистов уже окончены.       Аой. 16:23.        Да, меня задержала Гаррак-сенсей. Подожди меня у ворот.       «Гаррак-сенсей… Интересно, почему?»       Шираюки вздохнула и положила телефон в свою сумку. Она принялась ходить взад-вперед перед воротами университета, рассматривая дорогу под ногами. Мимо проходили оживленные студенты, которые обсуждали недавний концерт Irony of fate, радовались предстоящим выходным или просто делились последними новостями. Краем уха Аканэ прислушивалась к ним, но кроме восторженного визга молодых студенток ничего стоящего она не услышала. — Привет, — Аой всегда говорил тихо и неразборчиво, пряча свой подбородок в шарф. У Шираюки часто складывалось впечатление, будто стены Отани давят на парня непосильной ношей, заставляя сутулиться. — Привет, — Аканэ улыбнулась краешком губ. Вместе молодые люди пошли к остановке. Молча.       Тишина между ними становилось все более неловкой, пока в один момент они оба не решили заговорить. — Я подумала… — Я подумал…       Шираюки остановилась и удивленно застыла. Сузухара тихо рассмеялся, качая головой, и девушка подхватила его смех. — Прости, — Аой еще больше пригладил свои волосы и уставился на Шираюки, — что ты хотела сказать? — Да все хорошо, ты первый, — Аканэ несколько раз кивнула и замерла в ожидании. — Черт побери, это слишком неловко, — Сузухара вздохнул и посмотрела на небо. На его лице промелькнула тень улыбки. — Я просто хотел немного больше разузнать о тебе. Вчера ты показалась мне такой беззащитной и открытой… А я ведь и предположить не мог, что даже у тебя есть слабости. — Я могу воспринимать это как комплимент? — Шираюки приподняла бровь и усмехнулась, обнимая себя одной рукой. — Ну… — Аой возобновил шаг и отвернулся, — да, пожалуй, — в его голосе отчетливо скользила улыбка, хотя Шираюки и не видела его лица. Она нагнала его, вцепившись обеими руками в ручки своей сумки. — Но ты и сам удивителен. Мы можем сыграть в игру? — поинтересовалась девушка, поглядывая по сторонам. Сегодня путь к остановке был пройден за рекордное время. За рекордно долгое время. — В какую игру? — Три факта. Узнать о тебе все сразу было бы слишком неинтересно, — Шираюки хмыкнула и отвернулась, выглядывая на остановке электричку. — И какие же правила у этой игры? — Аой посмотрел на девушку с прищуром, но та не обратила на это никакого внимания, продолжая высматривать электричку. — Ничего сложного. Ты задаешь мне вопрос — я на него отвечаю. Одно но, — Шираюки все же повернулась к нему и одарила улыбкой, — ты не можешь лгать и должен ответить мне, если я спрашиваю, иначе эта игра утратит всякий смысл. — А приз для победителя? — Сузухара чуть подался вперед, смерив девушку внимательным взглядом. В карих глазах за толстой оправой мутноватых очков виднелся блеск — видимо, Аой был весел. — Но здесь нет победителя, — брови Аканэ от удивления взметнулись вверх. — Цель этой игры — узнать друг о друге все. — Тогда это и не игра вовсе, — Аой пожал плечами и отвернулся от Шираюки. — Но пусть будет по твоему. Азарта ради я добавлю еще одно правило: мы не можем задать все вопросы в один день. — Меня это вполне устроит, — Аканэ подняла руки вверх, словно капитулируя.       В этот момент подъехала долгожданная электричка и молодые люди забрались в транспорт, занимая места. — Кто первый задает вопрос? — как бы невзначай поинтересовалась Шираюки. Сузухара сложил руки на груди и задумчиво уставился в окно. — Девушкам нужно уступать. Что тебя интересует? — Хорошо, — на лице Аканэ появилась легкая улыбка. — Почему ты не сутулишься и не заикаешься в моем присутствии?       Сузухара не был ошарашен этим вопросом. Он медленно повернул к ней свою голову. — Потому что я тебе доверяю. — Значит, другим ты не доверяешь? — Шираюки склонила голову набок, внимательно рассматривая лицо Аоя. Она видела, что он хмурился, и в этот момент ей на мгновение показалось, будто перед ней совсем другой человек. — Скажем так, Шираюки, у меня есть причины, которые способствуют моему странному поведению в стенах Отани. Я пообещал тебе говорить правду, и я говорю, поэтому не нужно смотреть на меня так недовольно, — Сузухара усмехнулся и потрепал девушку по голове. — Ты интересная личность. Храбришься, когда страшно, идешь к своей цели напролом, можешь взять себя в руки, когда тебе это нужно. Ты… Не визжишь как резанный поросенок при виде звезды, не хочешь заполучить его как трофей и… Ты странная. — Я-то странная? — она возмущенно уставилась на парня, но тот только вздохнул, кивая. — Да кто бы говорил. Сам в первый день знакомства показался жутким извращенцем ведь. — А что такого странного в том, что я интересуюсь группой, которая мне нравится? — Он удивленно вздернул бровь. — Все мои знакомые девушки только и твердят о том, какой же этот квартет замечательный и как им нравятся парни, а кто-нибудь кроме тебя задумывался о том, что они чувствуют? Может быть им вообще неприятно, когда под дверью их дома стоит толпа фанаток, или когда эти девицы следуют за ними по пятам? — Ты задумывался, — недолго думая выпалила Шираюки. — Почему ты это делаешь? — спросила она, но Аой молчал, рассматривая носки своих туфель. — Нет, — на лице Аканэ отразился ужас, когда она сделала вывод, — тебе же не нравится один из них, да? — Пха-ха-ха, это разбило бы тебе сердце? — Сузухара рассмеялся, заставляя девушку потупиться. — Нет, Шираюки, я все же отдаю предпочтение женскому полу. — Да кто тебя знает, ты же такой загадочный, — пробормотала девушка. — Загадки всегда интересно разгадывать, не так ли? — он подмигнул и встал, направившись к выходу. — Следующий вопрос мой, Шираюки. До встречи. — Пока, — Аканэ махнула рукой и откинулась на спинку кресла, уставившись в окно. Теперь она понимала, почему запомнила тот магазинчик, который стал для нее ориентиром вчерашней ночью: именно на этой станции всегда выходил Аой.

***

      Аой. 19:41.        Крокодилы ходят лежа.       Шираюки. 19:42.        Что?..       Аой. 19:42.        Мне скучно. Брат причитает как курица-наседка, а меня это ужасно раздражает. Мой мозг требует разговора с умным человеком, коим он не является.       Шираюки. 19:44.        Это так мило, что ты написал мне. Не знала, что у тебя есть брат.       Аой. 19:46.        Благодари богов за то, что не знаешь его. Вредный, беспричинно веселый и ужасно надоедливый. Ты когда-нибудь встречала настолько странного человека?       Шираюки. 19:50.        Я познакомилась с тобой, разве этого мало? Ты как твой брат, но умножен на два.       Аой. 19:58.        Ты считаешь меня вредным, беспричинно веселым и надоедливым? Мое сердце испещрено осколками стекла от очков, которые я разбил когда валялся на полу и рыдал.       Шираюки. 20:01.        Я считаю тебя странным, так что собирай по кусочкам стекла и вставляй в очки, я к ним даже привыкла.       Аой. 20:04        Страх какой, впервые слышу о том, чтобы кто-то привык к этим ужасным очкам. Они даже мне не нравятся!       Шираюки. 20:06.        Ты никогда не думал о том, чтобы немного поменять стиль? Ну, выбросить эти очки и купить что-то более подходящее к твоему лицу.       Аой. 20:20.        Даже если и думал — не могу. Ты ведь к ним уже привыкла.       Шираюки. 20:22.        Я могу привыкнуть и к другим, а ты наконец-то станешь похож на человека.       Аой. 20:27.        Хамка.       Шираюки рассмеялась и отложила телефон в сторону, возвращаясь к домашней работе. Впервые в жизни она полноценно общалась в лайне, и впервые в жизни нашла подобное занятие веселым.       Аой. 20:42.        Твой вопрос поджидает тебя, так что будь готова, Шираюки. И кстати, запомни одну простую истину.       Шираюки. 20:43.        Ну и какую?       Аой. 20:45.        Крокодилы ходят лежа. — Он серьезно написал мне с целью сообщить вот это? — Шираюки вздохнула, качая головой. Она улыбалась, пока смотрела на череду стикеров, которые отправлял ей Сузухара. — Какой кошмар.

***

      Субботний день все нормальные люди зачастую переводили на отдых, но сегодняшнее утро четко и ясно дало понять, что Шираюки не нормальный человек.       На часах было 07:00, а телефон девушки уже разрывался от звонков и сообщений Изаны. — Спасительница, доброе утро! — мужчина, как и всегда, впрочем, был бодрым и веселым. Он будто бы и не заметил, что Аканэ потребовалось по меньшей мере десять минут, чтобы ответить на звонок. — Готова к работе? — К работе? — Шираюки немного приподнялась и, прищурившись, глянула в окно, за которым едва-едва ожила жизнь. Птицы громко щебетали, был слышен рев двигателей автомобилей, а из кухни уже доносился приятный аромат пирога с малиной, поэтому Аканэ даже взбодрилась. — Сегодня у парней на десять назначено интервью, поэтому собирайся, я заеду за тобой через сорок минут. Кстати, у меня для тебя есть небольшой подарок, — и снова интрига в голосе Изаны наводила Аканэ на самые разнообразные мысли, но она даже гадать боялась, о каком подарке идет речь. — Мне страшно, — она хихикнула, поднимаясь с кровати. Вчерашняя ночь была удивительно долгой: Аой донимал девушку до тех пор, пока она не усвоила, что «крокодилы ходят лежа», а провозились они с этим до самой полуночи, пока девушка серьезно не заявила, что принимает эту «истину». — Да полно тебе, я всегда дарю хорошие подарки. Просто пусть это будет интригой для тебя, может ты взбодришься с утра пораньше, — в его голосе отчетливо скользила улыбка, поэтому Шираюки просто не могла сдержать своей. — Это очень даже бодрит. В таком случае до встречи, Изана-сан, — в этот раз девушка сбросила звонок первой и поплелась в ванную. Она приняла душ чтобы немного взбодриться, переоделась в юбку чуть выше колен, белую блузу, а на плечи накинула светло-бежевый кардиган.       Когда девушка покончила со сборами она спустилась на кухню и застала там бабушку. — Доброе утро, дорогая. Ты сегодня рано, — Хитоми ласково улыбнулась и поставила на плиту чайник, намереваясь заварить внучке чай. Она иногда наклонялась и поглядывала на пирог, который запекался внутри. — Мне нужно на работу, — Аканэ подавила зевок и села за стол, — менеджер заедет за мной через двадцать минут. — Ох-ох-ох, ты уже совсем взрослая стала, — женщина покачала головой и поставила перед Шираюки свежеприготовленные тамагояки, — работать в выходной день не каждый подросток захочет. — Я хочу помочь ребятам, да и заработок хороший, — Аканэ улыбнулась бабушке и принялась поглощать завтрак. Они еще немного поговорили, и когда Шираюки закончила с трапезой раздался звонок в дверь. — Мне пора. — Береги себя, дорогая, — Хитоми последовала за девушкой в прихожую. — Разумеется, — Аканэ кивнула и быстро обула балетки. Она открыла дверь и наткнулась взглядом на того, кого видеть подле двери своего дома хотела меньше всего. — Доброе утро, — Зен Вистериа собственной персоной стоял перед ней, сложив руки на груди. Он как обычно хмурился и явно выглядел недовольным. — Госпожа, — но ее бабушке парень все же поклонился — пусть и не совсем учтиво. — Ох, это же тот самый мальчик! — Женщина покачала головой и улыбнулась. — Как необычно видеть известную личность на пороге нашего скромного дома. Можешь называть меня Хитоми-сан. — Хватит, бабушка, — Шираюки подняла руки в попытке утихомирить Хитоми, но женщина вошла в раж, расспрашивая Зена абсолютно обо всем: тяжело ли было жить в таком графике, каково это, когда за тобой толпами ходят фанатки… — Хитоми-сан, мы должны ехать, иначе Шираюки не успеет сделать свою работу, — в какой-то момент Вистериа вздохнул и перебил женщину, — и, если честно, мне кажется, что брат сейчас меня испепелит своим взглядом. — Ой-ой, совсем уж запамятовала, что ты по работе приехал. Удачи вам, ребятки, извинитесь перед менеджером за меня, — Хитоми еще раз улыбнулась и вытолкала Шираюки из дома, закрывая за ней дверь.       Аканэ скривилась, но покорно зашагала за Зеном к большой черной машине. — Теперь мне кажется, что своим взглядом меня норовишь испепелить ты. — Да кому ты нужен, — Шираюки фыркнула и обогнала Зена. Охранник у машины открыл ей заднюю дверцу и помог девушке забраться внутрь. — Шираюки-чан, доброе утро, — Изана сидел на переднем сидении, обложившись баррикадой из блокнотов, телефонов и ручек, — прости, что так неожиданно разбудил, но смею заверить тебя, что не одна ты подверглась подобной внезапности. — Это ничего страшного, Изана-сан, — девушка улыбнулась и посмотрела на свое отражение в зеркало заднего вида. Недолгой же была ее радость: Зен занял место рядом, а вот охранник сел за руль. — Мы едем в нашу штаб-квартиру. Все остальные ребята уже ждут нас там, а если бы кое-кто был чуть более расторопным с утра, мне не пришлось бы переносить встречу на час вперед, — голос его звучал непринужденно, но Шираюки без труда понимала, кого он осуждает. — Все чаще подумываю над тем, что одной небезызвестной звезде следует вернуться под родительское крыло. — Избавь меня от этих лекций, я тебя умоляю, — Зен прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. — У тебя есть подопечная — вот ее и мучай. — Как это благородно с твоей стороны, — язвительно заметила Аканэ. Автомобиль тронулся с места, и теперь Шираюки наблюдала в окно за быстро меняющимся видом. — Шираюки, я обещал тебе подарок, — Изана посмотрел на наручные часы и спрятал все свои блокноты в дипломат, который лежал у него на коленях. — Он тебя уже ждет. — Вы умеете интриговать, Изана-сан, — Аканэ усмехнулась. Тут произошло то, чего она ожидать не могла: Зен положил свою голову на ее плечо, причмокивая. — Что…       Она повернулась и хотела отчитать Вистериа за то, что он сделал подобное без спроса, когда в нос ударил сильный запах ванили и мускуса. Этот аромат был обыденным, но что-то в нем не давало Шираюки покоя, поэтому она молча замерла, рассматривая переливающиеся в утреннем свете светлые локоны. — Он полночи не спал, писал текст для новой песни. Вот поэтому я и хотел бы, чтоб Зен вернулся домой. Он убьет свой режим и здоровье, — посетовал Изана, поглядывая на молодых людей в зеркало заднего вида. — Н-наверное, — то, насколько близко был этот парень заставляло Шираюки паниковать, поэтому чтобы отвлечься она уставилась в окно. Водитель Изаны вез их в самый центр Киото, мельком она видела огромный зал Бейрано, но и он скоро затерялся за другими высоченными ниебоскребами. — Это здание принадлежит нашему отцу, — сказал Вистериа-старший, когда все благополучно выбрались из автомобиля. Шираюки почти не слушала его, поглядывая на мокрое пятно от слюны Зена на своем плече. Тот выглядел сонно, но даже и думать не смел о том, чтобы извиниться перед девушкой за причиненные неудобства. — Кларенс-энтерпайз. — И чем же занимается Ваш отец, Изана-сан? — Шираюки скрестила руки на груди и последовала за мужчиной. Это здание выглядело очень богато: перед дверью стоял одетый в форму швейцар, а холл был заставлен дорогой мебелью. Здесь был ресепшн, за которым стояла молодая высокая блондинка в деловом костюме. — Доброе утро, Изана-сан, — когда они подошли ближе Аканэ смогла прочесть на ее груди бирку с именем, на которой красивым почерком было выведено «Кики». — Конференц-зал забронирован на десять, как Вы и просили, а весь тридцатый этаж отведен для нужд группы. — Спасибо огромное, Кики, — Вистериа улыбнулся девушке и отдал ей одну из записных книг, что хранил в своем дипломате. Шираюки не обратила на подобную мелочь внимания: она была слишком увлечена рассматриванием холла. Люди здесь были одеты в такую дорогую одежду, что девушке становилось не по себе, но она с замиранием сердца наблюдала за тем, как в небольшом фонтане у дальней стены плещутся маленькие живые рыбки. — Ты спрашивала, чем занимается отец, — Изана с улыбкой подошел к девушке и тоже посмотрел на рыбок, — он генеральный директор компании, которая предоставляет юридические услуги по всей Японии. — О, я слышала что-то такое, — Шираюки сомкнула руки в замок за спиной и повернулась на пятках, отходя от фонтана. — А почему мы приехали именно сюда? — Все интервью парни предпочитают давать в конференц-зале, который оборудован специально для журналистов. Ребята не очень любят ездить туда-сюда, поэтому нам проще пригласить всех желающих в большой и просторный зал, — пояснил Изана. Он вместе с Шираюки направился к лифту. — Это намного удобнее, конечно, — Аканэ кивнула, соглашаясь. — В Токио Вы тоже арендовали зал? — Мы выкупили одно из зданий и переделали согласно нашим нуждам. Там парни живут в перерывах между концертами и поездками домой, — Изана улыбнулся, нажимая на кнопку «30». Лифт тронулся, и Шираюки немного пошатнулась, цепляясь рукой за перила. — Разумеется, все это играет роль только с мелкими журналюгами, полномасштабные интервью всегда проходят в студиях…       Раздался трезвон телефона и Изана вынужден был обратить свое внимание на очередного делового партнера. Шираюки перестала вникать в его разговоры и сосредоточилась на предстоящей работе.       Перед уходом Вистериа дал ей ключ от номера, который оказался очень просторным и светлым. Отсюда открывался замечательный вид на раскинувшийся внизу Киото, поэтому Шираюки замерла ненадолго, пораженно уставившись на маленькие домики, которые, казалось, тянулись до самого горизонта. — Доброе утро, Шираюки, — Аканэ вздрогнула, когда голос Оби раздался в этой комнате как гром среди ясного неба. Парень сидел на диване и перебирал струны своей гитары, уставившись на красноволосую. — Витаешь в облаках? — Прости, просто здесь невероятно красиво, — Шираюки с улыбкой на устах подошла ближе к окну, — никогда не видела ничего подобного. — В этом я с тобой соглашусь, — Кимура встал с насиженного места и приблизился к девушке, вместе с ней рассматривая Киото. — Это действительно удивительное зрелище. — Йо! — Митсухиде моментально развеял установившуюся в комнате уютную тишину. Он вошел в номер и улыбнулся во все тридцать два зуба, а затем взлохматил свои волосы цвета малахита пятерней, подойдя к ребятам. — Мне тут птица на хвосте донесла, что кто-то будет нашим постоянным визажистом во время отсутствия Хагиноске. — А-а… Ну да, — Шираюки неловко поклонилась, — позаботьтесь обо мне, пожалуйста. — Взрослая уже, сама о себе позаботишься, — холодно заметил Зен, который вошел вслед за Митсухиде. Луэн покачал головой и щелкнул языком. — Ну зачем же так грубо, она просто вежлива с нами. — Она просто должна нарисовать на моем лице маску, пока Изана не применил свой легендарный удушающий прием на всех нас, — Вистериа приподнял губы в усмешке, но в отличии от искренней улыбки Луэна тепла в ней было не больше, чем в зимнем солнце. — Вынуждена согласиться, — девушка вздохнула и подошла к трюмо, которое было оборудовано под гримерное зеркало. На столешнице лежала вся необходимая косметика, но Шираюки казалось, будто она совершает преступление, пользуясь чужими вещами. — Погоди минуту, Шираюки, — Оби подозвал девушку к себе и повел в соседнюю комнату, за дверью которой стоял чемодан-кейс.       Точно такой, как был у ее матери. — Как… — Изана велел передать тебе его перед уходом. Это и есть тот подарок, о котором он говорил. Мы все надеемся, что ты примешь наши извинения и невзирая на все трудности будешь работать с нами, — Кимура подвел Шираюки к чемодану и открыл его перед ней. Внутри была вся косметика, которую обычно использовала девушка. — Мне очень жаль, что твоя вещь пострадала… — Это ничего, — Аканэ с улыбкой посмотрела на Оби. Он всегда казался ей таким холодным и спокойным, молчаливым и неприступным…а сегодня буквально вырывал свой образ с корнями. Такой Кимура нравился ей больше. — Большое спасибо, Оби. — Эти слова предназначены не мне, — брюнет усмехнулся и вместе с Шираюки вернулся в общую комнату. На стуле перед трюмо уже сидел Реджи, Митсухиде что-то доказывал Зену, который демонстративно листал ленту в твиттере, но в целом атмосфера была здесь очень даже уютной и совсем домашней.       «Кому же они тогда предназначены?», — подумала девушка прежде, чем полностью погрузиться в работу.

***

      Интервью без малого длилось четыре часа, поэтому со своей работой Шираюки закончила когда уже вечерело. Весь день девушка была полна забот, но только теперь действительно могла сесть и отдохнуть. Аканэ рухнула на диван и вытянула ноги, чувствуя, как они гудят после постоянной беготни. Она была не только визажисткой, но и девушкой, которая потакала всем прихотям парней (хотя на деле прихоти были только у Зена, который не преминул воспользоваться предоставленными возможностями): то слишком высокая температура кондиционера, то вода недостаточно холодная, то взгляд ее слишком злобный.       И если бы хоть кто-то научил Шираюки не злиться тогда, когда ее превращают в девочку на побегушках, она, наверное, была бы благодарна. — Наконец-то все это закончилось, — Реджи заговорил первым, когда вместе с Митсухиде вошел в комнату, которая служила им гримерной. Шираюки поднялась с дивана и улыбнулась им. — И как все прошло? Журналисты сильно докучали вам? — поинтересовалась девушка. — Они докучали бесполезными вопросами так же, как это делаешь сейчас ты, — стук туфель Вистериа она успела заучить, потому что парень всегда ступал размеренно, будто маршируя. — Это было довольно утомительно, — а вот Оби ходил настолько тихо, что она практически не слышала его шагов. Кимура занял место, на котором до недавнего сидела Шираюки, — хвала небесам, что такие масштабные интервью берут только после концертов. — И что у вас спрашивали? — Аканэ окинула Оби заинтересованным взглядом, но тот не проявил инициативы от слова совсем, оставаясь таким же безразличным, как и всегда. — Не появились ли у нас девушки, как мы относимся к фанаткам, куда мы ездим отдыхать, любимые места в Киото… Короче говоря, ничего реально интересного, — на вопрос ответил Митсухиде. Он сел в кресло и положил ноги на журнальный стол, вытянувшись с громким стоном. — Меня вымораживает, когда эти идиоты неспособны придумать что-то более интересное и провокационное. Вистериа нахмурился и скинул ноги друга со стола. Он подошел к окну, поворачиваясь ко всем спиной. — Будто они сами всего этого не знают. У этих проклятых журналюг всюду есть уши, — в его голосе было столько горечи, что Шираюки невольно стало дурно. Было ли это высказывание как-то связано с его личным опытом девушка не знала, но точно могла утверждать одно: нечто не самое приятное он уже пережил из-за этих «проклятых журналюг». Быть может, именно поэтому он относится к Аканэ так холодно? Считает, что она шпионка? — Всем нравится делать вид, что никто ничего не знает, — Реджи пожал плечами и взял из мини-бара бутылку с холодной водой, — это ведь правила для игры. — Во имя всех богов, заткнитесь, — Кимура вздохнул и встал со своего места, подхватив чехол от гитары. — Я так устал, что мне кажется, будто я сейчас усну прямиком здесь. Хочу поехать домой. — Впервые мне не хочется идти и кутить куда-то после этого допроса, так что я согласен, — Митсухиде хлопнул себя по ляжкам и встал, — на сегодня все. Ширакию-чан, спасибо тебе. Ты хорошо поработала. — А…Да это вам спасибо, — Аканэ улыбнулась и встала, поклонившись парням. Спиной девушка чувствовала внимательный взгляд Вистериа, но предпочла его игнорировать. — Само очарование, — Митсухиде улыбнулся и попрощался с парнями, утаскивая вместе с собой стушевавшегося Реджи. — Я могу подбросить тебя домой, — Оби посмотрел на наручные часы и перевел взгляд на Шираюки, замерев в ожидании ответа. — Не нужно утруждать себя, я подожду Изану-сана, — она неловко улыбнулась, а Кимуре оставалось только вздохнуть и последовать за друзьями.       Вот как-то так совершенно неожиданно Аканэ осталась не в самом приятном обществе. — Итак, теперь ты получила работу, — Зен повернулся к ней лицом и язвительно усмехнулся, отчего по спине Шираюки побежали мурашки. Опять этот взгляд полный неприязни, который пронизал девушку до самых потаенных уголков души. — Ты рада? — Я куда больше была бы рада, будь ты чуточку добрее ко мне, — она состроила гримасу и села на диван, скрестив на груди руки. — Разве ты не пойдешь с ребятами? — Нет, не пойду, — он сел в кресло и закинул ноги на стол, как до недавнего сделал Луэн. Установившаяся между молодыми людьми тишина была настолько напряженной, что казалось, пройдет еще секунда — и она станет осязаемой. Шираюки чувствовала себя некомфортно, но и причитать не смела. — Где ты обучалась техникам макияжа? — к ее величайшему удивлению, Зен заговорил первым. — Тебе это правда интересно, или ты снова решил поиздеваться? — Шираюки немного подалась вперед, поставила локоть на ляжку и подперла рукой подбородок. — Мне в большей степени плевать, но молчать как истукан я не намерен, — Зен отвернулся, окинув взглядом город, который на закате казался золотым. Его платиновые волосы стали отливать медью, когда темные солнечные лучи проникли в комнату, и Шираюки невольно замерла.       Этот человек был красивым. Ухоженные локоны волос переливались, как жидкое золото, лазурные глаза хоть и смотрели холодно, но были настолько глубокими, что в них можно было утонуть, а прямой нос и четко очерченные скулы делали его эталоном всех стандартов. Как жаль, что внутри этот человек был лицемером, который притворялся на сцене.       Совершенно неожиданно Аканэ провела параллель с Аоем. Он тоже любил притворяться, но ни в какое сравнение не шел с Вистериа, потому что отличался так, как отличаются друг от друга небо и земля.       Зен был холоднее льда. Грубиян и хам, который совершенно не ценил доброго к нему отношения, который поступал так, как хотел, которому было плевать на то, что почувствуют другие. Он словно путник, который затерялся на небольшой лодочке в океане и превратился в айсберг, о который расшибался тот, кто приближался слишком близко.       Аой же… Совсем не был похож на него. Добрый и справедливый, честный ровно настолько, насколько мог бы быть честным с незнакомой девчонкой, храбрый и по-своему милый. Для Шираюки этот парень был живым огоньком, который привнес в ее жизнь намного больше света, чем другие люди, с которыми она знакомилась за пределами своего дома. — Ты проделаешь во мне дыру. Такое мне не очень нравится, — Вистериа вздохнул, отвлекая девушку от сравнений. Снова хамоватые нотки в его голосе заставляли внутри Шираюки все клокотать. — А мне не очень нравится, что ты меня ненавидишь, но я ведь терплю, — буркнула девушка в ответ. — Кто сказал, что я тебя ненавижу? — Зен посмотрел на нее с прищуром. — Об этом кричит все твое естество. Ох, и наверное, стоит упомянуть твои постоянные закидоны, — саркастическая улыбка заиграла на устах Шираюки. Они встретились взглядами, и снова зрительный контакт превратился в поединок на мечах, уступать в котором никто не был намерен. — Ты даже представить не можешь, как рад я тому, что мой визажист именно ты, девчонка. Первая встречная особь женского пола, которая не визжит, не преследует, не лыбится в попытке соблазнить. Достаточно слов чтобы ты поняла, как я к тебе отношусь? — он склонил голову набок, а Шираюки несколько раз моргнула, признавая свое поражение. Пусть он говорил слегка высокомерно, но это было первое честное признание из его уст, а это уже какой-никакой, но прогресс. — Я буду воспринимать это как комплимент, который будет греть мою душу. — Это он и был, сказала бы лучше спасибо, — Зен вздохнул и поднялся с кресла, заведя руки за спину в замок. — Я устал ждать. Изана наверняка на очередном собрании этих напыщенных болванов. У меня есть время, которое я могу реализовать должным образом, поэтому собирайся, я подброшу тебя домой. — Вот уж нет, от твоей помощи я пожалуй откажусь, — Шираюки хмыкнула, тем самым напоминая о недавнем случае, который произошел на парковке. — Я от тебя извинений не жду, поэтому и ты от меня спасибо не жди. — Девочка учится хамить, — и впервые на его лице расцвела не обычная язвительная усмешка, а нечто отдаленно напоминавшее искреннюю улыбку, в которой так явно угадывалась печаль, — лучше продолжай меня ненавидеть. Так у меня появится повод завоевать тебя, а я очень азартный человек, который пойдет на все, чтобы добиться своего. — Лучше я выпрыгну из окна тридцатого этажа, чем однажды скажу «я люблю тебя, Зен», — она впервые вложила в эти слова столько ненависти. От человека напротив ее коробило, поэтому Шираюки поспешно встала и ухватила за ручку свой чемодан, направившись к двери. — Шираюки, — он позвал девушку по имени и Аканэ обернулась, вперив свой полный злости взгляд в лицо Вистериа, в ответ на что он широко улыбнулся — до лучиков в глазах. — Оби сказал тебе, что твоя благодарность принадлежит другому. Как думаешь, кому?       Красноволосая замерла, переведя взгляд на чемодан. Он был точной копией того, что раньше принадлежал матери, но только сейчас Шираюки заметила неровно закрашенные места и совсем маленькие трещинки. Складывалось такое впечатление, будто его собрали по кусочкам, а Аканэ не хотела верить в то, что так оно и было. — Это был ты? — Шираюки отшатнулась, когда Зен кивнул. Ее ладонь на ручке чемодана непроизвольно сжалась сильнее. — Я умею признавать свои ошибки, поэтому хотел бы извиниться, но не буду. Слишком рано проявлять к тебе доброту, я хочу полюбоваться твоим разгневанным личиком еще немного. — Знаешь, мой дорогой друг, — Шираюки приподняла губы в улыбке и положила правую ладонь на ручку двери, — я тебе не игрушка для забавы. Запомни мои слова: по возвращению Норайо-сана на пост штатного визажиста мы больше никогда не увидимся, но до тех же пор я буду ненавидеть тебя так, как до меня еще никто не ненавидел. — Ты еще не знаешь, что такое ненависть, милая, — Вистериа ухмыльнулся и сделал два шага навстречу Шираюки. — О, поверь мне, — на ее лице заиграли желваки и она открыла дверь, — я прекрасно знаю, что такое ненависть, — и девушка вышла, громко захлопнув ее за собой. Зен остался на своем месте, взглядом гипнотизируя дверь. — Это должно было меня впечатлить? — он отвернулся и посмотрел в окно. — Ну хорошо, меня это впечатлило. Девушка, которая не вешается на шею с громким криком и ненавидит меня… Я был бы рад, если бы подобное оказалось правдой… но как же все это странно. Точно ситуация из манги, — Зен тихонько рассмеялся.