Irony of fate

Афёры, обманы, ложь, насилие… Это не то, что может сломить людей. Только правда может сломить человека. Она ранит сильнее всего.

***

      Прохладный весенний вечер заставил Аканэ Шираюки завернуться в любимый клетчатый плед и, взяв в руки чашку с кофе, забраться на широкий подоконник. Девушка прислонилась головой к окну и прикрыла глаза, наслаждаясь голосом солиста группы Scorpions. Ей всегда нравились их песни, но отчего-то сегодня настроение красноволосой точно описывал трек «Still Loving You»*.       Аканэ никогда не любила и не понимала той тоски, что была слышна в голосе солиста. В ее груди доселе не было чувств, которые мало-мальски можно было бы назвать симпатией, но впервые появилось нечто, что отдаленно напоминало влюбленность. Когда Шираюки это поняла, она стала теряться. Головой понимала, насколько это глупо, а смущение и стыд все равно подавляли все благоразумие в присутствии Аоя. Все то, что девушка делала рядом с ним и раньше считала нормальным теперь имело абсолютно иное значение. Как кадры из фильма, в мыслях замелькали воспоминания: их поездка в электричке, когда она позволила себе задремать на плече Сузухары, его теплые объятия в ночь, когда он пришел к ней на помощь, чувство защищенности и спокойствия во время того, как блондин катал ее на закорках…

Почему все стало обретать совершенно иной смысл?!

      Шираюки нахмурилась и осушила чашку с остывшим кофе.       Аканэ никогда не думала, что влюбится. Она была слишком закрытая, ей было тяжело находить общий язык со сверстниками, а в мыслях все еще были живы воспоминания о тех издевательствах, что довелось пережить девушке в старшей школе. Почему-то вспомнились слова Аоя и его вопрос о предательстве. Шираюки не понимала, почему это так интересует его, но отчего-то именно теперь боялась узнать, что он или Кихал предали ее. Слишком много испытаний она вынесла за столь короткую жизнь, так неужели теперь, когда она впервые открылась и доверилась другим все кончится тем, что ее сломают?

Почему ей так страшно думать об этом?

      Телефонное уведомление заставило Аканэ подскочить на месте едва не выронив из рук чашку.       Аой. 19:45.        Извини за сегодня, я просто вспомнил, что у меня еще были дела, которые поручил мне брат. Ты нормально добралась?       Шираюки. 19:47.        Да, все хорошо. Твой супер надоедливый братец тебя не отругал? :D       Аой. 19:49.        Неа. Я все еще жив!       Шираюки. 19:50.        Все еще?)       Аой. 19:52.        Да, потому что чую, что скоро меня убьют на работе.       Шираюки. 19:53.        А кем ты работаешь?       Аой. 19:54.        Не скажу. Пусть это будет моей маленькой тайной. ;)       Шираюки. 19:55.        Это не честно! Ты вот, к примеру, знаешь, кем я работаю, а сам…       Аканэ с улыбкой отправила ответ и заблокировала телефон, но уже в следующее мгновение дисплей вновь разблокировался из-за входящего звонка. — Изана-сан? — в ее голосе было столько неприкрытого удивления, что Вистериа рассмеялся. — Ты будто с призраком говоришь, не иначе, — он явно покачал головой — Аканэ знала его реакцию слишком хорошо. — Работа не ждет, Шираюки-чан. На этой неделе у нас целых два выступления — в пятницу и субботу, так что будь готова к изнурительным трудовым денькам. — Я всегда готова, — красноволосая подбоченилась так, будто Изана мог это видеть. — Теперь я даже подумываю над тем, чтобы уволить Хаги, — Вистериа снова рассмеялся и громко поставил чашку на столешницу. Он всегда что-то пил когда разговаривал с Шираюки, и в какой-то степени это стало привычным для нее. — Набирайся сил, спасительница, — и Изана сбросил звонок.       Аканэ слезла с подоконника и посмотрела на свое отражение в зеркале. Она только сейчас поняла, что все это время улыбалась, поэтому девушка поспешно тряхнула головой и обратила свое внимание на смартфон, который снова завибрировал от очередного уведомления в лайне.       Аой. 19:56.        Ну у тебя в случае чего остался последний вопрос, так что если тебя это правда интересует…       Аой. 20:04.        Ты всерьез задумалась об этом? Меня пугает твое молчание, женщина!       Шираюки рассмеялась, когда завидела эти сообщения. В груди разлилось приятное чувство спокойствия, сравнимое с тем, что она испытывала в объятиях матери за просмотром фильмов.       Шираюки. 20:05.        Менеджер звонил, обрадовал меня новостями. Я и вправду задумалась, но не о твоей работе       Пальцы Аканэ быстро набрали сообщение, но девушка застыла, не решаясь отправить его. Если она это сделает…       Шираюки. 20:06.        Завтра я планирую устроить денек полноценного отдыха, поэтому мы могли бы сходить с тобой в кино, если ты не против ^^

…то это можно считать полноценным свиданием, не так ли?

      Аой. 20:08.        Не дай тебе Ками-сама выбрать какую-нибудь глупую дораму, я этого не переживу!       Красноволосая едва не взвизгнула от облегчения. Она на девятнадцатом году жизни точно заработает аритмию или какую-нибудь глупую сердечную болезнь, потому что такие переживания до добра еще никого не доводили.       Шираюки. 20:10.        Торжественно клянусь, что выберу самый интересный фильм. Только не ужасы, если ты не против.       Аой. 20:11.        Не против. Вообще-то хорошо, что ты предложила встретиться, мне надо с тобой кое-что обсудить.       Шираюки. 20:13.        Чтоооо?       Аой. 20:15.        Завтра узнаешь ;) Приятного вечера!       Девушка фыркнула и снова заблокировала телефон. Доставать Сузухару после такого заявления было бы глупо — все равно не сказал бы ведь, поэтому Аканэ положила телефон на стол и рухнула на стул. Она задрала голову и потупилась, рассматривая потолок так, будто могла найти там что-то интересное.       Лучше думать ни о чем. Пусть жизнь идет своим чередом, а размышления о любви и симпатии она оставит на потом.

***

Четыре месяца назад, ноябрь, 2017 год.

      Оби не был сторонником алкоголя. Ему претила только одна лишь мысль о том, что завтра утром он проснется совершенно разбитым, с жутким похмельем, а весь день пройдет насмарку из-за того, что организм будет в состоянии «нестояния». Кимура это понимал, но за долгих два года так и не смог помочь понять эту истину своему лучшему другу, который решал все свои проблемы щелчком, что оповещал об открытии очередной бутылки с виски.       В гостиной арендованной квартиры Вистериа было довольно сумрачно, но в слабом свете ночника Оби без труда мог заметить шесть бутылок из-под водки, джина и бурбона, что буквально проложили дорогу к комнате, где должен был находиться сам виновник этого торжества. Кимура снял свое пальто и кинул на диван, а затем с чувством нарастающего беспокойства подошел к двери. — Зен? — брюнет постучал, но ответа не последовало. Кимура вздохнул и открыл дверь, тут же отшатнувшись от сильного запаха перегара. Наверное, если находиться в закрытом пространстве в таком угаре можно просто сидеть и пьянеть даже не употребляя — ему самому плохо стало. — Чертов идиот, — Оби прикрыл нос рукавом свитера и включил свет.       На кровати на шелковых черных простынях лежало нечто, отдаленно напоминающее Вистериа — по крайней мере, у этого «нечто» были светлые волосы и знакомая майка с надписью «Fus Ro Da»*. Зен лежал на спине так, что еще немного — и он точно рано или поздно, но захлебнулся бы собственной слюной или рвотой. Кимура кинулся к парню и перевел его в полусидячее положение, попутно выдергивая из руки бутылку с недопитым джином, четверть которой точно оказалась на простынях. — Рота — подъем! — скомандовал Оби, но реакции со стороны полумертвой туши не последовало. Кимура тряхнул блондина за плечи, но и тогда Вистериа не подал признака жизни.       Только его тихое прерывистое дыхание и подрагивающие веки не заставляли парня усомниться в том, что Зен жив.       В голову Оби пришел гениальный, по его скромному мнению, план: он вышел из комнаты и пошел в ванную, где ему удалось отыскать таз. Вистериа нужно было спасти от самого себя, а холодный душ, устроенный с легкой подачи брюнета был беспроигрышным вариантом всегда. — Пха-а, — и в этот раз тактика не подвела. Стоило вылить несколько литров холодной воды в лицо, как Зен подскочил на месте и принялся откашливаться, вцепившись пальцами в ни в чем неповинную шелковую простынь. — Какого х… — Скажи-ка мне на милость, мой дорогой друг, твой мозг атрофировался из-за количества выпитого алкоголя? — Кимура невозмутимо поставил таз на пол и отряхнул руки, будто насмехаясь над Зеном, который выглядел не то чтобы ошарашенным — он реально впал в ступор. — Нет, — медленно пробормотал Вистериа и снова откинулся на быльце кровати, утирая лицо. Движения были вялыми, но Оби знал, что это «нечто» успело проспаться после последней попойки достаточно, чтобы понимать всю серьезность положения, в котором они оказались по его милости. — Не отвечал на звонки, не появлялся в лайне и твиттере, не открывал дверь — это, по твоему, поступки взрослого человека, который способен отвечать за свою жизнь? — Кимура ненавидел читать нотации, но Зен просто не оставлял ему выбора.       Не в первый раз, да и не в последний точно. — Будь другом, говори на кой хрен ты пришел и проваливай, — Зен скривился — то ли от боли, что посетила его светлую головушку, то ли из-за нотаций Оби. Парень взлохматил мокрые волосы и огляделся в поисках какой-нибудь бутылки, которая могла бы помочь ему взбодриться с помощью своего обжигающего содержимого, но таковой здесь не оказалось. — Мы пропускаем собственные выступления, потому что ты начинаешь заниматься ерундой, Зен… — Нет, стоп, погоди, — Вистериа резко поднял руку, призывая друга к молчанию. — А как ты вошел в квартиру? Я же запер все двери, — блондин нахмурился и попытался встать, но тело было таким слабым, что колени подогнулись и парень упал на пол, упираясь руками в белый ковер. — Твою мать… — Выломал дверь, — Кимура сложил руки на груди и явно не собирался помогать другу подняться. Зен одарил его таким взглядом, что по спине любого другого человека наверняка пробежало бы стадо мурашек, но Оби оставался невозмутимым и, кажется, действительно наслаждался этой ситуацией. — Долбоящер, — Вистериа подобрал колени и снова провел рукой по лицу, пытаясь согнать тошноту. — Да, ты долбоящер, — Оби спокойно кивнул, но уже в следующий миг тяжело вздохнул и сжалился над другом, протягивая тому ладонь. Зен неуверенно поднялся на ноги и, пошатываясь, сделал несколько шагов в сторону двери. — Оби, я не очень настроен сейчас шутить, — он снова едва не упал, но в этот раз на помощь Вистериа пришел комод, который так удачно стоял возле двери. Блондин оперся на него и прикрыл глаза понимая, что дальше он и шагу не ступит — точно свалится. — Зачем ты изводишь себя? — наблюдать за страданиями близкого человека было жутко — это вызывало в груди Оби противоречивые чувства. Зен заслуживал этой головной боли, но не заслужил того, что спровоцировало его так напиться. — Она снова приходила, — Вистериа размял шею и уткнулся лбом в прохладную стену, — я не мог уснуть двое суток, пока наконец не ужрался вусмерть. — Это не выход, — Кимура уже сбился со счету сколько раз произносил эти слова. Он говорил так каждый раз, когда Зен находил какое-то новое увлечение.       К примеру...       Танцы — замечательно, почти две недели спокойного сна для Вистериа, но Рин очень быстро вернулась с кошмарами, заставляя парня отказаться от этого увлечения. Тогда Кимура предложил ему фехтование — пошло на пользу, но всего на месяц, и снова Ватанабэ вторглась в его сны и напрочь отбила желание фехтовать, хотя у Зена очень хорошо получалось. Потом были десятки увлечений вроде игр, кройки и шитья, конного поло, настольного и большого тенниса, волейбола, черт возьми, он даже пробовал катание на льду — но все прекращалось в тот момент, когда Рин в очередной раз являлась в кошмарах Вистериа.       И когда она приходила, блондин мог забыться только с помощью алкоголя. Но если он не видел снов, это не значит, что кошмары исчезали… Нет. Они невидимой петлей сжимались вокруг шеи Вистериа и душили, душили, душили, пока парень снова не находил новое увлечение. Тогда Ватанабэ ненадолго оставляла Зена в покое, а он насильно пытался забыть о своих страхах и с надеждой отдавался новым занятиям или людям — за последние два года круг знакомых блондина очень расширился, а постель превратилась в общественное место, потому что минимум раз в неделю он отвлекался на какую-нибудь наивную фанатку и сбрасывал сексуальное напряжение. — А что, по твоему, выход? — в этот момент Зен больше походил на раненного волчонка, который отбился от стаи, а не на кумира миллионов. Разбитое душевное состояние так легко читалось на уставшем лице, что Кимура снова вздохнул, понимая, что ему больно видеть друга таким. — Тебе пора проведать доктора Ройсмана. Он недавно вернулся в Токио… — Мне не поможет ни психолог, ни психиатр, — потрескавшиеся губы Зена растянулись в горькой усмешке, — никто не поможет, пока сама Рин не пожелает отпустить меня. А она не отпустит… — Вистериа вздрогнул из-за собственных слов. — Она не отпустит человека, который отнял ее жизнь. — Вместо того, чтобы сосредотачиваться на прошлом, ты давно мог бы взглянуть на то, что у тебя есть сейчас. Ты популярный и желанный парень, у тебя есть деньги, твоя любимая работа и семья, которая всегда будет рядом невзирая ни на что. Почему ты закрываешь глаза на это и снова возвращаешься к Рин? — Я этого не хотел! — громко воскликнул Вистериа и пошатнулся, — я не хотел, чтобы она приходила! — Ты любишь ее, — мрачно заметил Кимура, — до сих пор. Это не Рин не может отпустить тебя, а ты… — Оби подошел к парню и положил свою руку на плечо, заставив Зена поднять голову и посмотреть ему в глаза, — … ты не можешь ее отпустить.       На мгновение брюнету показалось, будто Вистериа сейчас громко выругается и оттолкнет его, но Зен молчал, а в его взгляде отразилась вся внутренняя пустота, что пожирала молодого и успешного артиста частица за частицей. Лазурные глаза влажно заблестели, а уже в следующее мгновение произошло то, чего Оби не ожидал: Зен всхлипнул. По бледным щекам дорожки проложили слезы, а сам Вистериа, кажется, так и не понял, что плачет. — Не могу, — он несколько раз кивнул, — не могу. Я ее убил своими руками, — Зен опустил голову и посмотрел на свои ладони. Он содрогнулся и отшатнулся от Оби, будто снова видел на них кровь. Весь реальный мир исчез перед глазами Вистериа, но парень будто наяву видел девичье тело в бежевом пальто. Вот она. Снова смотрит на него широко раскрытыми от ужаса карими глазами.       Кимура знал Зена намного дольше, чем кто-либо еще, но за восемнадцать лет дружбы он видел его в подобном сломленном состоянии только раз — в день смерти Ватанабэ. Время уже давно должно было залечить эту рану самым сильным лекарством под названием «забвение», но годы шли, а рана на сердце так и не зарубцевалась. Она только гноилась, поражая все здоровые клетки. — Посмотри на меня, — обе ладони брюнета легли на плечи Вистериа. Оби с силой тряхнул его и Зен все же посмотрел в карие глаза друга.       Кимура боялся представить, как больно было Зену, но он знал, что тот пережил и как корил себя за совершенный поступок. — Ты можешь сколько угодно гнаться за Рин, сколько угодно жалеть, сколько угодно вспоминать, — тихо заговорил Оби, — но пора отпустить. Пока ты сам не поймешь, что ничего не вернется и не будет как прежде, ты будешь мучиться и изводить себя. Я пришел сюда не из-за проблем группы, не по просьбе кого-либо, я пришел сюда к тебе, Зен. Мне тяжело наблюдать за тем, как ты уничтожаешь сам себя.       Вистериа сбросил руки друга и сел на кровать. Ломота в теле исчезла, но его бил озноб, а слезы все так же застилали взор. Оби не мог выносить этого зрелища — он вышел из комнаты и вернулся со стаканом холодной воды. — Я хочу ее забыть, — хрипло прошептал Вистериа и взял стакан в руки, — хочу жить нормальной жизнью. Хочу радоваться вместе с вами, хочу писать новые песни, хочу, чтобы люди слушали их и кайфовали, — он выпил воду и положил стакан на постель. — Как мне отпустить ее, Оби? — надежда — вот что впервые за долгое время проскользнуло в голосе Зена. — Тебе нужна причина чтобы бороться, — Оби подошел к окну и отодвинул шторы, а затем распахнул створки, впуская в комнату холодный осенний ветер с нотками дождя. — Причина…бороться? — переспросил Вистериа и резко вскочил с места. Он кинулся к столу, на котором помимо пары бутылок из-под бренди и окурков лежал блокнот и пара ручек. — Да, — Кимура кивнул и легко улыбнулся, — демоны всегда будут кружиться над тобой, но в жизни должно быть что-то, что заставило бы тебя двигаться дальше. У тебя ведь есть цель, — Оби оперся на подоконник и сложил руки на груди, — у Irony of fate есть цель.       Зен несколько раз кивнул и принялся что-то записывать. Кимура молча наблюдал за ним. — У меня есть идея, — тихо заговорил Оби спустя несколько минут. — Я тебя слушаю, — Зен кивнул, и казалось, что от похмелья и следа не осталось — щеки парня покраснели, глаза буквально горели от восторга, а весь облик парня будто кричал о том, что на глазах брюнета рождается новый шедевр. — До сих пор все твои увлечения были…скажем так, бессмысленными, — Оби еще не до конца осознал свой план, но что-то неуловимое заставляло парня говорить, медленно подбирая слова, — значит, нужно увлечение, которое обрело бы смысл. — А? — Зен положил ручку на стол и посмотрел на Кимуру. — О чем ты? — Заключим пари? — в мыслях брюнета всплыл недавно прочитанный роман «Джейн Эйр»*, что вышел из-под пера Шарлотты Бронте.       Вистериа на несколько мгновений задумался, позволив тем самым Оби изложить суть этого пари. — Как тебе идея почувствовать себя в чужой шкуре? — с каждым словом в голове Кимуры все четче и четче вырисовывался план действий. — Ты ведь всегда имел все, чего тебе хотелось, все ребята в школе были рады позволять тебе списывать домашнее задание, так что особо ты не учился, а просто брал от жизни то, что давали. Может быть, попробуешь иную сторону монеты? — Я заинтересован, — Зен улыбнулся, будто несколько минут ранее он не плакал здесь и не убивался из-за собственных кошмаров. В этом и был весь Вистериа — Оби знал этого фанатика, который цеплялся за всякую возможность показать себя. — Что ты предлагаешь? — В январе мы возвращаемся в Киото и, насколько я знаю, осядем там на какое-то время. Что скажешь насчет того, чтобы поступить в университет? — Ну…ты же понимаешь, что это повлечет за собой десяток, если не сотню таскающихся по всему зданию фанаток, — Зен сделал глубокий вдох и качнул головой, — не лучшая идея. — Не все так просто, — возразил Оби, — будь ты самим собой пари утратило бы смысл. Нет, друг мой, тебе предстоит изменить свой образ. Ты, безусловно, очень харизматичный и уверенный в себе парень, но разве тебе не интересно понять, как к тебе отнеслись бы, не будь у тебя этих качеств и милого личика? — Я должен сыграть роль простого забитого паренька в стенах университета? — в голосе Вистериа появился восторг. Оби довольно улыбнулся, понимая, что смог зацепить своей идеей друга. — Да, — Кимура кивнул, — учиться без помощи одногруппников или декана, делать домашние задания, но при этом продолжать выступать, скрывая свою вторую жизнь. Задача не из легких, верно? — Оби подмигнул, в ответ на что Зен рассмеялся — тихо и заливисто. — Ты умеешь придумывать развлечения, — блондин встал и подошел к Кимуре, протягивая руку, — пари принято. Если я выиграю — ты примешь предложение журнала «Mogue», — на лице Оби тут же отразился ужас. — Меня живьем сожрут после этой фотосессии в стиле «Ню»*, — рука Кимуры, протянутая для рукопожатия, дрогнула, — но я согласен. Не поверю в то, что ты целый семестр этого ада переживешь. — Ради того, чтобы поиздеваться над тобой переживу, — Вистериа хмыкнул. — Учти, если ты проиграешь — будешь сниматься в той отстойной дораме про горничную и хозяина.       Скрепя сердце Зен все же пожал руку друга. — Ненавижу дорамы. — Я знаю, — Оби подмигнул и разбил рукопожатие ребром левой ладони.

***

      Для Шираюки этот день пролетел настолько быстро, что девушка толком и не осознала, как она оказалась перед воротами Отани в ожидании Сузухары.       «Веди себя естественно. Вы просто идете в кино смотреть фильм, так что здесь не место глупым переживаниям», — мысленно подбадривала себя Аканэ. — Давно ждешь? — голос Аоя заставил девушку подскочить на месте. Он снова подкрался к ней так незаметно, что сердце Шираюки дрогнуло от укола паники. — Я напугал тебя? Извини, пожалуйста, — Аканэ подняла свою голову и встретилась взглядом с карими глазами за мутноватыми стеклами очков. — Не прощу, — Шираюки поморщилась и приложила руку к груди, чувствуя неровное биение своего сердца. — Вот если бы я свалилась тебе под ноги с апоплексическим ударом* ты бы так не смеялся! — недовольно заметила Аканэ, когда Аой тихо рассмеялся. — Я не хотел бы идти в кино с трупом, честно говоря, так что давай, женщина, возьми себя в руки и веди меня на встречу приключениям, — Сузухара улыбнулся, отчего на его щеках образовались милые ямочки. Шираюки вздрогнула от неожиданности — смотрела ведь на Аоя, а видела совершенного другого человека перед собой.       Но кого? — Надо было потащить тебя на романтическую дораму про молодоженов, — недовольно заметила Аканэ, шагая к электричке, — вот я бы посмеялась. — Не будь такой злюкой! — в ужасе воскликнул Аой. — Бе-бе-бе, — Шираюки показала ему язык и отвернулась в попытке скрыть улыбку.       Чувство покоя обволакивало. Было так тепло рядом с этим парнем, что хотелось раствориться в этих ощущениях — а ведь Сузухара даже не догадывался о мыслях, что одолевали бедное девичье сердце.       Уже в электричке пустой разговор возобновился, но тема осталась неизменной: Сузухара пытался выпытать у нее название фильма, на который они идут. — Я не ска-а-а-ажу-у-у, — Аканэ подняла руку, призывая парня к молчанию. Тот нахмурился, но ничего не сказал — молча положил свою голову на плечо девушки и закрыл глаза. — Тогда я объявляю бойкот до кинотеатра. — Ты просто хочешь поспать, — фыркнула Аканэ, но Аой ничего не ответил. Девушка вздохнула и улыбнулась краешком губ — возникло такое чувство, будто они действительно пара, которая идет на свидание.       Кихал. 16:10.        Ты занята?       Шираюки. 16:11.        Не особо, еду в электричке       Кихал. 16:11.        Мне надо повозмущаться! Не лезь в отношения, это просто какой-то кошмар!!!       Шираюки. 16:13.        Почему?..       Кихал. 16:14.        Потому что если поймаешь парня на предательстве — будет больно. И, кстати, знакомить тебя мне больше не с кем. Просто знай, что Irony of fate больше не моя любимая группа.       Зрачки Шираюки округлились от удивления. Ее бывший парень это кто-то из квартета?       Неужели… Слухи о Вистериа — правдивы? Он действительно воспользовался Кихал и…       Шираюки. 16:15.        Я со всем разберусь. Я отметелю этого урода так, что он забудет свой прежний облик!       Кихал. 16:17.        Ты догадалась, да?.. Ну и ладно… Передавай ему привет и слово «ненавижу» от меня. Пойду смотреть «Унесенные ветром» и заедать все вафлями.       Шираюки. 16:18.        Только не переусердствуй! Завтра мы обязательно пойдем с тобой и прогуляемся. Я бы и сегодня заехала, но уже иду с Аоем в кино…       Кихал. 16:19.        ?!7?!7!71?!17!7??       Кихал. 16:19.        ЧТО?!7 А ПОЧЕМУ Я НЕ ЗНАЮ ОБ ЭТОМ?       Шираюки. 16:20.        Эм… Я тебе потом расскажу…потом… — Твои уведомления очень отвлекают, но читать вот это — смешно. У Кихал довольно бурная реакция, — Аой тихо рассмеялся и отстранился, потягиваясь. Шираюки вспыхнула и заблокировала телефон. — Влезать в чужое личное пространство не очень тактично, знаешь ли, — Шираюки нахмурилась, — а если бы я там обсуждала свою личную жизнь? — Я бы почитал, — Аой прищурился и придвинул к девушке свое лицо. Привычный аромат ванили ударил в нос, заставляя Шираюки сделать глубокий вдох. — Больно уж она интересна тебе? — Шираюки насмешливо вздернула бровь и попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но сколько усилий она для этого приложила — не счесть. В голове образовался кавардак из мыслей, а сердце в груди замерло в ожидании ответа Сузухары. — Да, — просто ответил Аой, — я хочу знать, кто будет удостоен чести занять место в сердце такой волевой и сильной девушки, как ты, — в его голосе было восхищение, но в тот миг Сузухара словно барьер между ними возвел. Это, без сомнения, была похвала, но на душе Шираюки от этих слов стало неспокойно. — И если бы ты узнал… — тихо заговорила красноволосая, — как ты поступил бы? — она опустила голову и посмотрела на носки своих черных балеток. — Зависит от того, что я узнал бы, — уклончиво ответил Аой, хотя Шираюки казалось, что он нарочно не заметил такого явного намека. — Ох, наша станция. Пойдем? — Да, — Аканэ отбросила мысли об этом разговоре и встала, — пойдем.       Нельзя расстраиваться из-за такой мелочи. Она ведь не какая-то там влюбленная дурочка, а девушка, которая прекрасно осознает свое положение.       Нужно ему признаться в своих чувствах и перестать переживать без всякого повода. И она это сделает… — Кстати о фильме, на который мы идем, — Шираюки поправила сумку, — «Тихоокеанский рубеж два»*, — она устремила свой взгляд на Сузухару и улыбнулась. Во взгляде Аоя в тот момент читалась такая радость и благодарность, что стало почти смешно. — Ты — лучшая! Я обожаю фантастику. — И я! — Аканэ с жаром кивнула. — В этом году столько новинок…

…только не сегодня.

***

      Поздним вечером он вернулся в свою квартиру-студию. Пустой дом встретил его звенящей тишиной, что прерывалась только шорохом одежды.       Он снял очки и шарф, который в последнее время буквально душил его. Следом Зен стащил пиджак Отани и повесил его на вешалку в прихожей. Парень не успел далеко отойти, как из сумки с учебными принадлежностями раздался телефонный звонок. Вистериа вернулся и извлек оттуда свой айфон. — Алло? — Привет, — Оби впервые за несколько дней сам позвонил ему — а ведь они не разговаривали с момента поездки в Окинаву. — Как ты? — Устал, — пробормотал Вистериа и без сил опустился на диван в гостиной. В его квартире всегда было так пусто и тихо?.. — Ты? — Ничего, пока отдыхал набросал пару строф для новой песни. Заценишь? — и Зен действительно скучал по таким обычным разговорам. — А куда я денусь? — задал риторический вопрос блондин и улыбнулся в пустоту.       Ненадолго между парнями повисло молчание. — Как там учеба? — как бы невзначай спросил Кимура, но Зен прекрасно знал, к чему приведет этот диалог. Он вздохнул. — Ничего, идет своим чередом. Совмещать работу и пары немного сложновато, но хорошо, что Гаррак идет мне навстречу. — Я рад за тебя, — приглушенно ответил Оби. — А Шираюки? — Сегодня мы ходили с ней в кино, — скрывать что-то от Кимуры смысла не было — он все равно ведь все разузнает. — И? — И я не смог ей сказать, — сдался Вистериа и лег на диван, — я не понимаю, что со мной происходит. Я знаю, что должен ей признаться пока это не зашло далеко, но я не могу. Я вижу ее сияющие глаза и теряюсь, потому что понимаю, что лишусь этого зрелища. Она очень боится быть преданной, какой бы сильной Шираюки не казалась, — блондин закрыл глаза и снова вздохнул. Оби слушал его не перебивая, но лучше бы Кимура сейчас во все горло заорал «ты идиот, скажи ей». — А чем ты думал, когда соглашался на поход в кино? — Явно не тем, о чем ты думаешь, — фыркнул Вистериа. — Шираюки вызывает совершенно другой интерес. Она целеустремленная, старается казаться сильной, скрывая свои чувства от посторонних, она…такая же, как я. — Поэтому тебя к ней тянет? — решил уточнить Оби. На мгновение Вистериа замер, но эта новость не стала неожиданной для парня. — Да, она мне нравится. Я в каком-то смысле действительно влюблен в эту девушку, — Зен улыбнулся, но на душе кошки скребли. Если он правда влюблен, почему его поступки не имеют совершенно никакой логики? Почему он не может просто сказать ей…       Сказать ей что? Что обманывал ее, претворяясь другим человеком? Что изначально общался с ней только потому, что считал ее увлечением и действительно забавлялся…до тех пор, пока Рин снова не вернулась? Что он оттолкнул ее, когда кошмары вновь стали мучить, но из-за напора Аканэ сдался и только благодаря ей смог, возможно, избавиться от призрака прошлого?       Что он должен ей сказать? Как он, черт возьми, должен это сказать?! — Ты предал ее в первый день, когда не снял личину Аоя и не рассказал. Поздно пить боржоми, товарищ, — в голосе Оби было сожаление, но говорил он четко и резко. Зен понимал, что Кимура старается ради него самого, но в груди все переворачивалось от злости и негодования. — Не лезь со своими советами туда, куда не просят, — твердо проговорил Вистериа. Он и сам прекрасно осознавал весь ужас и нелепость содеянного, к чему были эти нотации? — Это не совет, Зен, — вся напускная беззаботность окончательно улетучилась из голоса Кимуры, уступая место холодной решимости, — либо ей признаешься ты, либо с Шираюки беседую я. Ты ведь сам будешь жалеть если затянешь еще сильнее, да и девушка эта… Сам ведь рассказывал и о ее матери, и о проблемах, что она пережила. Правда хочешь еще сильнее втереться к ней в доверие и сломать ее? — Я не хочу этого! — резко выкрикнул Вистериа. — Тогда прекрати бегать и признайся.       Зен молчал. Он не боялся рассказать правду, он боялся, что девушка, которая впервые за долгое время вышла за рамки простого увлечения и действительно заставляла испытывать Вистериа уважение и восхищение просто исчезнет из его жизни, так и не позволив до конца разгадать загадку в лице Аканэ Шираюки. — На следующей неделе, после концерта. — Вот и чудно, — Оби облегченно выдохнул и сбросил звонок.       Зен открыл глаза и отбросил телефон на столик у дивана. Он принял сидячее положение и вцепился в свои волосы, пытаясь привести мысли в порядок.       Видит Ками-сама, но Вистериа не хотел, чтобы это чертово пари зашло так далеко. Изначально он играл свою роль забавы ради, наслаждаясь мирными деньками и чувством покоя в стенах Отани — фанатки не сновали за ним по пятам, Изана не донимал постоянными репетициями, как это было в Токио, да и в целом атмосфера Киото была куда уютнее и приятнее, чем в огромном многомиллионном городе.       Пари же было его причиной бороться с хандрой, депрессией и страхами. Пари было отдушиной, на которую он потратил немало времени и сил. Пари… — Когда демоны не спят и кружатся над тобой, — Зен запел строки, которые не так давно написал собственной рукой, — когда кажется, что ты проиграешь этот бой, — он встал с дивана и подошел к кухонному шкафу, извлекая оттуда бутылку дорогостоящего вина. — Всегда есть причина взмыть, словно пуля из свинца, — парень откупорил емкость и замер, не решаясь налить вино в бокал. — Разрезая небеса… — рука медленно соскользнула с бутылки и парень осел на пол, — всегда иди до конца.

…было всего лишь предлогом. Он действительно хотел жить, хотел творить и вдохновлять своим примером людей, хотел любить и быть любимым, но боялся, что боги не позволят ему. Что чувство вины, примерившее маску Рин, не позволит.

      Имеет ли он право на счастье после того, как уничтожил его собственными руками? Имеет ли он право на счастье с той, кого предал еще в самом начале их пути?       «Думаю, это разбило бы мне сердце. Я искренне считаю, что доверие — неотъемлемая часть отношений, так что после предательства мы бы никогда больше не смогли общаться так, как прежде. А этого мне очень не хватало бы…», — ее голос звучал в мыслях Вистериа так громко, будто Шираюки стояла над его душой и повторяла это снова и снова, пытаясь вдолбить в голову блондина простую истину.

Он понял эту истину. Понял слишком поздно.