Тот, кто потерял

      Сколько он не вспоминал о своём детстве, всегда перед глазами вставал его верный бессменный напарник по всем играм, шалостям, идеям. Они всё делали вместе, прикрывали друг друга, помогали. Братья, даже больше — близнецы.       Родители часто были заняты на работе, поэтому почти всё детство они провели с бабушкой, которая с удовольствием занималась их воспитанием. В деревне мальчишки крепли, становились выносливее и учились работать по хозяйству, помогая старушке.       Даже в школе они никогда не расставались и, несмотря на неудовольствие учителей, садились рядом, почти вцепляясь в парты и друг друга, когда их пытались рассадить.       Детство, юношество и начало взрослой жизни проходили в беззаветной светлости. Они приезжали к бабушке, не имея ни малейшего желания пропускать хотя бы один выходной, помогали дома родителям, планировали свои дальнейшие судьбы. Боролись за девушку.       Единственный раз в жизни, когда они расстались: он просто зашёл обратно в здание, забыв паспорт. А когда вышел обратно, никого не нашёл.       Брат словно сквозь землю провалился.       Он не знал, как не сошёл с ума тогда, наверное, помогла та самая девушка. Не бросила, но поддерживала, помогала, сама обзванивала все инстанции. Они оба набрались кучей связей, познакомились со множеством полезных людей, но это не помогло найти его вторую половинку.       Он так и чувствовал себя, словно разрубленным напополам.       Свадьбу не играли, они просто расписались в ЗАГСе и продолжили жить вместе. Не было бы счастья, как говорится.       Никто, кроме них двоих не знал, как он вскакивал посреди ночи от резких непонятных болей. Как кричал во сне, сжимая кулаки. Перепуганная жена даже ночевала в другой комнате в первое время. Но потом, когда стало понятно, что не помогает ничего, даже специалисты, вернулась, привыкла, будила и успокаивала.       А он видел кошмары почти каждую ночь: белые стены, непонятные мутные люди, невозможность двигаться. В этих снах он не чувствовал ничего кроме агонии, страха, отчаяния, осознания безысходности. Всё, что его окружало в этих снах — боль. Она сжирала, поглощала, уничтожала, меняла.       В этих снах он становился жёстче, молчаливее. В этих снах он давил в себе эмоции, свою личность, становясь кем-то другим, чтобы выжить.       Просыпаясь, мужчина больше не мог спать, уходил в кухню, курил одну за другой. Почти начал пить, но вовремя взял себя в руки.       Жена научилась спать чутко и будила его в начале каждого кошмара, шептала, что всё только сон, успокаивала, иногда провоцировала на близость, чтобы хоть как-то снять то напряжение, что появлялось каждый раз после подобного.       Он стал больше спать, перестал видеть кошмары, отгородившись от них стеной. Потом родился сын, принеся в семью счастье и гармонию. Сын, который помог ему уговорить бабушку переехать к ним. Сын, так похожий на него.       Иногда только им овладевала какая-то странная меланхолия или злость, почти ярость. Достаточно редко, но он хотел бросить всё и просто сбежать. Это было непонятно, порой, страшно.       Он всё-таки наделялся, что это игра его воображения, что его брат на самом деле не чувствует всей этой массы негативных эмоций.       И понял, что надежды пошли прахом, когда вбежал в кабинет директора школы, срочно вызванный с работы.       Тот человек, что сидел около бабушки, был кем угодно, но не тем, кого он знал всю жизнь. Серые глаза смотрели так, что становилось понятно: не кошмары ему снились, а он чувствовал то, что делали с братом. Они же близнецы.       Начало их разговора не задалось, движимый злостью частично своей, частично брата, он довольно резко высказался о выборе приоритетов для возвращения. Их бабушка не молода, кто мог знать, как бы она отреагировала на столь неожиданный сюрприз.       Реальность оказалась ещё ужаснее. Его брат смотрел так, словно не верил в их существование, словно готов был напасть, и только его светловолосый спутник сумел немного разрядить ситуацию.       Надо бы его поблагодарить.       — Долго ты там ещё стоять собрался? Спать мешаешь.       — Ты спал, — чуть поднял бровь мужчина. Он стоял около дверного косяка, собираясь вернуться с кухни в комнату и замерев, когда увидел спящего брата.       — Спал, но на сверлящий взгляд со стороны я обычно отвечаю атакой. Не делай так.       — Что же с тобой произошло?       — Лучше тебе не знать.       — Мне хватило того, что я видел во снах. Белые стены, люди, боль.       Родные глаза сверкнули сталью — М-21, странное имя, совершенно ему не подходит! — чуть сжал губы.       — Прости.       — Ты не виноват. Идём, напою тебя чаем. Ты помнишь, какой чай любишь? У меня где-то осталось пиво.       — …нет. Я ничего не помню. И тебя тоже. И её. Пива не надо.       — Идём. Нам будет что обсудить этой ночью. Я взял отгул. К чёрту работу, у меня брат вернулся!       И не было ничего лучше, чем привычно для одного и немного знакомо для другого сидеть в кухне и просто общаться, обсуждать, рассказывать, слушать.       Снова ощущать себя единым целым. Он и забыл каково это.       — Я тоже.       — Что? — очнулся от задумчивости мужчина. М-21 смотрел с улыбкой.       — Я тоже чувствую себя целым. Брат.