The Crane And The Black Lotus

Цинцю Цзюню не потребовалось много времени, чтобы найти в своей библиотеке свидетельство о существовании еще одного перерожденного. Даже несмотря на то, что ему удалось собрать всю силу воли и взяться за беллетристику в последнюю очередь. Книги “Непревзойденной Хризантемы”, первая из которых была посвящена “моему любимому черному фанату”, были, согласно Юэ Ци, приобретены на территории Цинхуа Цзюня. Проглотив их так быстро, как мог, Цинцю Цзюнь почти разрыдался. Брат Самолет! Ты стал писать лучше! И даже, в какой-то момент, лишился девственности! Неудивительно, если автору было суждено переродится, то он должен был сделать это именно в своем мире. Конечно, была опасность случайно переспать с одной из жен главного героя, наставив ему рога, но Цинцю надеялся, что Самолет знает свое произведение достаточно, чтобы избежать столь ужасной судьбы. Да, надеялся. Цинцю Цзюнь, конечно, умер, проклиная этот дурацкий роман, но меньше всего хотел, чтобы Ло Бинхэ кастрировал такого же переродившегося, как он сам. Оставив свои земли и учеников в надежных руках Ци-гэ, Цинцю Цзюнь отправился в домен Цинхуа ― северные пустыни, если он верно помнил то, что узнал из книги об этом демоне. Не смотря на титул Цзюнь, силы Цинхуа едва дотягивали до Лан ― кровь Небесных Демонов в его родословной была слишком слаба. Плюс его отец, вместо того, чтобы отказаться от титула и умереть благородной смертью, позволив сыну унаследовать силу своих предков, удалился в уединение вместе со своим гаремом, не желая ничего, кроме как провести остаток жизни в наслаждениях. Неудивительно, что когда трусливый и слабый Цинхуа Цзюнь во время одного из набегов за новой одеждой для жителей поместья имел несчастье столкнуться с Лю Мобэем с пика Бай Чжань, то, не колеблясь, принялся цепляться за него и умолять пощадить свою жалкую жизнь. Праведный воин тогда просто выгнал Цинхуа, так как не интересовался ничем, кроме битв. Однако вскоре, по настоянию главы своего ордена, он подкараулил Цинхуа Цзюня в его собственном дворце и заставил шпионить за демонической знатью в пользу праведных совершенствующихся. В романе Цинхуа Цзюнь в конечном итоге был убит все тем же Лю Мобэем, презирающим его за трусость и предательство. Цинцю Цзюнь же надеялся что сумеет сохранить Цинхуа жизнь ― демон-лорд, на которого столь легко влиять, был редким шансом, и мог оказаться более чем полезным. Вместо приемной его провели в кабинет, где он увидел Цинхуа, что усердно работал над тем, что совершенно не выглядело как официальные документы. И да. Тарелку мороженого. ― Самолет, Пронзающий Небеса? ― спросил Цинцю, пряча улыбку за веером. ― Цинцю Цзюнь? Ты… Оставь нас. ― повернулся Цинхуа к слуге. ― Лорд. ― демон послушно удалился, поклонившись куда более глубоко, чем ожидалось. ― Ты переродился? ― Мой ник ― “Непревзойденный Огурец”. ― Брат Огурец! ― Цинхуа тут же вскочил и набросился на Цинцю с объятиями. ― Я всегда ценил твои отзывы, ты не только высказывал мнение, но и подтверждал его доказательствами ― это бывает так редко! Даже если я уже знал о половине из того, что вызывало твое недовольство, но мне нужны были деньги. ― смущенно признался он. ― Но почему именно Цинцю Цзюнь? Я собирался организовать ему хэппи энд. Цинцю моргнул и тут же принялся обмахиваться веером, желая скрыть удивление. ― Хэппи энд? Этому мерзавцу? ― Он не знал, что все эти демоны издеваются над Ло Бинхэ, желая ему угодить. И Мин Фань никогда бы не признался ему, что подговорил других детей избивать Бинхэ, чтобы самому ухаживать за Нин Инин ― иначе все бы прекратилось очень быстро. Семья Цю была жестока с Цинцю, пока Юэ Ци не нашел меч Суань Су и не спас его, поэтому жестокое обращение с детьми ― это его “кнопка берсерка”. То есть единственное, что злодей сделал плохого Ло Бинхэ ― это изгнал его из дворца? ― Подожди, ты имеешь в виду, что Цинцю не заслуживал, чтобы ему отрубили конечности? Цинхуа Цзюнь кивнул. ― Да. Вот почему Юэ Ци не вмешался, когда Сяо Цю стал проигрывать в битве ― он понятия не имел, что обиды Ло Бинхэ столь глубоки. Он считал, что тот всего лишь очередной претендент, желающий вернуть земли своей матери и добавить Цинцю Цзюня в свой гарем. Как будто ненавидящий мужчин Ло Бинхэ мог бы сделать это с мужчиной-демоном! ― Демон, столь сильный, как Цинцю, не умер бы от ран столь быстро ― даже если ему отрезали руки, ноги, крылья и вспороли живот. Он умер от отчаяния, когда увидел, как Ло Бинхэ убил его Ци-гэ. Это должно было быть в экстре ― я собирался дать читателям подумать, насколько глупой и бессмысленной может быть месть. Но после перерождения я просто хотел рассказать Цинцю о действиях Мин Фаня, как только те начнутся, и намекнуть, что ему стоит отдать Бинхэ в один из орденов совершенствующихся человеческого мира. ― Хорошо, что ты не написал эту экстру ― читатели бы устроили бунт. ― чувство справедливого возмездия было одной из важнейших вещей, что получали читатели от таких романов. И обмануть их, заставить думать, что главный герой поставил демона-подонка на место, когда все было совсем не так? ― Я знаю. ― вздохнул Цинхуа Цзюнь, но тут же оживился. ― Мне нравится быть лордом-демоном. Я могу писать все что захочу, и мои ледяные силы дают мне крышу над головой. ― он чуть запнулся. ― Ну, пока секс-сцены точны. Цинци Цзи обещала, что не будет со мной целый год, если я опубликую что-то настолько же нереалистичное, как в моей первой здешней книге. Цинцю Цзюнь даже слегка позавидовал. Демоны льда не выбирали партнера на всю жизнь. Оказывается, даже Самолет может изучать матчасть ― особенно, если бонусом идут оргазмы. ― Кстати об этом. ― Цинцю сложил руки, как для молитвы, и глубоко поклонился. ― Благодарю тебя, Великий Бог Самолет, Пронзающий Небо, что в этом романе нет ничего… жуткого и мерзкого. ― У меня, как у писателя гаремников, был один-единственный принцип, но я его соблюдал. ― Ни-ка-ко-го ло-ли-ко-на. ― буквально пропел Цинцю Цзюнь. Цинхуа вздрогнул. ― Весь социум демонов основан на разнице сил! Можешь представить, какие ужасы бы здесь творились, если бы это могло происходить между взрослыми и подростками! Я создал этот мир, чтобы оправдать все гаремные штампы, а не наполнить его всякими… мерзостями! Сексуальное влечение демонов тоже было основано на могуществе. И, поскольку у детей, очевидно, не было ни сил, ни опыта, чтобы стать достойными соперниками в бою, старшие демоны не находили молодых привлекательными. Ну, пока те не становились достаточно сильными, чтобы дать достойный отпор. В обратную сторону это тоже работало ― какой смысл в бою, в котором тебя сносят одним ударом, даже не стараясь? Так что полноценные отношения начинались после пересечения некого порога сил, что, кстати, могло произойти и в восемнадцать, и в тридцать (так что Ло Бинхэ вполне мог воплотить фантазию о “женщине постарше” с гарантией, что та до него оставалась девственницей ― даже учитывая, насколько демоны были помешаны на сексе). Подростки с сопоставимыми уровнями сил могли чувствовать что-то вроде детской влюбленности, но это редко переходило в настоящие бои ― максимум, небольшие потасовки, как у Мин Фаня с Нин Инин (бамбуковый демон была слабее, но и на пару лет старше). Более того, учитывая, насколько опасно детям и подросткам было попасть в эпицентр битвы взрослых, само их присутствие действовало на старших демонов умиротворяюще, приглушая и похоть, и жажду крови. Пятнадцатилетняя Минянь Цзи во время своего нападения на один из праведных орденов может и была одета крайне откровенно, но лишь потому, что для демонов настолько непрактичные одеяния были еще и демонстрацией уровня силы. Минянь Цзи даже не заметила взглядов тех совершенствующихся ― ей просто в голову не приходило, что кто-то, кроме ровесников, может посчитать ее привлекательной. Родительские инстинкты демонов прекрасно объясняли, как Ло Бинхэ мог быть настолько милым ― эти самые инстинкты плюс аура главного героя, плюс аура белого лотоса. И ему сейчас было тринадцать! Разве подростки не должны быть грубыми и раздражающими? В отличие от счастливчика Цинхуа Цзюня, Цинцю Цзюнь ничего не мог сделать со своим сексуальным влечением, не оказавшись в итоге женатым. Так что он был крайне благодарен, что, хотя список нелепых вещей, которые его возбуждали, рос день ото дня, то время, когда он обучал своих учеников, позволяло вздохнуть свободно. Да что там, дети действовали на демонов настолько умиротворяюще, что когда Цингэ Цзюнь прибыл на гору, на которой Цинцю учил их как охотиться на мифических зверей, разделывать их и добывать ценные меха (единственное сырье для одежды, которое демоны производили сами, а не похищали у людей), то даже не стал бросать вызов. Он просто нашел подходящую стаю, чтобы каждый из детей мог поупражняться на практике ― и это тот, кто не мыслил ни дня без битвы! С тем, что его начали привлекать мужчины, Цинцю мог жить ― но если бы в этой вселенной вечно возбужденных демонов можно было засматриваться на лоли, таких, как Нин Инин… Если бы перевоплощение в мир Самолета превратило его в педофила ― он бы этому автору не просто отрубил конечности! Он бы выколол ему глаза, пробил барабанные перепонки, отрезал язык и вырвал ноздри! И кастрировал бы сам себя ― просто чтобы гарантировать, что не сделает ничего… подобного! Поэтому, несмотря на все недовольство романом Самолета, Цинцю пришлось поклониться и поблагодарить Великого Бога за сохранность своего огурца. ― Было ли влечение к мужчинам сюрпризом, брат Огурец? ― спросил Цинхуа Цзюнь. ― Я не мог написать это в романе, потому что должен был оправдывать ожидания публики, но хэдканон… ― Со всеми этими сестричками-лесбиянками в гареме Бинхэ ― логично, что демоны бисексуальны. ― Пансексуальны, ― поправил его Цинхуа Цзюнь. Бисексуалов привлекают мужчины и женщины, геев привлекают мужчины. Пансексуалы же смотрят на личность, вне зависимости от пола и гендера. ― О. ― Здесь есть какие-то различия? Цинцю не слишком интересовали подобные вещи ― или точно не интересовали так сильно, как следовало бы. Действительно есть такая большая разница между тем, привлекает Цинге Цзюнь его как личность или как мужчина? Нет, решил он. Шэнь Юань привык смиряться с тем, что не мог изменить, а с этим он ничего не мог поделать. Как с болезнью, которая делала его бесполезным в большинстве вещей, которые привычны другим. Или с тем, что, хотя он и мог испытывать эмоции, в большинстве случаев слишком плохо себя чувствовал, чтобы тратить силы еще и на это. Прекрасная тренировка как притворяться лордом демонов ― слишком элегантным, чтобы показывать свое отношение к чему-либо. ― Ты делаешь мороженое с помощью демонических сил? ― Да, брат-Огурец. Хочешь? ― С удовольствием. Я скучаю по сладостям ― слишком хлопотно отправлять рейд на человеческие земли каждый раз, когда заканчивается сахар. ― Сочувствую, брат. ― Цинхуа позвонил в колокольчик, и, стоило появиться слуге, тут же послал его за еще одной тарелкой и сиропами с разными вкусами. ― К счастью, романы обеспечивают меня такими мелочами, как чай и специи. “Чай,” ― с тоской подумал Цинцю. Нет, у него еще оставалось немного чая ― за которым он послал Цингэ Цзюня ― но тот был ужасен. ― Я подумываю над тем, чтобы предложить людям защиту. ― сказал Цинцю, взмахивая веером. ― Они уже платят совершенствующимся за это ― почему бы не забрать свою долю? Я даже пошлю туда собственные войска, чтобы отражать набеги других демонов. ― Ци-гэ точно справится с этой задачей. ― Это именно то, о чем я должен оповещать Лю Мобэя в первую очередь, брат. ― предупредил Цинхуа. ― Демон, желающий взять людей под свою руку? “Платите за защиту, иначе демоны уничтожат вас” ― основа местного налогообложения. Никто не хочет терять деньги. ― М… ― Цинцю принялся задумчиво обмахиваться веером. ― То есть, они нападут на меня, как на Сиянь Цзи? С какими силами? Меч Суань Су ― в руках моего слуги, плюс у меня свой личный чит. И если демоны не будут унижать и издеваться над Ло Бинхэ, каковы шансы, что он перейдет на сторону людей ― учитывая, что именно праведные совершенствующиеся сделали с его родителями? ― Очень маленькие. ― Тут же согласился Цинхуа. ― Мой герой прекрасно помнит как добро, так и зло ― я с самого начала собирался развивать его характер, учитывая это… Не возражаешь, если я помогу тебе с этой маленькой схемой в обмен на небольшую долю? Скажу Лю Мобэю, что подбираюсь ближе к тебе, чтобы шпионить. ― Порция мороженого каждый раз, когда мы будем встречаться для дележа добычи ― и я согласен. И я хочу копии всех твоих романов. ― Помоги с редактированием ― и будешь получать еще и черновики. ― По рукам. Когда доставили мороженое, Цинцю Цзюнь спросил: ― Ты все еще шпионишь для Мобэя? С твоими знаниями романа, разве у тебя не должно быть… разнообразных бонусов? ― Возможно, самому Цинцю тоже стоило получить некоторые, но на самом деле он не слишком нуждался в них. И многое пропускал, читая роман, особенно, если дело касалось многочисленных читов Ло Бинхэ ― а под рукой не было книги, чтобы уточнить. ― Конечно! Иначе как, ты думаешь, я привлек внимание Цинци Цзи? ― только сильные стоили ее времени, именно поэтому она раз за разом бросала вызов Цинцю Цзюню. ― Лю Мобэй… Я, вроде как, описал в нем идеального мужчину. Бинхэ создавался, чтобы угодить читателям, но Мобэй… ― Цинхуа Цзюнь покраснел. ― Когда он пытается меня избить, мой мозг превращается в кашу. “А, значит, брат-Самолет ― мазохист,” ― подумал Цинцю. ... если подумать, это прекрасно объясняло, почему он так привязан к читателю, который только и делал, что критиковал его работу. *** ― Мин Фань, останься после урока. ― приказал Цинцю, заметив, как тот бросает взгляды на Ло Бинхэ. ― Слушаю шизуна. ― вежливо поклонился мальчик, стоило им остаться наедине. ― Не вини Бинхэ в том, что он нравится Нин Инин. ― Цинцю легко ударил Мин Фаня по голове веером. ― Его сила может быть запечатана, но он все еще Небесный Демон и не виноват, что привлекателен для женщин. ― не то чтобы этот ребенок знал о чувствах своей шицзе, ему было всего тринадцать. ― И тебе точно не повезет, если Нин Инин подумает, что тебя привлекает не она, а Ло Бинхэ. Мин Фань покраснел. Ой. Цинцю Цзюнь спрятал улыбку за веером. Ах, детская влюбленность. Это прекрасно объясняло, почему Мин Фань так цеплялся к Бинхэ в оригинале ― возможно, просто не понимая, что печать, наложенная на него, сделала мальчика человеком и в физическом смысле. То, что для любого демона обернулось бы в худшем случае парой синяков, Бинхэ ломало кости и оставляло шрамы. И вот почему к Мин Фаню присоединялись все остальные дети ― Ло Бинхэ был слишком привлекателен для своего же блага. Точно! Этот читатель наткнулся на еще один хэдканон Самолета! ― Ло Бинхэ действительно быстро растет в своем совершенствовании. Увы, к сожалению этого бедного пушечного мяса, главный герой никогда не будет частью чужого гарема.