The Crane And The Black Lotus

Теперь у Цинцю Цзюня была маленькая моральная дилемма. Одно дело ― отобрать тело у подонка и злодея. Человек, который совершенно сознательно позволяет регулярно избивать ребенка, заслуживает всего, что с ним случится дальше. Только вот, к его удивлению, оригинальный Цинцю Цзюнь злодеем не был. Просто персонаж, задуманный как урок тем из читателей, что кричат о мести и возмездии, не зная всех обстоятельств. Оказывается, Шэнь Юань отобрал тело у невинного че… демона. Ну, почти невинного. Что теперь с этим делать? Ну, можно найти семя Цветка Солнечной и Лунной Росы, но на вопрос, где именно, Цинхуа Цзюнь только плечами пожал. Да и вполне возможно, что душа оригинала уже давно покинула этот мир, как покинула свой прежний душа Шэнь Юаня. Еще это значило, что он нагло воспользовался Юэ Ци. Одно дело обманывать того, кто оставался верен злодею, пусть и видел все его преступления, но... Теперь, оказывается, Шень Юань просто занял тело его друга (?), и наслаждался тем, что Юэ Ци постоянно рядом, всегда готов помочь и счастлив от того, что с тем, кого он считает близким, все в порядке. Только вот чего хорошего в том, чтобы сказать Юэ Ци, что его Сяо Цю (брат Самолет сболтнул это имя, и Шень Юань даже подумывал о том, чтобы расспросить подробнее ― перед тем, как решительно отбросить эту мысль. Зная трагическую предысторию оригинала, он будет чувствовать себя еще более виноватым, чем сейчас) давно погиб, и позволить тому погрузиться в горе? Ничего. Самое меньшее, что он может сделать для прошлого Цинцю Цзюня, это убедиться, что с Юэ Ци все в порядке ― а после такой вести… Он обязан найти Цветок Солнечной и Лунной Росы и хотя бы попытаться дать Цинцю Цзюню новое тело. Сразу же, как только Цинхуа Цзюнь вспомнит, где можно отыскать эти проклятые растения. У брата-самолета, пребывающего в этом мире с самого рождения, было преимущество ― он хотя бы мог быть точно уверен, что его тело именно его и ничье больше. *** ― Нин Инъин… ― Цинцю Цзюнь обмахивался веером. ― Да, шизун? ― Этот учитель заметил: несмотря на то, что тебе нравится Бинхэ, ты избегаешь становиться с ним в пару на боевых тренировках. ― Этого нельзя допустить! Нин Инъин ― детская любовь Ло Бинхэ, первая его жена из расы демонов, а жизнь этого теперь-уже-не-совсем-злодея зависит от того, насколько терпимым вырастет главный герой! Да, у этого учителя есть важные причины шипперить их ― куда более важные, чем то, что они оба такие милые дети и наверняка будут выглядеть еще милее, когда счастливы! Он совсем не ожидал, что в глазах Нин Инъин заблестят слезы. ― Еще перед тем, как А-Ло начал учебу, я случайно толкнула его. Он упал, расшиб лоб, и было так много крови! Я знаю что А-Ло теперь не такой слабый, и он не заслуживает, чтобы его таким считали, но… но я действительно сделала ему больно! Цинцю Цзюнь похлопал девочку по плечу. ― Так вот почему ты защищала его и помогала с работой. ― ну, насколько могла, будучи всего лишь слабым демоном бамбука. ― Спасибо что разрешили мне посещать уроки, шизун! Я хочу стать сильнее, достаточно сильной, чтобы защитить Бинхэ! ― Этот учитель сделает все, чтобы помочь тебе. ― а еще он надеялся, что на этот раз Бинхэ будет более… разборчивым с пополнением своего гарема. Конечно, Чжэн Ян и праведное сердце главного героя, который не мог переспать с женщиной и бросить ее на произвол судьбы, можно засчитать за смягчающие обстоятельства ― но все равно это был жутко огромный гарем, а Цинцю не хотел, чтобы его милая маленькая ученица чувствовала себя заброшенной. *** ― Это просто… трудно работать с постоянной эрекцией. ― жаловался Цинхуа Цзюнь между глотками из кубка с огромной порцией шербета. Цинцю Цзюнь не слишком сочувствовал ― в конце концов, никто не заставлял этого чертова автора придумывать демонов именно такими, да и страдали они оба. И написать три главы вместо обещанных четырех непростительно в любом случае! ― Просто терпи. ― припечатал он и улыбнулся, заметив, что Ло Бинхэ положил в его поясную сумку самый любимый веер. Цинцю тут же принялся обмахиваться, пропуская мимо ушей ворчание Цинхуа, что в его дворце это совершенно не нужно. И игнорируя мысли о том, что использовать веер в ледяных залах настолько же глупо, как и носить ночью темные очки, полагая, что так выглядишь круче. ― Или попроси у Цинци Цзи один из ее особых преобразующих талисманов и получи кое-что внутреннее вместо кое-чего внешнего. Слышал, в таком виде думается легче. ― Э… нет, стирка белья станет настоящим ужасом, ― задумчиво проговорил Цинхуа Цзюнь. ― Хотя упасть в кое-чьи объятия в таком виде наверняка будет проще. ― Пока тебе куда проще упасть на его меч. ― Вообще-то я это делаю, раза три в день. ― Цинхуа Цзюнь выглядел по-настоящему грустным от того, что от его сексуальных потребностей отмахиваются столь резко. ― И нет, не в том самом смысле. Хотя так тоже приятно, но по-другому. Бедный Лю Мобэй наверняка понятия не имел, насколько Цинхуа Цзюнь ценит их постоянные битвы. И самое меньшее, что мог сделать Цинцю в благодарность за помощь в организации приграничных патрулей, это распустить слух, что Цинхуа слаб в рукопашной. Это даже не было ложью. ― Ну, брат-Огурец ― Цинхуа наконец допил свой шербет и выпрямился. ― У меня для тебя две новости ― хорошая и плохая. ― Какие? ― Я вспомнил, где растут Цветы Солнечной и Лунной Росы ― но это та самая гора, в которой запечатана Сиянь Цзи, в пределах защитных барьеров дворца Хуань Хуа. ― Тогда нам повезло, что после того, как они запечатали его предшественницу, оригинальный Цинцю добавлял в свою библиотеку все, что мог достать о человеческом совершенствовании, в том числе и о барьерах. Мы можем пойти и вдвоем, но, думаю, лучше прихватить Цингэ Цзюня. ― А разве тот может подавить свою демоническую ци достаточно, чтобы обмануть барьеры? ― Вряд ли, ― взмахнул веером Цинцю. ― Но какая разница? Я уверен, что барьеры останавливают людей с таким же успехом, как и демонов ― с того самого момента, как совершенствующиеся узнали, что мы умеем скрывать ци достаточно, чтобы сойти за людей даже для них. *** Цинхуа Цзюнь был не из тех людей, что часто чего-то стыдятся, в большинстве случаев он находил себе занятия получше. Но, может быть, он чувствовал себя совсем чуть-чуть виноватым за ложь, которую скормил брату-Огурцу, чтобы тот смог простить написание этого глупого романа и стать бесплатным редактором. Он создал у него впечатление, что сожалеет о том, что написал “Путь гордого бессмертного совершенствующегося”, и, может, это и было правдой в каком-то смысле ― потому что столько идей пришлось отбросить просто из-за формата. Но он ни капли не жалел, что старался угодить читателям! До тех пор, пока его аудитория наслаждалась романом, он наслаждался тоже. Это совсем не стыдно, быть ужасным писателем! Ну, он хотел стать лучше, потому это значило, что он сможет лучше писать то, что хочет ― так что брат-Огурец совсем не тратил время зря, выдавая ему все эти замечания! Но даже если пришлось жить в этом ужасном романе и помнить о нем каждый день ― он прежде всего помнил, насколько весело было этот роман писать. Даже если серьезные читатели проклинали то, что вышло из-под его пера. Ну и что, что стиль, как у младшеклассника? В итоге получился дико успешный ― третий в рейтинге! ― роман-гаремник! А у них что? Ну, теперь надо писать хорошие секс-сцены, иначе Цинци Цзи его отшлепает, и делать правки, иначе его изобьет веером брат-Огурец, но романы продавались, и пока читатели довольны, он доволен тоже (и может позволить себе весь этот сахар в мороженом). *** Цингэ Цзюнь сбросил со своего плеча мешок и тут же, на земле, раскрыл его. ― Цингэ Цзюнь… ты ограбил книготорговца? ― в мешке лежали одни книги ― максимум книг, который мог унести на себе один человек. Ни о чем другом здесь и думать не приходилось. Тот довольно кивнул. ― Цингэ Цзюнь… если ты будешь грабить торговцев, они перестанут этим заниматься ― и кто привезет на границу с демонами еще больше книг? Наоборот, надо грабить обычных людей, чтобы те покупали книги взамен утерянных! Юэ Ци? ― Да, Цинцю Цзюнь? ― Принеси кошелек с золотом. Быстро. Резко кивнув, Юэ Ци тут же удалился, ловко лавируя между глазеющими слугами. ― Цингэ Цзюнь, я хочу, чтобы ты нашел этого книготорговца и отдал ему золото. А еще ― спросил, где его можно найти и сколько времени займет у того пополнить запасы. ― Цинцю повел взглядом, осматриваясь. Вот, прекрасно. ― Ло Бинхэ, принеси мне письменные принадлежности. ― Да, шизун! ― мальчишка тут же развернулся и побежал в сторону классной комнаты. ― Я дам тебе список книг, которые хочу получить. ― в конце концов книги были единственным в этом мире, что хоть как-то помогало от его интернет-зависимости! Насколько понимал Цинцю Цзюнь, Цингэ являлся закономерным плодом на семейном древе суккубов, все члены которого были достаточно привлекательны, чтобы вступать в брак лишь с сильнейшими. Согласно новелле, Цингэ Цзюнь не просто был обладателем крови Небесных Демонов, но и оставался единственным, кто мог бросить вызов Ло Бинхэ (если не учитывать читерский меч главного героя, разумеется). Это нужно было, чтобы показать, что даже если оригинальному Цинцю и не пришлось сражаться с Сиянь Цзи, захватывая ее територию, но этот злодей все еще был очень силен ― пусть даже и пользовался грязными трюками. Благородные демоны тщательно следили за своими родословными, а Цинцю действительно недоставало новых книг. Так что он знал, что последние шесть поколений все предки Цингэ носили титул Цзюнь ― за исключением пары-тройки, да и те были суккубами. И это стало проблемой ― просто потому, что суккубам для совершенствования требовалось поглощать энергию своих любовников. Значит, Цингэ требовалось либо огромное количество партнеров послабее (что заняло бы кучу времени, которое он с куда большим удовольствием потратил на тренировки), либо один сильный супруг, причем не имеющий иных жен и мужей, способных отвлечь того от постели суккуба. Для улучшения своих и так потрясающих способностей Цингэ Цзюню нужно было много энергии. К сожалению, с большинством демонов, которые наследовали могущество своих семей, а значит, достаточно сильны, чтобы не быть выпитыми досуха сильным суккубом, Цингэ связан слишком близким родством. Цинцю Цзюнь оставался едва ли не единственным вариантом, как не лорд-демон по крови. Плюс вишенкой на торте стала его принадлежность к демонам-журавлям ― в этом случае Цингэ мог не волноваться по поводу соперников. Бедный Цингэ Цзюнь ни за что не продолжал бы бросать вызов тому, кто постоянно побеждал его грязными трюками, демонстрируя минимум личной силы, не находись он в таком отчаянном положении. Цинцю явственно демонстрировал свою незаинтересованность ― тот, кто желал получить в мужья суккуба, должен был показать все свое могущество и даже чуть больше. Возможно, на Цингэ еще давила семья, ведь для суккубов брак был не только вопросом совершенствования, но и способом наладить социальные связи… А потом Цинцю вдруг победил его без каких-либо трюков, невольно подав ложную надежду. К несчастью для Цингэ Цзюня, даже если бы Цинцю не был демоном-журавлем, он ни за что не занялся любовью с побежденным суккубом (стандартная практика, опробовать товар и только потом решать, стоит ли предлагать брак). Не тогда, когда у Цингэ такое количество влиятельных родственников, которые наверняка начнут давить на выскочку, самопровозласившего себя лордом-демоном ― и какая разница, что тот для этого достаточно силен? Семья Цингэ не упустит шанса прибрать Цинцю к рукам, вместе со всей его силой и владениями, и кто знает, чем все обернется в итоге. Нет уж. Влезать в нечто, способное доставить такое количество головной боли, было последним, чего желал Цинцю Цзюнь. Ну, зато он теперь может заманить Цингэ Цзюня в “путешествие, где им придется сражаться бок о бок”. Правда, о том, что с ними отправится еще и Цинхуа, стоит поначалу промолчать, и все равно, что тут же начнет ныть совесть. ― Спасибо, Ло Бинхэ. ― Вообще-то если он желал разговора наедине, стоило тут же пригласить Цингэ в свой кабинет и составить список уже там, а не посылать ребенка за бумагой и письменными принадлежностями… Ну, мальчик, кажется, искренне рад, что смог услужить. Цинцю засунул список за отворот рубашки Цингэ Цзюня. ― Как только закончишь, возвращайся. У меня к тебе просьба. *** ― Хочешь, чтобы я и Цинхуа Цзюнь сопроводили тебя к горе, где запечатана Сиянь Цзи? Цинцю Цзюнь кивнул. ― Ну, я захватил ее земли. Хочу все осмотреть ― вдруг барьеры близки к падению? Сиянь Цзи будет должна мне услугу, если я помогу ей освободиться пораньше. ― Разве ты уже не воспитываешь ее сына? ― даже если тот может вырасти в соперника за теперь уже земли Цинцю Цзюня. Цинцю отвел взгляд, прикрывая губы веером. Вряд ли бывшие слуги Сиянь Цзи не начнут болтать о дровяном сарае, даже если Ло Бинхэ промолчит. Мальчик слишком невинен, чтобы специально доставлять неприятности своему шизуну, но вдруг… ― Гора совсем недалеко от дворца Хуань Хуа, и пусть я способен взломать барьеры и впустить нас внутрь, вряд ли ордена совершенствующихся оставят это просто так. ― И кто знает, сколько времени потребуется Цинхуа, чтобы найти семена Цветка Солнечной и Лунной Росы? Вообще-то в ордене Хуан Хуа не было никого особо сильного ― недаром Ло Бинхэ, оказавшись там, столь быстро взобрался по карьерной лестнице, в итоге став любимым учеником главы и наследником ордена. Даже несмотря на то, что техника Тянь И требовала большого количества… двойного совершенствования ― просто по закону жанра. В Хуан Хуа просто не станут отправлять своих самых могущественных членов туда, где их могут убить лорды демоны ― в случае чего такая потеря слишком сильно ослабит весь орден. Самой большой угрозой стали бы Лорды Пиков Цян Цюн, реши те присоединиться, но в Цян Цюн до сих пор не могли простить Хуан Хуа развязанную тем против Сиянь Цзи войну. Эта война стоила Цян Цюн предыдущего главы и меча Сюань Су ― что, кстати, аукнулось Бинхэ, когда тот вырвал клинок из мертвых рук Юэ Ци. Главному герою пришлось пойти на конфликт с орденом Пиков Цян Цюн, чтобы не отдавать его. Как Сюань Су оказался в руках Юэ Ци, и как демон вообще мог его использовать, если клинки Пиков Цян Цюн сами выбирали себе владельцев, причем раз и навсегда, было одним из многочисленных вопросов, на которые в “Пути гордого бессмертного совершенствующегося” ответа так и не нашлось. И Цинцю уже решил, что не будет просить Цинхуа написать ту самую экстру. Хотя Лорды Пиков, вероятно, все еще прибудут ― у четырех сильнейших сект подписан союзнический договор, да и Сиянь Цзи, освободившись, вряд ли будет довольна теми, кто поспособствовал потере ею мужа и ребенка. А уж если она при освобождении сумеет сохранить значительную долю своей силы… Но Цинцю Цзюнь все равно не собирался задерживаться достаточно, чтобы успели прибыть совершенствующиеся даже из Хуан Хуа. Те наверняка тут же начнут устанавливать ослабляющие демонов барьеры, под достаточным количеством которых даже человеческие совершенствующиеся станут угрозой ― да и если дело дойдет до столкновения, драгоценные семена точно затопчут в пылу битвы. Пусть не получится с первого раза, но живой Цинцю всегда сможет найти семена Цветка Солнечной и Лунной Росы в другом месте, и не то чтобы его предшественник мог стать еще мертвее. Наверное. Цинцю Цзюнь колебался ― если честно, он давно должен был сказать Цингэ, что у того нет ни шанса. Суккуб уже успел стать кем-то вроде друга, так что вводить его в заблуждение было неправильно, но все эти милые ученики будут очень разочарованы, если Цингэ перестанет приходить и давать им уроки боя, да и как можно сформулировать отказ, чтобы не слишком задеть его чувства? “Цингэ Цзюнь, дело не в тебе, а в твоих родственниках, которые сожрут меня живьем? Может быть, даже буквально?” Той же Цинци Цзи хотя бы нужна только его хризантема!