Фейк

Кажется, на долю секунды на лице отца отразилось что-то до странности похожее на шок. И я не понимала, что его могло бы удивить настолько сильно. Робкая, удивлённая улыбка, проскользнувшая на лице Шигараки? Ну, тот был ещё совсем ребёнком, в подобной реакции едва ли было что-то удивительное. Как и в том, что мальчик подался чуть вперёд, позволяя моим пальцам зарыться глубже в его волосы. По всей видимости, мне стоит поприветствовать возникший у него пунктик на тему прикосновений. Последовавшую фирменную ухмылку Хисаши его воспитанник не увидел, зажмурившись, зато я разглядела во всех подробностях и её, и зловещую атмосферу, благодаря с самого начала появившемуся кинематографическому эффекту замедления. Брр. Жуть какая. Но подобное уже давно не было новостью, так что я просто включилась в уже давно привычную игру, радостно провозгласив. — Папочка! Ты вернулся! — и, потянув за собой слегка растерявшегося Томуру, полезла обниматься. Все за Одного вряд ли с удовольствием, но принял такой поворот событий, позволив мне уткнуться лицом себе в живот и туда же уткнуть своего воспитанника, слегка шокированного подобной вольностью и уставившегося на Хисаши со смесью благоговения и опаски. Я предупреждающе засияла на отца улыбкой, надеясь, что намекаю достаточно прозрачно. В каноне Шигараки смотрел на своего сенсея снизу-вверх так, будто это расстояние было совершенно непреодолимым. Здесь, раз уж у меня появился такой шанс, мне бы хотелось социализировать этого ребёнка хотя бы немного больше. Мальчик замер и почти дёрнулся обратно, но его руку я так и не выпустила, так что возможности ретироваться у него не было. Поймав испуганный взгляд бывшего Шимуры, я беззаботно улыбнулась ему. В этот момент рука отца медленно опустилась на голову его воспитанника и слегка взъерошила и без того находящиеся в беспорядке волосы. — Как погляжу, вы двое неплохо проводите время? — если спросить меня, то это было чем угодно, кроме вопроса, но утвердительно промурлыкать что-то в ответ это мне не помешало. Нельзя сказать, что мне удалось совсем расслабиться в таком положении. Хисаши по понятной причине меня здорово нервировал. Если подумать, то это первый раз, когда я так откровенно к нему липну. Но, если передо мной стоит цель слегка расширить кругозор внезапного кохая, то не стоит демонстрировать, что меня напрягает его учитель. Не знаю, каким чудом мне удалось не дёрнуться, когда отец положил руку мне на голову. Первой пришедшей на ум картиной было то, как он сейчас обхватит мой череп поудобнее, сожмёт покрепче, а потом остатки моего мозга вытекут между пальцев. Конечно, я отлично знала, что Мидория старший этого не сделает, по крайней мере, пока это несёт больше проблем, чем выгод, но сложившегося впечатления было уже не изменить. Большим шоком то, что Хисаши больно не сделал, не стало: он всегда был довольно аккуратен. Зато следующее всё же стало большей неожиданностью. Меня тоже отец погладил по голове. И настолько ласково, что я на всякий случай покосилась наверх, чтобы удостовериться, что точно не ошиблась человеком. Отца моя подозрительная реакция, кажется, здорово рассмешила. Ну, да. Как забавно: испуганный ребёнок. Обхохочешься. Впрочем, я сама всё это начала, так что жаловаться было бы странно. К тому же… Должна признать, что, если брать только физический аспект, то это действительно оказалось довольно приятно. — Вы поладили с моей Дзи? — а это уже вопрос к Шигараки, тоже слегка выпавшему из реальности то ли от неожиданности, то ли от самого факта того, что подобное происходит. Хотя, кажется, в каноне такое уже случалось, как минимум при их первой встрече. Я опять что-то сломала. Встрепенувшись, ребёнок кивнул. — Д-да! Сэмпай, она, — он затих, явно не зная, как сформулировать мысль. — Тем не менее, боюсь, ей пора. Дзи, отпускай своего нового друга, — Хисаши наконец убрал руки с наших голов. О, эта странная смесь облегчения и разочарования! Кажется, Мидория младшая любила прикосновения ещё больше, чем я. Хотя, может, дело в том, что дети вообще более чувствительны. Руку Томуры пришлось выпустить. — Да, папочка. До встречи, Шигараки! — и всё же напоследок мальчика я обняла, видимо, окончательно тем переполнив чашу его впечатлений, потому что он просто замер и не двигался с места минимум до момента, когда отец вывел меня из комнаты. Курогири, уже ничему не удивлявшийся, поймав взгляд старшего Мидории, всё понял и без слов, переместив нас обратно в город. Мне оставалось только морально готовиться к тому, что сейчас будет серьезный разговор о моей самодеятельности и столкновении с героями, но вместо этого Хисаши сначала выдохнул тихое «хах», а потом, одарив меня нечитаемым взглядом, произнёс — «Папочка»? А ты сегодня в ударе. Я слегка виновато пожала плечами. — Ну, да. Так далеко я ещё не заходила. Но ему, что, по-твоему, надо знать, как мы на самом деле общаемся? — Нет, малышка. Всё правильно. Он, сейчас что… Подтрунивает надо мной? Что за ласковые прозвища? У меня всё больше возникало ощущение, что плана у отца не было. Он просто решил посмотреть, что будет, если нас пересечь и сейчас смеётся над тем, что я посмела его втянуть в свою игру. Ну, пан или пропал. — Тебе ведь что-то от него нужно, да? — осторожно начала я, но ответа дожидаться не стала, — Дети ну… Хрупкие. Им нужно хотя бы думать, что они имеют значение. Что их кто-то любит. Кажется, это прозвучало так, будто я жалуюсь, так что пришлось себя поправить. — У меня есть мама и братик. Но Шигараки… Хисаши, ты великолепный притворщик, ты ведь можешь ему это обеспечить. Он уже смотрит на тебя как на божественную фигуру и… Стоп, он ведь всё же зачем-то туда впустил меня. Дал бы другую инструкцию Курогири — мне бы никогда не зайти в ту комнату. Да и совсем незадолго до того разговаривал со мной про Томуру. Тут два варианта. Либо решил использовать взгляд со стороны, либо намерен втянуть меня в свои дела. — Ну, и каша в твоей голове, Дзихико, — ну, вот, снова этот странный взгляд. Жаль, в чужую голову я залезть не в состоянии. Стоп. В голову к Хисаши? Нет, не жаль. Если подумать, это также первый раз, когда мы назвали друг друга просто по имени. — Утихомирься. Я сам разберусь, как мне поступить. А у нас с тобой ещё много дел. Пойдём домой. — Да, пап. Дома нас уже ждали. Инко не ругалась, что мы так задержались, но выглядела весьма обеспокоенной и явно выдохнула с облегчением, лишь легко укорив. — Ну, что же вы так долго? Пока родители разбирались со своими делами, ко мне подлетел сияющий Изуку, нырнул в мои объятия и принялся с жаром рассказывать, как интересно прошёл его день. О месте, об играх, о потрясающем мальчике по имени Кацуки. Смешно, но уже при первом упоминании младший Мидория окрестил его Каччаном. Солнышко. Слушая брата, я гладила его по волосам и ощущала умиротворение от того, насколько он непосредственный в выражении своих чувств и привязанностей. Мне вообще вдруг стало так хорошо от атмосферы этого дома, что улыбка сама собой появилась на лице. — Как же я вас люблю! — сама от себя не ожидала такой эмоциональной реакции. Родители, говорившие чуть в отдалении о чём-то своём, обернулись на это восклицание. Взгляд Инко так и излучал нежность и счастье. Сейчас её жизнь была прекрасна. Хисаши… оставался Хисаши. Его привязанность на меня не распространялась, но вот видеть своих жену и сына такими безмятежно счастливыми ему очевидно нравилось. Будто повторяя мой недавний манёвр, мама притянула к нам с Изуку отца за руку, инициируя семейные объятия. В этот день произошло и ещё одно значимое событие: братишка впервые наткнулся на то самое видео Всемогущего, которое в дальнейшем засмотрит до дыр, и замер, затаив дыхание наблюдая за происходящим на довольно старой записи. Кажется, в этих зелёных глазах засияли звёзды. Мальчик вскочил на ноги прямо на диване и, указывая в экран, почти прокричал. — Он такой! Такой! Я тоже обязательно стану героем и буду спасать людей! Мамочку, папочку, сестрёнку! Я всех вас обязательно защищу, когда у меня появится квирк! Прямо как, — его голос дрогнул в восхищении, — Совсем как Всемогущий! Буду спасать людей с улыбкой на лице! Да, Изуку. Будешь. Вот только тебе придётся пройти очень долгий и тяжёлый путь. Инко мягко улыбнулась. В это время многие дети мечтали стать героями, только она ещё не знала, ни что это станет почти одержимостью её сына, ни что своей причуды у него так и не появится. Хисаши тоже улыбнулся, но я ясно видела, как дёрнулись его плечи, стоило ему услышать имя своего злейшего врага. Видимо, слишком привыкнув ко мне и моему странному взгляду на жизнь, он ожидал, что и его сын тоже будет таким же, но что-то пошло не по плану. Изуку прыгал на диване, пересматривая видео снова и снова. Я в общем-то сама была из тех, кто повторял в его возрасте понравившиеся моменты, даже когда помнил всё наизусть, но на десятом повторе поняла, что то ли вышла из этого возраста, то ли просто видео не особенно сильно меня впечатлило, но сидеть и смотреть дальше сил не было. Тем более, что уже приближалась ночь. Если бы брат не фонтанировал эмоциями, отключилась бы прямо на диване, а так, зевая, сходила на кухню выпить воды и снова застала родителей прямо в разгар поцелуя. Надо заметить, что незадолго до того я залипала на фото, сделанные сегодня на церемонии Изуку, так что фотоаппарат всё ещё висел у меня на шее. Ну, и как тут удержаться? Да, я их сняла. Эти двое были так увлечены друг другом, что даже не заметили маленького папарацци, а я спешно слиняла с кухни, решив, что не так уж и хочется мне пить. А вот этим двоим следует научиться осторожности, если они пока не готовы объяснять Изуку, откуда берутся дети. Впрочем… Бросив взгляд на дверь в гостиную, откуда раздавался хохот брата, я признала, что сейчас им было нечего опасаться. А вот я фотографию сбросила на свой телефон, который мне за ужином как большой девочке торжественно вручила Инко. Внезапно на меня накатило игривое настроение, так что фотография отправилась на телефоны к родителям, а я с чувством выполненного долга отправилась спать. Сегодня был отличный, пусть и немного странный, день.