Фейк

Утро началось с Инко. Девушка разбудила меня в школу достаточно рано, но всё равно не настолько рано, насколько мне порой приходилось вставать во взрослой жизни, чтобы успеть на работу. К тому же между пробуждением и выходом из дома оставался большой промежуток времени, куда больший, чем я привыкла выделять, сводя утренние дела к тому, чтобы вымыть голову, приведя в порядок короткие, вечно стоявшие торчком после сна волосы, одеться и побежать дальше. Волосы Дзи как-либо укладывать было бесполезной тратой времени. В этом мы с братом пошли в отца, чья шевелюра, несмотря на то, что была короткой, всё ещё ухитрялась торчать во все стороны. Убедившись, что я уже встала, мама отправилась к Изуку. Я, чуть промедлив, чтобы натянуть форму, пошла за ней и, проходя мимо кухни, увидела на ней сонного отца. Смешно, но наши режимы дня конкретно так не совпадали, так что это первый раз, когда мне довелось застать его ещё не до конца проснувшимся и оттого расслабленного и слегка заторможенного. Не желая мешать, я неторопливо пошла дальше в сторону комнаты Изуку, но вдруг услышала из кухни голос Инко. Разве она не должна была уйти к брату? Из любопытства я вернулась и заглянула в комнату. Всё встало на свои места: мама порой и мне приносила завтрак в постель. Папа же… Ну, он не то чтобы мешал, но стоял вплотную, обняв Инко со спины и положив подбородок ей на макушку, наблюдал, как девушка ловко готовит. Черт, это слишком мило. Хотелось бы мне знать, как вообще познакомились два настолько непохожих человека. — Давай, милый, — мама подняла палочку с большими маршмеллоу нанизанными на неё, отец мягко выдохнул пламя, заставляя те подрумяниться. А вот и «официальный» квирк. Интересно, а смогу ли…? Я нахмурилась, сосредотачиваясь на небольшом язычке пламени, который выдыхал Хисаши. До сих пор свой квирк мне не приходилось использовать для чего-либо подобного, и, несмотря на все тренировки, я не была уверена, что получится, но телекинез достаточно гибкая способность, чтобы стоило хотя бы попробовать. Мысленно сдавливая огонь со всех сторон, чтобы придать ему форму, я ощутила азарт, который ощущала каждый раз, как использовала способность. И… Есть! Маленькое огненное сердечко, переливаясь, замерло перед маминым лицом. Той потребовался момент на осознание перед тем, как Инко покраснела, тихонько рассмеялась, переводя абсолютно влюблённый взгляд с моей самодеятельности на слегка растерявшегося отца и нежно чмокнула его в губы. Я чуть не растеклась лужицей от умиления и спешно ретировалась из дверного проёма. Настроение скакнуло до отметки «готова обнять весь мир». Теперь братишка. Прокравшись по коридору в комнату, я забралась на кровать к Изуку, скользнула под одеяло и растянулась рядом, наслаждаясь теплом и видом безмятежно спящего брата. Рука сама потянулась к его волосам. Не особо долго погладив мальчика по голове, я убрала наверх отросшую чёлку и звучно чмокнула его в лоб. — Изуку, проснись, тебя ждёт твоя новая жизнь! — вероятно, это звучало чрезмерно оптимистично из уст человека, который знал, во что всё выльется к средней школе. Но ведь пока всё ещё было хорошо. Младший Мидория принялся сонно хлопать глазами, а потом потёр их рукой, пододвинулся поближе и уткнулся носом в мою грудь. Ну, как тут устоять? Сияя, я промурлыкала — Утренние обнимашки! Всё ещё наполовину дремлющий Изуку, в ответ обхватил меня своими маленькими руками и не совсем связно пробормотал что-то о любимой сестрёнке. Аааа! Такой милашка! Мне всегда импонировали дети с их непосредственностью и наивностью. Смотреть на них и видеть, как в их глазах отражается мир таким, каким он мог бы быть. Полным чудес. В моей реальности такое никогда не длилось долго, да и здесь случалось много всякого дерьма. Тем ценнее были подобные моменты. Полная умиротворения, с маленьким братом в моих объятиях, я снова задремала. В общем-то так нас и нашла Инко, чтобы разбудить уже второй раз за день. Я сквозь дрёму слышала, как она зашла в комнату, поставила поднос на тумбочку, кожей ощутила, как девушка склонилась над нами. Её волосы пощекотали мне щёку. Мама тихо, на грани слышимости рассмеялась, поцеловала в щёку меня, а потом и Изуку. — Порой я забываю, что ты тоже совсем ещё маленькая, Дзи, — кажется, в этот момент она просто любовалась на нас. И, видимо от этих слов меня совсем сморило потому что следующее, что я ощутила, это то, как за мной промялась кровать под чьим-то весом. — Боже. Вы все… А вот услышав голос Хисаши, я резво проснулась окончательно и бесповоротно. Распахнула глаза, чтобы увидеть очаровательную сцену того, как прямо передо мной, всё ещё уткнувшись в меня лицом лежит Изуку, а позади него устроилась и задремала Инко, обнимая нас обоих. Прелесть. А ещё здесь отец. Я покосилась назад и чуть не подпрыгнула, обнаружив, что он лежит прямо за мной и держит в руке телефон. Он только что… их сфотографировал? — Мне нужно это фото! — чёрт, я ляпнула это вслух? Но отступать было уже поздно. Тем более, я знала, как сделать эту сцену ещё более умилительной. Аккуратно придерживая маму и брата в той же позиции телекинезом, я с лёгким сожалением выбралась из кровати мимо посторонившегося отца и красноречиво ткнула пальцем, показывая, что хочу, чтобы он занял освободившееся место и молитвенно сложила руки, состроив щенячьи глазки. Не то чтобы его надо было просить быть ближе к этим двоим. Как бы ужасен не был этот человек, но он обожал свою семью. Однако Хисаши остался там же, где и был на расстоянии детского тельца ото всех и с лёгким сожалением посмотрел на нежащихся в кровати жену и сына перед тем, как встать и, подхватив меня поперёк туловища, вынести из комнаты. Что за нафиг? Прикрыв за собой дверь, отец поставил меня на пол и скрестил руки на груди. В такие моменты мне всегда становилось не по себе. Решив не растягивать ожидание, я осторожно осведомилась — Что? — Мидория Дзихико, это касается того, что ты сделала утром на кухне. Вот это было неожиданно официально. То, что я сделала? Сердечко? Он, что, злится, что я влезла в его с мамой дела? Я потупилась. Ну, если подумать, то это действительно не то, что мне стоило делать. Отношения между влюблёнными — это вообще очень личное. И, если для мамы ещё нормально, что её дочь может вмешаться, то отец меня скорее воспринимает как домашнего питомца, чем как своего ребёнка. Вспоминая его реакцию… Растерянность. Непонимание? Оу. Это, наверное, было неприятно. Нет ничего удивительного в том, что он будет злиться. То, что ему чёртова тьма лет и что за его спиной целая империя на костях, ещё не отменяют того, что он тоже человек, и эмоций вовсе не лишён. Тем более, когда речь идёт о чём-то, что ценно для него. Семья — вот уязвимое место Хисаши Мидории. Я предполагала это и раньше, исходя из истории их с братом отношений, а теперь столкнулась лично. Это — его «пунктик». Возможно, я смогу это использовать? Нет! Это ведь и моя семья, которую я желала бы уберечь от любых бед. Да, но ведь мне необязательно как-то задействовать их. Достаточно будет… Если подумать, то Хисаши первым провернул что-то подобное, когда вбил себе в голову, будто бы я не буду рада Изуку, и решил поиграть на моём отсутствующем страхе потерять Инко. А в итоге мы потом вдвоём сидели и тряслись в больнице. — Я прошу прощения, — я медленно поклонилась, ощущая себя неуютно под его внимательным взглядом, — Мне не стоило влезать в ваши с мамой дела. Сама не ожидала от себя такой реакции, просто ощутила, что надо сделать именно так. Вежливо, но холодно и официально. Отец взял меня одной рукой за плечо, а второй за подбородок, заставляя выпрямиться и посмотреть на него. — Никогда не делай так, когда мы дома, — он обернулся на дверь и отвёл меня подальше, — Я говорю не об этом. Ты поняла, что ты сделала? Я не понимала, о чём он. Видимо, спросонья голова работала плохо. — Ты о том, что я могла поранить маму, если что-то пошло бы не так? — мне оставалось только нахмуриться, — Но я работала только с формой, движение и интенсивность всё ещё оставалось за тобой, так что нет. Не могла. Хисаши вздохнул, выпуская меня. — Нет. Я говорю о том, что ты использовала свой квирк на чужом квирке. И это сработало. — Э? А почему должно было не сработать, это же просто огонь. — Просто огонь на плите, — насмешливо отозвался мужчина, вновь складывая руки на груди, — Всё, что воспроизводится с помощью причуды является её частью. Оу. Оу! Звучит довольно опасно. Звучит как что-то, что пожелал бы использовать Все за Одного. — Хисаши, я… Но прежде, чем мне удалось сформулировать свои мысли так, чтобы удалось избежать ловушки, он меня перебил. — Должна принести клятву прямо сейчас. В голове будто образовался вакуум. Ни единой мысли. — Что? Самое пугающее то, что отца таким серьёзным мне видеть ещё ни разу не доводилось. — Дзихико, у Изуку нет квирка. Инко… не тот человек, который смог бы защитить хотя бы себя. Скоро мне нужно будет отлучиться на неопределённый срок. И мне нужно, чтобы ты присмотрела за ними, — прежде, чем я успела задать хоть один вопрос, он продолжил, — Мне нет необходимости натыкаться на тебя, чтобы видеть то, на что ты способна. Ты была неосторожна несколько лет назад перед Томурой. Теперь ты должна защищать моих сына и жену, пока меня не будет поблизости. Почему ему просто не приставить кого-то из своих людей? Он недостаточно доверяет им? Хотя я бы тоже, пожалуй, не доверяла. Куда удобнее использовать того, кто сам встанет грудью на защиту и при этом не будет иметь никаких амбиций, чтобы желать занять его место. Интересно, волнуется ли Хисаши хотя бы на десятую долю так же сильно, как и я? По лицу не понять, обострённое анимешное восприятие тоже не включается. И всё же мне даже думать не надо. Ему не было нужды заводить этот разговор, ведь я… — Буду Цербером семьи Мидория с готовностью столько, сколько потребуется, — я выпрямилась и приложила кулак к своей груди, скалясь. Почему-то в голову пришло, что, учитывая его ко мне отношение, собачья метафора будет очень к месту.