Милый иностранец

Не с проста Инк тревожился. Ему позвонили, а его будто током шидарахнуло, а он и подойти к телефону не смог, пока Эррор не вышел с кухни. —«Инки, телефон звонит, не слышишь?», — Радужка взглотнул, сказав, что слышит. Инк дрожащей рукой взял телефон. Ему звонили родители. Инк звучал так, будто сейчас расплачется. Эррор вышел из кухни, вопросительно смотря на того, а потом вовсе сел рядом, смотря на того. Радужка пытался что-то сказать, но его будто перебивали каждый раз. В конце он чуть тише согласился с чем-то. Он отложил телефон, смотря вниз, — «Инк? Что тебе сказали? И кто тебе звонил?», — уже настороженно спросил Глюче. Инк поднял голову, повернув её к тому. Он начал немного плакать. Эррор сразу подскочил на месте. Он подполз к тому и приобнял, — «Ну же, скажи. Я так никогда не пойму тогда.», — всё умоляюще смотрел на Инка Эррор. Радужка помолчал, а потом встал. —«I will go to collect things..(Я пойду собирать вещи..)», — Глюче тоже встал. —«В-всмысле? Инк, ты что, уезжаешь?», — тот кивнул, вытерев глаза. Он молча, быстрым шагом пошёл в комнату, дабы собрать вещи. Эррор сел на диван. У него сейчас всё треснуло внутри от этого. Ему самому захотелось разрыдаться, но он держался. Как так? Он только-только привык к Инку и отвык от одиночества, а теперь Радужка ни с того, ни с сего уезжает? И он снова будет один? Что делать?  Когда Радужка собрал вещи, то он вышел весьма расстроенным и потерянным. Эррор подошёл к тому и взял за ручки, чмокнув того в лоб. Инк даже не покраснел, смотря на того. Эррор выдохнул и они молча поехали в аэропорт. Вылет через час, как сказали Художнику родители. Вот через тридцать минут они сидели в зале ожидания. Инк облокотился на плечо Эррор, тихо шмыгая. Глюку от этого самому снова плакать захотелось, но не получалось. Вроде хотелось столько всего сказать, а вроде и нет. Он взял Радужку за ручку и перекрестил с тем пальцы. Он притерся к тому головой. Инк тут же в ответ перекрестил пальчики. Прошло двадцать минут, начали запускать. Они подошли к небольшой очереди. Когда оставалось два человека, то Инк поставил чемоданчик и обнял Эррора крепко, начав плакать уже тому в плечо. Эррор тоже крепко обнял того, тоже всё же начав плакать. —«Я буду скучать.. Очень сильно..», — Инк кое как выдавил тому в ответ. —«I'm too.. (Я тоже..)», — Когда Инк отстранился, то Эррор покопался в кармане и достал амулет, а затем одел тому на шею. Там было половина сердечка. Глюче вытощил из-под толстовку свой. Инк слабо приулыбнулся от этого. Он немного подумал, раскрасневшись. —«Ты чего красный весь?», — Радужка встал к тому впритык, взяв того за грудки, опустил к себе и поцеловал того на несколько секунд в ротик. Эррор сам раскраснелся весь, но всё же ответил на поцелуй, положив тому на плечи руки. Когда тот отстранился, то смущенно взял чемоданчик. —«I love you..(Я люблю тебя..)», — с малой грустной улыбкой сказал Инк и пошёл в самолёт. Глюче оторопел, стоя в ступоре. Ему стало неловко и он пошёл у выходу, запихав медальон обратно под толстовку и вытерев лицо от слёз. —«Чёрт..», — Эррор чувствовал себя тупым. В каком именно смысле он любит его? Хотя, такой поцелуй говорил, точнее орал, что как вторую половинку, но как в него могли влюбится? Это было за гранью понимания. Но уже не спросить.. Он снова погрустил, хотя это милый поцелуй грел душу. Он пришёл домой и лёг.  Чем больше дней проходило с того момента, как улетел Инк, так всё больше мир становился серым и мрачным. Ему всё меньше хотелось вставать с постели по утрам, всё меньше выходить на улицу. Он хотел просто лежать, обнимая подушку. Когда он приходил в школу, то мрачнее тучи смотрел в окно, сжимая в руках карандаш, которые нередко ломались. Он бывало приулыбнётся на долю секунды, когда вспоминает моменты с Инком. Но они даже поговорить не могут. Радужка был всё время вне зоны действия.  В итоге так летели дни, недели, месяцы, пока не прошло время и Эррор не закончил школу. Вот прошёл этот ненужный выпуск и он вернулся домой. Он думал об Инке каждый день, было так плохо и грустно, хотелось умереть или перестать чувствовать хотя бы на время. Эррору надо было поступить куда-нибудь и устроится одновременно на работу. Он смог поступить куда-то и был вроде как доволен. Какие пару секунд. Потом он вернулся домой и снова лёг, смотря в потолок. Было так скучно. Сколько уже прошло? Год? А у него всё так же сердце замирает, как вспоминает все эти объятия с Инком и как тот мило смущался от поцелуйчиков. Было очень приятно это вспомнить, но очень больно понимать, что это просто воспоминания. У него даже было ощущение, что Инка не существовало и что это просто плод его воображения, который появился от одиночества. Но это были просто мысли. Он бывало долго смотрел на канцелярский нож. Хотелось взять и раскромсать себе руки, но он понимал, что это не выход и это не поможет. Так что он откидывал его подальше и ложился лицом к спинке дивана, пытаясь переключиться с Радужки на что-нибудь другое. Но даже чёртов диван пах, как тот. Очень приятным и замечательным запахом. Он скоро не сможет находится в этом доме. Хотелось убежать куда подальше.  А у Инка всё было не лучше. Когда он вернулся домой, но сидел в комнате, зыря в окно. Хотелось плакать, но показывать родакам, что он плачет не хотелось. Те начнут расспрашивать и устроят опрос. Он даже слышал, как его мать сказала, мол, может не стоило его так резко забирать и что может его отправить обратно, от чего у него блеснули глазки, но отец холодно ответил коротким нет. Глаза потухли. Он почти не ел. Не хотелось. Пришлось ходить в школу, где он и рта не открыл, не говоря ни с кем. Ничего делать не хотелось, только сесть на самолет и вернуться, но родителями этого не надо. Он понял, что в следующем году, когда он закончит школу, то сможет сам купить билет и улететь спокойно. Загоревшись этой идеей, он копил деньги и учил русский, не говоря родителям. Он стал чуть больше радостным. Лишь бы на него не навесили все эти обязанности. Скорей бы улететь и не сидеть в этой одинокой комнате с красками и мольбертами. Радужка пытался продать свои картины на лево и на права, чуть завышая цену, чем обычно. Но и он натренировался. Но ту, даже можно сказать, картину с руками Эррора он хранил у себя. Он никогда её не продаст, ни за какие деньги. Он вспоминал, какая у Эррора тёплая рука и безумно скучал по нему. Его русский стал просто стремительно расти. Ещё немного тренировок и он может свободно говорить на нём. Прошёл ведь год. Если захотеть, то всё выйдет. Он стремился к этом, копил деньги, учил язык.  И вот закончился учебный год. Выпускной, Инк там долго не задержался. Он продолжил изучение русского, но просто пытался говорить без акцента. Его произношение позже ему так нравилось, что он начал учить русские песни, чтобы тренироваться так. Это было прелестно. Он пел что-то на русском и рисовал свои шедевры, дабы продать их. Ещё немного и нужная сумма у него в кармане. Он думал, что ни отец, ни мать не знали об этом, но его мама узнала, но делала вид, что без понятия о его плане. Отцу не говорила, она видела, что тот рвётся туда и они его вряд ли остановят, лишь задержат. Радужка обнаружил одним утром, что в копилке на две тысячи валют больше, чем было. Это его лишь больше зажгло этой идеей — вернуться к Эррору. Он ведь любил его всем сердцем. Сколько он уже перерисовал того, сколько листочков он спрятал от любопытных глаз. Он так сильно был влюблён в него, что осознал силу любви лишь на расстоянии. Так сердечко рвалось вернуться и билось быстрее. Скорее бы сбежать из этого привычного дома. Его русский был хорош и он знал это. Пару дней и он побежит сломя голову на самолёт. Но как бы не так.