Дружба миров

      О космических полётах в Эквестрии на тот момент задумывались разве что несколько наиболее образованных учёных и пара-другая самых отмороженных пегасов, мечтавших подняться как можно выше. Остальные пони, простые и прагматичные, смотрели вверх в основном, когда пегасы случайно устраивали дождь вне графика. Поэтому, чтобы познакомить новых друзей с космическими исследованиями, в Эквестрию с лекциями вначале отправился Ари Абрамович Штернфельд, блестящий учёный и популяризатор науки.       Он встретился с учёными Королевской магической академии и рассказал о советских космических достижениях сначала специалистам, а затем начал выступать и перед населением. К этому времени в Кантерлоте и Сталлионграде уже началась трансляция двух телевизионных каналов и были организованы телестудии. До других городов телевидение ещё не добралось, поэтому заинтересовавшиеся пони приезжали из Мейнхэттена, Филлидельфии, Лас-Пегасуса и даже из Ванхувера и Кристальной Империи, чтобы хоть краем глаза посмотреть, что это вообще такое. Возможность посмотреть «движущиеся картинки» в цвете, и не в «синематографе» за деньги, а у себя вечером в гостиной, увлекла многих.       Штернфельд рассказывал о том, как работает спутниковая система телевещания «Орбита», спутниковая и наземная радионавигация и связь. Навигацией особенно интересовались опять-таки пегасы, которым приходилось часто летать на большие расстояния. Заодно учёный рассказывал о пилотируемых полётах в космос, о готовящемся запуске большой орбитальной станции и многодневных «командировках на орбиту», а также о подготовке полёта к Луне. Как ни странно, Луна и возможность высадиться на неё неизменно вызывали большой интерес у аудитории.       Лекционный тур Ари Абрамовича продолжался более двух месяцев, и только после того, как интерес общественности стал заметно выше, в Эквестрию отправился Юрий Алексеевич Гагарин. Он выступал в школах и Лётной академии в Клаудсдэйле, рассказывая о космических полётах уже не на популярном уровне, а более подробно, с точки зрения космонавта. Подготовленная Штернфельдом аудитория реагировала с интересом, хотя такого восторга, как на Земле, не наблюдалось.

* * *

      Хоуп готовила чай для Вермина и Аякса¹, когда услышала стук в дверь.       — Сейчас-сейчас! Уже бегу! — лимонного цвета единорожка, дробно стуча копытцами, спустилась по лестнице и открыла входную дверь. — Оу! Принцесса Спаркл! — Хоуп привычно поклонилась. — Какая честь для нашего скромного дома!       — Нет-нет, поднимись, Хоуп, ты меня смущаешь! Я же не Селестия и не Луна! — даже спустя 4 года после коронации Твайлайт всё ещё не привыкла, что пони кланяются ей как принцессе. — Аякс дома? С ним хочет поговорить человек.       Хоуп подняла голову — и тут же инстинктивно попятилась. Позади Твайлайт стояла Рэйнбоу Дэш, а за ней, словно башня, возвышался один из этих странных двуногих, что в последние месяцы начали часто появляться в городах Эквестрии. Впрочем, он не выглядел опасным и даже приветливо улыбался.       — З-здравствуйте… А… Аякс в подвале, в лаборатории… Проходите, пожалуйста, я сейчас его позову.       Гости прошли в дом, человеку пришлось пригнуться, проходя в дверь.       — Вермин! Позови Аякса, к нему пришла принцесса Спаркл, Рэйнбоу и человек!       — Здравствуйте, принцесса, Дэш, сэр, — красного цвета пегас с короткой белой гривой и кьютимаркой в виде белой розы учтиво поклонился. — Сейчас позову Аякса.       Он спустился по лестнице, уходящей в подвал, и забарабанил копытом в стальную дверь.       — Аякс! К тебе гости! Принцесса Спаркл!       Из подвала вслед за Вермином поднялся ещё один пегас такого же багрово-красного цвета, с такой же белой гривой, но подлиннее, и в белом лабораторном халате, закрывавшем кьютимарку. Поверх халата на нём был надет жилет из плотной ткани, к которому на спине крепилась платформа с двумя механическими клешнями-манипуляторами.       — Здравствуйте, принцесса, Дэш, — Аякс тоже поклонился. — О, моё почтение, сэр…       — Майор Гагарин. Рад познакомиться с вами, Аякс, — человек пригнулся и протянул пегасу руку, сжатую в кулак.       — Очень приятно, сэр, — Аякс слегка толкнул его руку копытом. — Чем могу быть полезен?       — Сначала — чай! — Хоуп уже разливала свежезаваренный чай по чашкам.       Все расселись вокруг стола, уставленного вкусняшками и свежей выпечкой.       — Ваши друзья, Рэйнбоу Дэш и принцесса Спаркл, рекомендовали вас как талантливого инженера, — Гагарин с интересом разглядывал механический манипулятор, которым Аякс держал чашку. — Вы эти механические руки сами сделали?       — Да, сэр, сам. Они очень помогают в моих занятиях механикой и электротехникой.       — Вы, вероятно, слышали, что Эквестрия присоединилась к программе космических исследований «Интеркосмос»?       — Да, я вчера слушал по радио ваш рассказ о космическом полёте, сэр. Было очень интересно и увлекательно, — вежливо ответил Аякс, ещё не понимая, чего от него хочет этот необычный гость.       — Что вы скажете, если мы пригласим вас на работу?       — Э-э? Куда, простите?       — В ОКБ-1, к академику Королёву, руководителю советской космической программы.       — Ой! — Хоуп от неожиданности едва не уронила чашку. — Это туда, на Землю? Аякс! Как я за тебя рада! Соглашайся!       — Не терпится от меня избавиться, Хоуп? — пошутил пегас. — Благодарю за приглашение, сэр. А чем я буду там заниматься?       — Вам всё покажут и дадут возможность выбрать самый интересный для вас участок работы, — ответил Гагарин. — Выбор за вами. Вот условия работы, оплата, проживание, — он передал инженеру распечатку из отдела кадров.       — Спасибо, сэр. Это должно быть очень интересно. Я хотел бы сначала ознакомиться с разработками, но, в принципе, да, я согласен.

* * *

      В ОКБ-1 Аякс выбрал работу над манипулятором для орбитальной станции, с помощью которого предполагалось перестыковывать модули и собирать станцию на орбите. Он прошёл медкомиссию и карантин, обязательные для всех эквестрийцев, задействованных в космической программе, а также встретился с академиком Королёвым, который лично беседовал с каждым учёным и инженером, присоединившимся к коллективу разработчиков. Он продемонстрировал Сергею Павловичу свои манипуляторы в работе, показал чертежи и расчёты.       — А он — молодец, даром что с копытами, — коротко похвалил эквестрийского изобретателя Королёв. — Жаль только, что жизнь с ним так жестоко обошлась. Как он крылья-то потерял?       — В детстве, в 8 лет делал опыт с электричеством, — ответила Твайлайт. — Я точно не знаю, но что-то у него там то ли взорвалось, то ли загорелось. Левое крыло у него оторвано наполовину, а правое… п-почти совсем, — фиолетовая принцесса разволновалась так, что у неё задрожали губки.       — А разве протезы крыльев у вас не делают? — удивлённо спросил Борис Евсеевич Черток. — Этот парень себе механические руки сделал! Неужели он не мог сделать себе крыло?       Королёв, Черток и Твайлайт удивлённо переглянулись.       — Ну-у… вообще-то сделать протез крыла — такой, чтобы можно было летать — намного труднее, чем механическую клешню, — ответила фиолетовая лошадка. — Хотя… я видела, что у Тенакса — это наш начальник дворцовой стражи — искусственное крыло. Правда, я не припоминаю, чтобы он летал, но он уже немолод, может быть, ему просто тяжело?       — Дело в том, принцесса, что у нас делают для инвалидов протезы конечностей с биотоковым управлением², — пояснил Черток. — Возможно, объединив усилия, мы смогли бы помочь этому парню.       — И не только ему! — подхватила Твайлайт. — Каждый год несколько десятков молодых пегасов в разных происшествиях ломают крылья, и далеко не у всех они срастаются правильно. Иногда травмы бывают такие серьёзные, что пегас теряет возможность летать. Вы представляете, какая это трагедия для существа, рождённого, чтобы парить в небе?       — М-да… — Главный конструктор слегка помрачнел. Затем потянулся к телефонной трубке, набрал номер. — Алло! Яков Савельевич? Королёв. Да, да, он самый. Нет, я к вам по вашей непосредственной специализации хочу обратиться. Нет, слава богу, не для себя, для своего инженера.       Пока Королёв говорил по телефону, Твайлайт посмотрела график движения поездов в Эквестрию, чтобы узнать, когда в очередной раз откроется «окно», телекинезом подтянула к себе ручку и лист бумаги и прошептала Чертоку:       — Я сейчас напишу принцессе Селестии! Спайк! — она громким шёпотом позвала заснувшего в углу фиолетового дракончика.       Она попробовала на соседней бумажке, как пишет непривычная ей авторучка, и вывела традиционное обращение: «Дорогая принцесса Селестия!»       Заканчивая разговор, Сергей Павлович с круглыми глазами наблюдал, как дракончик сжёг зелёным пламенем письмо.       — Это «драконья почта» так работает, — пояснила фиолетовая аликорн. — А вы с кем говорили?       — С нашим лучшим специалистом по протезированию, который и разрабатывает эти протезы с биотоковым управлением и экзоскелеты. Яков Савельевич Якобсон, — ответил Главный конструктор. — Он, конечно, гарантий не дал, но обещал помочь. Борис, расскажи, как мы медтехникой параллельно занимаемся.       Черток коротко рассказал об участии ОКБ-1 в разработках современной медицинской техники, которыми он руководил по поручению Главного конструктора³.       — Ой… Спасибо вам огромное, Сергей Павлович! — Твайлайт с восторгом смотрела на этого сурового плотного человека, что принял так близко к сердцу трагедию ещё недавно совершенно незнакомого ему пегаса.       — Э! Что это с вашим… э-э… секретарём?       Спайк дёрнулся и отрыгнул изрядный язык зелёного пламени, из которого выпал на пол свиток с сургучной печатью.       — Это ответ от принцессы Селестии! — фиолетовая аликорн телекинезом развернула свиток и прочитала:       «Моя дорогая Твайлайт!       Я горжусь твоим непоколебимым стремлением творить добро и помогать пони, попавшим в беду. Для меня нестерпимо больно, когда я не могу помочь кому-либо из моих маленьких пони, и я буду очень рада посодействовать тебе и людям в таком благородном деле.       Я спросила Тенакса, кто делал ему протез крыла. Он ответил, что протез ему подгонял и с тех пор обслуживает его кантерлотский механик Грип Спаннер. Но сам протез очень древний, хотя и не раз восстановленный. Я очень внимательно его осмотрела, и у меня не осталось сомнений, что это — древний артефакт работы или известных тебе демикорнов, или даже наследие тех времён, что были до прихода Хаоса. Тем более что Тенакс поведал о том, как одна особа по имени Эйранда Конис Дэл Арахна искала в подземельях запасные части для этого протеза. Ты не знакома с этой пони, она — одна из тех авантюристок, которым не даёт покоя слава Дэринг Ду. Но она знает своё дело. И кстати! У неё тоже есть протез — артефакт очень древней работы, и даже не один.       Поэтому, дорогая Твайлайт, сделаем так. Я попробую разыскать Эйранду, и если она будет доступна, отправлю к вам её, Тенакса и механика Спаннера. А ещё, моя дорогая ученица, я сейчас напишу Первому секретарю и попрошу его содействия в этом деле. Он может попросить о помощи тех недавно пробудившихся демикорнов, о которых я тебе рассказывала. Они — гениальные магомеханики и могут вам очень помочь.       Искренне твоя, принцесса Селестия»

* * *

      Через неделю в НИИ протезирования в кабинете Якова Савельевича Якобсона собрался самый невероятный консилиум за всю историю существования института. Его коллега и соавтор по разработке протеза с биотоковым управлением, специалист по теории машин и автоматов Арон Ефимович Кобринский, едва не уронил челюсть, когда в кабинет вошёл Борис Евсеевич Черток, которого Королёв попросил быть посредником в этом непростом деле, а за ним — четверо маленьких разноцветных лошадок.       Борис Евсеевич, хитро улыбаясь, представил гостей:       — Её Высочество принцесса Твайлайт Спаркл, координатор эквестрийской космической программы. Это, собственно, наш пациент, инженер и изобретатель Аякс Слайм.       Красный белогривый пегас в плаще церемонно толкнул копытцем руку Якобсону, а затем и Кобринскому.       — Я представлю остальных, Борис Евсеевич, — Твайлайт решительно взяла на себя руководство. — Генерал Тенакс, начальник стражи королевского дворца. У него образец старинного протеза.       Белый хмурого вида пегас коротко поклонился.       — Грип Спаннер, механик, он обслуживает крыльевой протез генерала.       Слегка встрёпанный пони с изображением гаечного ключа на бедре вежливо поздоровался. Ему явно было не по себе в столь необычном месте.       — К сожалению, принцесса Селестия не смогла разыскать ещё одну пони с протезами — Эйранду Конис Дэл Арахна, — Твайлайт и сама была разочарована. — У неё есть два очень совершенных протеза-артефакта, но она много путешествует, и найти её не удалось.       Все расселись, кто по стульям и кушеткам, механик, не долго думая, уселся прямо на пол.       — Ну-с, давайте посмотрим нашего пациента, — сказал Якобсон.       Аякс снял плащ. Арон Ефимович коротко произнёс:       — М-да… Случай непростой.       На месте правого крыла на спине пегаса виднелся лишь уродливый рваный шрам. От левого крыла осталась изуродованная культя.       — Рентген делали? — спросил Якобсон.       — Да, вот, — Твайлайт телекинезом передала ему снимки.       Яков Савельевич удивлённо взял их прямо «из воздуха» и привычно посмотрел на свет.       — Хорошо хоть, внутренних повреждений нет.       Он осторожно прощупал спину пегаса.       — Удивительно… две пары лопаток — одни для передних ног, а вторые — для крыльев! Впервые вижу млекопитающее с тремя парами конечностей… М-да, задачка сложная, придётся хорошенько подумать…       В этот момент в кабинет заглянула медсестра.       — Яков Савельевич! Ой… у вас тут… целый табун? Простите… но… к вам тут ещё четыре рогатые лошади! Говорящие!       — Мы тут все «говорящие», если вы до сих пор не заметили, — ехидно произнёс Спаннер.       Медсестра отодвинулась в сторону, освобождая проход, и в кабинет один за другим, пригибаясь, вошли четыре… Ну… назвать их «лошадьми» можно было разве что очень условно…       Гордая осанка, высокий рост, вдвое выше сразу показавшихся маленькими остальных пони. У каждой был длинный изогнутый рог, задняя кромка которого блестела металлом. За ушами торчали подвижные высокие кожистые перепонки на костяном каркасе вроде крыльев летучей мыши. Такие же «кожаные» драконьи крылья с внушительными когтями на сгибах были сложены по бокам короткого тела. Позади волочились по полу длинные шипастые драконьи хвосты с костяной «стрелкой» на конце, кокетливо отороченной меховой кисточкой. На ногах надеты браслеты, множество браслетов, испещрённых загадочными рунами. На бедре слева у каждой из четверых висел здоровый «будильник» с четырьмя стрелками и рунами на циферблате.       В комнате тут же стало тесно. Начальник стражи Тенакс весь подобрался, готовый броситься в бой. Первая из вошедших, аквамариновая синеглазая «лошадь» с гривой глубокого синего цвета, обвела взглядом собравшихся:       — Здравствуйте. Я — Индиго Ирис, демикорн, магинженер, клан Шестерни. Первый секретарь, товарищ Хрущёв, попросил ознакомить вас с древней технологией протезов и помочь одному талантливому инженеру. Я привела своих коллег. Это — техномаг Старгэзер из клана Орб.       Серый демикорн с чёрной гривой коротко кивнул собравшимся.       — Доктор Алоэ, клан Синего Цветка, — представилась белая золотогривая красавица, обвешанная множеством браслетов. Её крылья были усажены небольшими кругляшами, вживлёнными в перепонку.       — Дэйзи, магинженер, клан Шестерни, — отрекомендовалась четвёртая, коричневая лошадка с гривой, явно обесцвеченной перекисью водорода.       — Расслабьтесь, генерал, мы не драться сюда пришли, — успокоила Ирис. — Покажите лучше ваше механическое крыло.       Тенакс с металлическим лязгом развернул правое крыло.       — Позвольте взглянуть, — Якобсон и Кобринский склонились над замысловатой конструкцией из титановых пластин, тяг и полупрозрачных шлангов, наполненных маслом. — Ого, какая красота! Сколько он весит?       — Когда включен кристалл, протез почти не ощущается, — ответил Тенакс. — Когда привыкнешь — почти как своё крыло.       — Кристалл?       — Электромагический аккумулятор, — Грип Спаннер отодвинул титановую пластинку и показал большой плоский кристалл, встроенный в крыло.       Якобсон и Кобринский переглянулись:       — Яша, я не представляю, как эта штука работает, — признался Арон Ефимович.       — А можно как-то приглушить свет? — спросила Ирис, скептически глядя на лёгкие белые занавески.       — Я сейчас сделаю «Купол темноты», — рог Твайлайт засветился, и присутствующих накрыл куполообразный щит, едва пропускающий десятую часть света из окна.       — Спасибо, принцесса. Ну-ка, посмотрим, — Ирис достала стилус и прикоснулась засветившимся кончиком к протезу.       Прямо в воздухе развернулось голографическое светящееся изображение устройства протеза и его кинематическая схема. Якобсон удивлённо охнул. Кобринский сидел, не скрывая восхищения.       — Работа ранняя, — уверенно заявила Ирис. — Мы делали подобные адаптационные артефакты, но на несколько другом принципе. Этот, похоже, был сделан во время появления первых эквиридо, когда мы только-только обретали свободу воли. Если даже не до того.       — Ничего себе, — удивилась Алоэ. — И он сохранился?       — Похоже, он долго лежал где-то в запаснике на консервации, — заметила Дэйзи. — Вы ведь относительно недавно его получили, генерал?       — Да, если сравнивать с временами до Великого Катаклизма, то совсем недавно, — усмехнулся Тенакс.       Изображение изменилось, теперь в воздухе возникла колонка текста, написанного рунами, и гидравлическая схема.       — Вы можете это прочитать? — спросил Кобринский.       — И даже перевести, — усмехнулась Ирис. — Для этого мы здесь.       Она провела стилусом по спине Тенакса. В воздухе развернулось изображение крепления протеза к скелету пегаса. Титановые детали уходили глубоко в тело и крепились к лопатке и позвоночнику.       — Вот это работа! — восхищённо произнёс Якобсон.       —— Мы можем попробовать сделать внешнюю механическую часть крыла, — заметил Кобринский. — Но тут понадобятся годы исследований.       — Что хуже — мы сами не сможем имплантировать его в организм пациента. Понадобится помощь ваших врачей, — добавил Якобсон.       — А кто и где этот протез устанавливал? — спросила Ирис, глядя на Спаннера. — Это ведь не вы делали?       — Что вы! Я — простой механик! Ну, там, масло поменять, деталь на замену установить, — пояснил Спаннер. — Тут явно хирург работал, высокой квалификации.       — Меня сбили над Южной Пустошью, уже раненого. Я не помню, как это случилось со мной. Похоже, кто-то меня нашёл и принёс в развалины, — хриплым голосом произнёс Тенакс. — Я очнулся, уже с протезом, на пороге древних подземных руин, больше напоминавших полуразрушенные пещеры. Несколько месяцев пришлось лечиться и ждать, пока имплант приживётся, но это того стоило. Я сбежал оттуда, думал, что меня захватили в плен. В пустыне я потерял сознание. Меня нашла Эйранда и дотащила до цивилизации. Так мы с ней и познакомились. Протезы у неё были уже тогда. Эйранда рассказывала принцессе Селестии, что пони, которая её лечила, звали Оранж Дайс. Не уверен, что мне помогла именно она, но технология моего протеза и артефактов Эйранды очень похожи. Я сомневаюсь, что в Эквестрии есть кто-то ещё кроме неё, кто мог бы вылечить меня в тех развалинах. Я запомнил это имя на всю жизнь и не перестаю ежедневно возносить хвалу Селестии, что Оранж нашла меня тогда, с искалеченным крылом… и каким-то образом поставила вместо него этот протез. Не исключено, что она помогла не только мне и Эйранде, но никаких сведений об этом либо не сохранилось, либо мы их не обнаружили.       — Чудо, что там что-то ещё работает, — удивилась Дэйзи. — Автоматические операционные были в каждом комплексе, и не одна, а две-три.       — Раньше умели строить. На века, — коротко пояснил Старгэзер. — Но сейчас, думаю, очень многое разрушено. Если не вообще всё.       — А мы можем восстановить хотя бы часть этого… комплекса? — спросила Твайлайт. — Мы могли бы устроить там совместный госпиталь и научный ортопедический центр.       — Скорее — операционный центр, — заметил Тенакс.       — Почти все подземные комплексы разрушены, да и добираться до них сложно, — ответила Ирис. — Большинство из них расположены в труднодоступных местах — в Северных и Кристальных горах или в Пустошах.       — А мы попросим выделить нам дирижабль, — тут же нашла выход фиолетовая принцесса. — И, если там ещё что-то работает — можно проложить туда железную дорогу.       — По поручению принцессы мне разрешено сообщить вам сведения, известные Старой Гвардии Селестии, — сказал Тенакс. — Магам Зелёного Крыла удалось исследовать часть подобного древнего комплекса вблизи городка Гринлиф.       — Комплекс Древа, — напряжённым голосом произнесла Алоэ. — Там что-то уцелело?       — Насколько нам удалось понять, там была разрушена система орошения оранжерей, — сообщил генерал. — В результате растительность очень буйно разрослась, возможно, из-за протечки каких-то удобрений или действия магии, ускоряющей рост. Комплекс сильно разрушен, но некоторые помещения уцелели.       — А где устанавливали протезы Эйранде? — спросила белоснежная демикорн.       — Точно не знаю, но попробую выяснить, — Тенакс вежливо поклонился.       — Я бы не рассчитывал на это оборудование, — проворчал техномаг. — Ему уже 8 тысяч лет, кто может дать гарантию, что оно работает сейчас и не сломается прямо в ходе операции? Лучше уж попытаться обойтись своими силами.       — У нас в комплексе четыре автоматических операционных и ещё четыре запасных комплекта оборудования на складе, — сказала Алоэ. — Но у нас не так много специалистов, умеющих с этим оборудованием обращаться. Клан Синего Цветка понёс самые тяжёлые потери в Битве Кланов. Мы же самые мирные из всех — врачи. Потребуется совместная работа, чтобы всё проверить и отладить.       — Я договорюсь с принцессой Селестией, она пришлёт самых лучших врачей, — заверила Твайлайт.       — Имплантацию может сделать док Оук, — сказала Алоэ, — Если ему помочь запрограммировать автоматику операционной. И может понадобиться помощь ваших хирургов.       — Я попрошу СанСаныча Вишневского, — тут же предложил Борис Евсеевич. — Лучше него мы хирурга не найдём.       — Мы с Анемоном и Кранберри проверим программное обеспечение и, если нужно, напишем программу, — заверила Дэйзи.       — Мы знаем, как сделать протез крыла, — произнёс Старгэзер. — Опыт есть. От вас нужны станки и рабочие.       — Производственная база, — кивнул Кобринский. — Это мы организуем. В обмен мы рассчитываем, что вы поделитесь своими технологиями. Они нам очень помогут делать протезы для наших инвалидов.       — Само собой, за этим мы здесь, — кивнула Ирис.       Они ещё долго обсуждали возможные варианты, затем, когда у рабочих закончилась смена, Арон Ефимович повёл Старгэзера, Дэйзи, Ирис, Спаннера и увязавшегося с ними Аякса смотреть оборудование на опытном производстве, а Якобсон показал Алоэ и Твайлайт медицинские лаборатории. Борис Евсеевич в это время рассказывал Тенаксу некоторые случаи из космической программы. Расстались все уже как друзья, договорившись начать работу по проектированию протеза в самое ближайшее время.