Дружба миров

      — Я жду объяснений.       Первая звёздочка — трое жеребят-демикорнов и двое человеческих детей лет восьми-девяти, девочка и мальчик — стояли перед наставницей, смущённо опустив головы. Процесс взросления у жеребят демикорнов резко отличался от взросления человека. Жеребята начинали ходить уже через пару месяцев после рождения. Одновременно пробуждалась генетическая память, жеребята «вспоминали» язык и начинали говорить. Примерно через полгода после рождения или выемки из искусственной матки у жеребёнка прорезывался костяной рог. Он рос относительно медленно вплоть до подросткового возраста.       Как только жеребята начинали уверенно ходить, их учили летать, на это уходило от нескольких месяцев до года и более. В это же время им вручали первый артефакт — браслет для связи с наставницей. Он одновременно служил маячком на случай, если жеребёнок заблудится. Вторым артефактом обычно были браслеты телекинеза, третьим — выбираемый жеребёнком по интересам артефакт одного из кланов. У артефакторов и инженеров это был стилус, у медиков — диагностические артефакты. Обычно одновременно с выбором артефакта клана жеребята получали кьютимарки и начинали обучаться по специальности. Этот процесс был небыстрым и мог занимать до ста лет, далеко после совершеннолетия. Взрослыми жеребята считались с того момента, как обретали возможность носить и использовать все основные артефакты, количество которых иногда доходило до десятка, не испытывая при этом магического истощения.       Когда появилась идея формировать смешанные звёздочки из детей обоих народов, эти различия в темпах взросления приходилось учитывать. Обычно человеческие дети в составе звёздочки были на 2-3 года старше жеребят, поскольку на раннем этапе жеребята развивались быстрее и уверенно догоняли человеческих сверстников. Совместное обучение улучшало социализацию и учило детей с обеих сторон повседневному взаимодействию¹.       Сейчас «нарушители спокойствия» ждали разбирательства. Цепь событий, начавшаяся с обычной игры, привела к событиям, которых они вовсе не планировали.       — Откуда у вас артефакт телепортации?       — В-взяли у Строберри…       — Замечательно… Ещё и воровство? Лилия, от тебя я такого никак не ожидала!       — Нет!       Белоснежная демикорн протестующе вскинула голову, увенчанную ещё не металлизированным рогом, тряхнув гривкой пронзительно-синего цвета «электрик». Сейчас к рогам жеребят с обеих сторон были прилеплены куски упаковочного пенопласта, стянутые синей изолентой. Из-за этого вид у них был совсем дурацкий.       — Наставница Ирис, мы не воровали! Строберри сама нам его дала! Мы сказали, что артефакт нам для школьного проекта нужен! И обещали сразу же вернуть.       — Вернёте обязательно, но только вместе со мной.       — Ирис, пусть они всё по порядку расскажут, — негромко подсказал Иван Александрович Серов. — Давайте, расскажите, с чего всё началось.       — Ну… Мы половину уроков сделали ещё в школе, на перемене, остальные закончили раньше и решили поиграть в доктора…       Кирилл Трофимович Мазуров, не сдержавшись, хмыкнул, переглянувшись с Косыгиным и Серовым. Ирис в отчаянии прикрыла копытцем мордочку:       — А зачем вы стащили химический туалет?       — Ну… он синий… а нам была нужна синяя будка… И мы оставили записку, что не украли, а вернём на место.       Косыгин, Серов и Мазуров покатились со смеху.       — Кажется, они играли не в того Доктора…       Ирис едва не выругалась:       — М-да, если вы хотели сделать TARDIS, то у вас почти получилось… Но туалет! Он же грязный!       — Нет! Мы же не дураки, мы чистый взяли! Мы посмотрели график, когда у них баки меняют, — ответил Пашка. — И взяли сразу после замены, когда туда ещё никто не заходил.       — Всё равно, в эти будки тысячи посетителей заходят! Вам самим-то не противно было?       — Мы его помыли, — на нижнем пределе громкости пропищала девочка.       — Помыли? Где?       — На автомойке у дяди Арсена.       — Гм… Но ведь автомойка платная? И что сказал дядя Арсен?       — Почти ничего… он ржал.       — Когда мы ему сказали, что собираемся сделать TARDIS, дядя Арсен сказал, что сам нам заплатит за такой цирк. И дал денег на мороженое и шарики.       — Какие ещё шарики?       — Воздушные, резиновые. Такие, длинные, которые можно скручивать и фигурки из них делать. Они недавно появились, нам хотелось попробовать…       — Дети… — вздохнул Косыгин.       — А потом Пашка сказал, что знает, где можно взять карбид…       — М-мать… — сквозь зубы всё-таки ругнулась Ирис. — На какого Дискорда вам понадобился карбид?       — Гм, для него можно столько применений придумать… — заметил Мазуров.       — Мы хотели посмотреть, как шарики будут сами надуваться… Клали карбид в бутылки, наливали воды, а потом надевали шарик… Они так прикольно удлиняются…       — Понятно… Но зачем вы телепортировались в Кремль?       — Ну… у нас осталось ещё много карбида, и тут Лена вспомнила, что Царь-пушка в Кремле ни разу не стреляла. Порохом современным её заряжать нельзя, разорвать может, а карбид всё-таки послабее будет, — на полном серьёзе пояснила Лилия.       — Вы собрались стрелять из Царь-пушки? — изумились все собравшиеся.       — Ага… Ну, надо же хоть раз попробовать из неё выстрелить… Хотя бы конфетти.       — Вы её с Пинки-пушкой не перепутали? И что у вас после приземления случилось, почему вы с такими воплями выбежали?       — Мы налили воды в бак туалета, ну, чтобы в Кремле воду не искать. Потом залезли в туалет и телепортировались…       — Как вы в нём впятером поместились? — изумилась Ирис.       — Ну… посол Хартстрингс, когда приезжала, рассказывала, что TARDIS внутри больше, чем снаружи. Было тесно, конечно, но мы ещё над этим работаем, — пояснила Лилия.       — Вы же пораниться могли! У вас же рога уже острые!       — Мы их специально пенопластом закрыли, — ответил синегривый жеребчик аквамаринового окраса, очень похожий на Ирис.       — А я-то думаю, зачем у них пенопласт на головах… — улыбнулся Косыгин. — А у них, оказывается, всё продумано…       — Мы немного просчитались с высотой, когда телепортировались, и упали. Я уронила карбид в туалет, и он провалился в бак с водой, — пропищала девочка.       — Вы не просчитались, в Кремле установлена техномагическая защита от неразрешённой телепортации, — пояснила Ирис. — Хорошо ещё, что система обнаружила, что в будке только дети. Будь там взрослые или что-то опасное — пришлось бы их из кокона свёрнутого пространства выковыривать. Защиту делали принцесса Селестия и доктор Хувз вместе со Старгейзером и Мундансер. Так, ну, карбид провалился в бак, дальше что?       — В баке зашипело, мы испугались, что он сейчас взорвётся, потому и выскочили с криками…       — Двойка вам по физике! Если у вас карбид провалился в бак, значит, бак у вас негерметичен! С чего тогда он взорвётся? — укоризненно посмотрела на подопечных Ирис.       — Ну… мы не подумали…       — А орали зачем?       — Так веселее…       — А теперь представьте, как это выглядело со стороны. Японская делегация осматривает Кремль, подходит к Царь-пушке, и вдруг позади них из ниоткуда выпадает биотуалет, из него с воплями выскакивают дети и жеребята с крыльями, а следом за ними из двери лезет куча пены и тентакли… Хорошо, ни у кого из японцев инфаркт не случился! Они же теперь, гуляя по Москве, будут бояться в туалет зайти!       — Пена, наверное, потому, что в баке немного мыла оставалось, а шарики к тому времени уже очень длинные надулись…       — Вы хотя бы чуть-чуть думайте, что делаете! — Ирис поднялась, недовольно ударив хвостом по паркету, к счастью, плашмя. — В какое положение вы свою наставницу ставите? Я же член Президиума ЦК! А мои ученики телепортируются в Кремль в туалете! Лилия! Ты — первый демикорн, рождённый в СССР! Тебе сам Никита Сергеич имя выбрал, тебе не стыдно его позорить? Хорошо, что он сейчас на даче и не видел всего этого безобразия. Кузя! Тебе не стыдно будет, если про меня скажут, что я со своими жеребятами справиться не могу? Фолиа, ну хоть ты не могла отговорить этих безобразников? Вы же — первая звёздочка!       — Мы больше не бу-удем! — дружным хором протянули все пятеро.       — Будут. Гарантирую, — спокойно констатировал Серов. — Пока шило из задниц не выпадет. Все дети такие.       — Так… Сейчас я позвоню в гараж, домой вас отвезут на машине, — Ирис набрала телекинезом номер гаража и заказала микроавтобус. — Я сообщу Строберри, чтобы она вас встретила. Артефакт телепортации останется пока у меня, передайте Строберри, что я ей сама его верну. Как приедете — садитесь учить физику. Темы я вам продиктую по телефону. Вернусь — устрою зачёт. Всё понятно?       — Да, наставница Ирис!       — Иван Александрович, можете попросить охрану проводить этих бездельников до машины?       — Конечно.       Серов поднёс левую руку с радиобраслетом к лицу и тихо отдал распоряжение. Вошедший лейтенант кремлёвской охраны пригласил детей и жеребят следовать за ним к машине. Когда дверь закрылась, взрослые переглянулись, и Мазуров заговорщицким тоном произнёс:       — Иван Александрович, вы ведь всё знаете… Как думаете, где в Москве можно достать карбид?       — Да на любой стройке…

* * *

      Сотня километров — не расстояние для пегаса или демикорна. Ирис почти каждый день летала в Москву и обратно, преодолевая это расстояние менее чем за час. Сегодня вечером вся страна ожидала большого события, и ей хотелось в этот момент быть рядом со своими учениками.       Жеребята встретили её радостными возгласами. Они уже выучили дополнительные темы по физике, что задала им строгая наставница, и готовы были хоть прямо сейчас рассказать всё, что узнали. Ирис решительно отложила проверку знаний на утро — сейчас она слишком устала, внимание рассеивалось. Тем более, что Пашка с Леной уже ушли домой. Обычно они проводили впятером большую часть дня, после школы вместе делали уроки, играли и проказничали. На ночь человеческие дети расходились по домам, а жеребята демикорнов возвращались с улиц в их полуподземный жилой комплекс.       — Наставница Ирис, мы ужин приготовили! — доложила Лилия.       — А сами ели?       — Нет, чуть-чуть салата только, мы вас ждали!       — Сколько раз вам говорить — не ждите, ужинайте сами, я могу задержаться, работа такая, — привычно выговорила им Ирис. — Всегда можете зайти к Строберри, Дэйзи или Алоэ…       — Да что мы, маленькие? Сами приготовить можем, — Лилия деловито выложила на низкий столик салаты трёх видов, свежескошенный гидропонный зелёный корм², помидоры, грибную запеканку с яйцом, телекинезом поставила на плиту чайник. — Кузя, зажги газ.       Аквамаринового цвета жеребёнок щёлкнул электрозажигалкой, тоже удерживая её телекинезом. Телекинетические артефакты жеребята получили не так давно и ещё продолжали с ними осваиваться.       После ужина все собрались у телевизора, послушать свежие новости. День был особенный, диктор Анна Шатилова в «Последних известиях» сообщила, что после ночного выпуска новостей будет тот самый долгожданный репортаж. За полгода до этого дня на орбиту Луны была выведена орбитальная станция, а три дня назад стартовала Первая лунная экспедиция. Первая разведка, первая высадка на спутнике Земли — не на астероиде, а на полноценном небесном теле.       Жеребята, как обычно, были жутко любопытны и в ожидании прямого включения с Луны забросали Ирис вопросами:       — Наставница Ирис, а почему никого из демикорнов на Луну не взяли?       — Потому что мы большие и тяжёлые по сравнению с людьми, — пояснила Ирис. — Техника людей пока ещё несовершенная и имеет много ограничений. А у нас, к тому же, рог сильно мешает. Длинный очень. Если сделать шлем, чтобы закрывал рог для герметичности, в таком шлеме в человеческий космический аппарат не влезешь.       — Даже в «Надежду»?       — Ага. Я пробовала, ещё до запуска. Внутри там просторно, но люки узкие. А в спускаемый аппарат и вовсе не залезть, я только снаружи в люк заглядывала.       — А почему к Луне полетели на обычной ракете? «Надежда» же больше увезти может.       — Верно. Но «Надежда» летает на атомных бомбах и на планеты не садится. Атомные бомбы мало того, что стоят дорого, сейчас весь выделенный для полёта запас израсходован, — пояснила Ирис. — Теперь надо ждать, пока в реакторах накопится достаточно урана-233 или плутония, чтобы сделать из них ядерные устройства для тяговых зарядов «Надежды». После этого она повезёт на Луну оборудование для лунной базы. Сейчас его испытывают и скоро начнут запускать на орбиту твёрдотопливными ускорителями и разгонными блоками. Кстати, сегодня ясно, мы можем её увидеть с балкона.       — А мы высадку не пропустим?       — Нет, сегодня все смотреть будут, услышим.       Они вышли на балкон. Жеребята задрали мордочки вверх, вглядываясь в чистое ночное небо. Фолиа первой разглядела яркую точку, плывущую среди неподвижных звёзд.       — Вот она! Наставница Ирис, это она? Это «Надежда»?       — Да, она.       — Такая большая, что её с земли видно… А её с эквестрийской линии времени тоже через «окно» перенесли?       — Да. Здесь она нужнее.       Жеребята проводили взглядами медленно плывущую по орбите звёздочку, пока она не скрылась за горизонтом.       — Пойдёмте смотреть, а то вдруг пропустим!       Они снова уселись у телевизора и терпеливо ждали ночного выпуска «Последних известий». Появившаяся на экране диктор объявила:       — Дорогие телезрители, сейчас в нашей программе будет прямое включение из Центра управления полётом.       Диктор посмотрела в сторону на технический монитор, ожидая, когда появится изображение ЦУПа. Картинка на экране сменилась, появился зал управления с огромным проекционным экраном, на который было выведено изображение Луны с орбиты. Тот же сигнал переключили на телецентр, и картинка развернулась на полный экран.       — Итак, дорогие телезрители, вы видите, как выглядит Луна с низкой орбиты. Вчера к лунной орбитальной станции пристыковались сразу два корабля – советский «Союз» и американский «Аполлон». Экипажи совместно подготовили оба лунных модуля, заранее пристыкованные к станции, к первой в истории высадке разумных существ на естественный спутник Земли. Репортаж с американского лунного модуля будет показан сразу после прямого репортажа с борта советского лунного корабля. Сейчас нас переключат на сигнал с лунного корабля…       Картинка на экране сменилась, теперь камера смотрела вертикально вниз, на поверхность Луны, усеянную крупными и мелкими кратерами. Стали слышны переговоры космонавтов, поверхность постепенно приближалась. Женский голос отсчитывал высоту над поверхностью:       — Двадцать метров. Пятнадцать… осторожно, большие камни внизу!       — Вижу, перетянем…       — Десять… смотри, вон ровная площадка!       — Вижу, тяну туда.       — Восемь… шесть… пять… четыре…       — Садимся! Держись!       Внизу под кораблём секундным пыльным облаком разлетелся в стороны потревоженный струёй двигателя реголит.       — Три… два… один… Есть касание!       — Заря-1! Говорит Море Спокойствия, — послышался из динамика голос Владимира Комарова. — «Звезда» прилунилась!       — Поздравляю, Рубины! Отличная посадка!       В трансляции послышался голос Гагарина, поддерживавшего связь из ЦУПа. Его слова заглушили громкие аплодисменты и крики «Ура»! Люди в ЦУПе не могли сдержать своего восторга.       — Заря-1, это Рубин-1, докладываю. Лунный корабль «Звезда» находится на поверхности Луны примерно в четырёх километрах от расчётной точки приземления, — официально доложил Комаров. — Корабль в порядке. Сейчас надеваем комплекты СЖО³ и выходим.       — Понял, Рубины, лунные сапоги надеть не забудьте, — напомнил Гагарин. — Чтобы реголит с подмёток потом на станцию не попал.       — Не забудем, не маленькие…       — Где мой левый передний? А, вот… не толкайся! Флаги взял?       — Взял… Извини, тут тесно… Заря-1! К выходу готовы! Разрешите выход на поверхность.       — Рубины, выход на поверхность Луны разрешаю!       — Внимание, проверить герметизацию скафандров.       — Рубин-2, скафандр герметичен.       — Рубин-1, скафандр герметичен. Открываю люк! Включи внешние камеры, чтобы нас видно было в трансляции.       — Камеры включены. Переключаю изображение на внешнюю камеру номер два.       — Ну, пошли.       На экране появилось изображение части лунного корабля и лестница. По ней спускалась фигура космонавта в скафандре, следом за ней вторая, поменьше. Первая фигура спустилась на нижнюю ступеньку лестницы и остановилась на ней, посторонившись и стоя на одной ноге, чтобы дать второму космонавту спуститься. На поверхность Луны они оба хотели ступить одновременно. Из динамика снова послышался слегка искажённый помехами голос Комарова:       — Ну, давай, скажи, что собиралась? Самое время.       — Уф-ф… Это маленький шаг для пони, и гигантский прыжок для обоих наших народов!       Две фигуры в скафандрах одновременно спрыгнули на поверхность Луны.       — Заря-1, это Рубин-1. Слой реголита где-то сантиметра два, под ним твёрдый камень… — фигура в скафандре попыталась наклониться, но без особого успеха, затем зацепила обломок камня совком для сбора образцов и поднесла к стеклу шлема. — Кажется, пористый, что-то типа пемзы…       — Ладно-ладно, ставьте камеру и установите флаги, только подальше от корабля, чтобы при взлёте не сдуло.       Трансляция переключилась на другую камеру, которую Комаров поставил возле корабля на треноге. Фигуры в скафандрах отошли на пару десятков метров и воткнули в грунт по флагштоку.       — Забавно, я тут на задних ногах ходить могу…       — Смотри, не упади, не рискуй лучше. А то ещё стекло шлема разобьёшь.       Комаров рукой в перчатке попытался расправить оба флага, но они всё равно висели неровно. Ткань в условиях лунной гравитации была слишком лёгкой, чтобы висеть ровно, горизонтальная палочка сверху флагштока немного пружинила, и оба флага — красный с золотым серпом и молотом флаг СССР и фиолетово-звёздный флаг Эквестрии с Солнцем, Луной и фигурами двух аликорнов — слегка дёргались, как будто развеваясь на лёгком ветерке.       — Заря-1, докладываю. Космонавты Владимир Комаров и Черри Берри первую задачу высадки выполнили. Приступаем к сбору образцов лунного грунта…       Телетрансляция продолжалась около двух часов, пока космонавты, собравшие образцы, не вернулись обратно в лунный корабль. С улицы донеслись громкие крики «Ура!». Картинка телетрансляции с Луны сменилась включением с улиц Москвы, где толпы совершенно незнакомых людей радостно поздравляли друг друга. Кто-то даже уже разливал шампанское. Над городом вспыхивали разноцветные залпы салюта,       Диктору Шатиловой вдруг передали записку, она прочла её с удивлённым выражением, и снова посмотрела в камеру:       — Дорогие телезрители, необычное сообщение из Кремля. По случаю знаменательного события только что, во время салюта, в Кремле впервые в истории выстрелила Царь-пушка! Детали уточняются, пока известно только, что орудие было заряжено конфетти.       — Ох, — Ирис закрыла мордочку копытцем. — Жеребцы…       — Наставница Ирис! Это кто из Царь-пушки выстрелил? — обиженно спросил Кузя. — И почему без нас?       — Слышали поговорку: «Жеребцы — до старости жеребята»? Оказывается, у людей то же самое, — усмехнулась Ирис.       Затем по телевидению начали передавать официальные поздравления — советского правительства народу Эквестрии, принцесс Селестии, Луны и Кэйденс — советскому народу, объявили, что завтра после вечернего выпуска «Последних известий» покажут пресс-конференцию руководителей совместной космической программы — С.П. Королёва и Твайлайт Спаркл.       Жеребята, выбившиеся из привычного графика, уже отчаянно зевали, и Ирис решительно отправила их спать, собираясь сама последовать за ними. Форточка в её спальне была открыта, и через неё издалека донёсся конец песни, которую исполняли дуэтом Анна Герман и Сапфир Шорс:

…Снова незнакомая звезда Светит, словно памятник надежде… Надежда — мой компас земной, А удача — награда за смелость…*