Моей девушке идет борода

— Привет, это Люба, помнишь меня? — Ооо, — радостно протянул он, — вот это да, ну ты даешь! Конечно же помню! Такое не забывается! — и Витя весело рассмеялся мне в трубку. Я сказал, что звоню, чтобы еще раз сказать спасибо за тот день, когда он выручил меня. Даже по телефону ощущалось, как он рад звонку. Мой пульс участился, я сжал мобильник и заходил по комнате. Слаще звука, чем его звонкий голос, я еще в жизни не слышал. «О, боги, неужели я, на самом деле, был все эти годы геем, и даже не догадывался!» — с ужасом подумал я. Он болтал не прекращая, вспоминал нашу встречу и мои нелепые выходки в ту ночь. В процессе разговора я собирался спросить его, не хочет ли он встретиться, но боялся, что не посмею вымолвить ни слова. Однако мои опасения оказались напрасными, так как Витя опередил меня. Он с энтузиазмом сообщил, что сегодня они с друзьями собираются у него дома, будут играть в мафию, и он будет безумно рад, если я к ним присоединюсь. Пришлось моей сестре Юле еще раз поработать стилистом. В гостях у Вити кроме меня было еще две девушки и один парень. Они показались мне нормальными ребятами, правда, на мой взгляд, немного странными. Они постоянно хихикали, шутили невпопад, и чаще всего объектом их шуток становился, почему-то, Витя. Но в целом я успел составить о Витиных друзьях только самое поверхностное впечатление, поскольку все мое внимание было занято хозяином квартиры. Мне казалось, я никогда еще не видел столь же красивых людей, как он. В нем все было прекрасно, и все шло ему. На этот раз он был без шапки, и я смог рассмотреть его лицо и волосы получше. Волосы были темные и примерно такой же длины, как у меня. Собраны тонкой черной резинкой в аккуратный хвостик. Отросшая длинная челка была убрана невидимкой назад. Свободная грязно-зеленая толстовка болталась на его худом торсе, широкие джинсы скрывали ноги. Щетину он сбривать и не подумал, и нижняя часть его лица по-прежнему была украшена стильной порослью. Витя был раскован и весел, постоянно улыбался, вертелся и скакал по комнате. Ему непременно хотелось выиграть в мафию, и он яростно радовался, когда это случалось. Я не сводил с него глаз и меня бросало то в жар, то в холод. Стоило нам встретиться взглядами или случайно коснуться друг друга, у меня слабели руки и ноги. Витя, казалось, ничего не замечал, а я все искал, но никак не мог придумать повод, чтобы оказаться с ним наедине. Когда Витя пошел на кухню, чтоб принести еще пива, я тут же направился за ним. — Не обращай внимания на моих друзей, они придурки, — шутливо заговорил он, заметив, что я иду следом. Он открыл дверцу холодильника и достал пять банок пива. — И, знаешь, ты выглядишь сегодня намного лучше, чем в прошлый раз. Я рад, что ты теперь в норме. Ребятам ты тоже, кажется, понравилась. Я подошел совсем близко и посмотрел в его лицо. — Смешной. Думаешь, мне есть до них дело?.. — прошептал я. После этих слов он стал непривычно серьезным, пристально посмотрел мне в глаза, потом нерешительно положил руку мне на затылок и потянулся к губам. Я ощутил, как его влажные соленые губы касаются моих, и сердце заколотилось как бешеное. Я слегка захватил его верхнюю губу, он сладко впился мне в нижнюю, потом на мгновение отстранился и облизнул рот, но лишь для того, чтобы тут же снова мучительно-нежно смять мои губы своими. Не прерывая поцелуя, я скользнул рукой по его спине вниз и нащупал зад. В голову шибанула мысль, что я перегибаю палку, но было уже поздно. — Стоп, перестань! — рассердился он и вырвался. — Что не так? — растерялся я. — Ты же девушка! — с укором крикнул он, отпрыгнув от меня. — Для девушки ты слишком шустрая! «Ну, еще бы, — согласился я с Витей мысленно. — Девушка, которая мацает парня за зад! Я, наверное, кажусь ему чокнутой нимфоманкой. Вот позорище.» — Терпеть не могу условности, — выдавил я из себя вслух, задыхаясь. В тот вечер я больше не пытался его поцеловать. Я вообще старался избегать его взгляда, так мне было стыдно. Выйдя от Вити, я направился в кофейню, где работала Света. Я надеялся застать там кроме нее и Никиту, нужно же мне было предоставить ему его выигрыш. Он до сих пор не имел счастья лицезреть меня в женских шмотках и то и дело напоминал мне, что за мной должок. Время было позднее, около десяти, и я знал, что перед закрытием кофейни Никита всегда заходит за своей девушкой, чтобы отвести домой. Не знаю, то ли моя сестра — такой искусный визажист, то ли я уже стал свыкаться с ролью телки и вел себя настолько естественно, только когда я подошел к прилавку и попросил американо, Света меня не узнала. Тем сильнее было ее потрясение, когда я признался, кто я такой. Никита, который пришел через несколько минут, тоже долго не мог прийти в себя от удивления. Зато как же они веселились потом, когда немного свыклись с мыслью, что это действительно я! Никита, хохоча, расхваливал мои ноги и клялся, что юбка мне безумно идет. Света тоже не упускала случая проявить свое остроумие. Она восхищалась макияжем и просила дать ей пару уроков мейкапа. Вот только мне было не до смеха. Я был так вымотан и измучен своими мыслями и чувствами, что даже не пробовал отбиваться от их насмешек, просто стоял и молчал. Без пяти минут десять Света вынуждена была прекратить наше общение и вернулась за прилавок, готовить кофейню к закрытию. Посетителей не было никого, мы втроем были в помещении одни. — Это ты виноват! — накинулся я на Никиту, когда мы сели за один из столиков, друг напротив друга. — Это ты заставил меня напялить юбку! Если бы не это дурацкое пари, Витя бы сейчас не принимал меня за девчонку. От неожиданности Никита так и отпрянул назад. — Какой еще Витя? Что ты такое плетешь? Света перестала складывать салфетки и встревоженно посмотрела на нас с Никитой. — Мы познакомились с ним неделю назад, в день, когда у Светы был день рождения, — нетерпеливо начал объяснять я. — И теперь он думает, что я — Люба. Никита встряхнул головой и пожал плечами. — Ничего не понимаю, — сказал он, переглянувшись со Светой. Я уронил голову на руки и взъерошил волосы. Я был самым несчастным человеком во Вселенной. — Витя сказал, что я недостаточно женственный, — убитым голосом пробубнил я, не поднимая лица, — и что мне пошли бы туфли на высокой шпильке. Это конец, ребята, конец всему. Никита наклонился вперед. — Я все еще не совсем догоняю, этот… Витя, он что, нравится тебе? — Нет, нет, не «нравится»! — раздражил меня его вопрос. — Я брежу им, я схожу с ума, я думаю о нем днем и ночью! В кофейне повисла тишина. Света вышла из-за прилавка, встала рядом с Никитой. — И давно ты понял? — участливо поинтересовалась она. — Давно ты понял, что неравнодушен к мужчинам? Я поднял голову от стола и посмотрел на ребят, внезапно почувствовав к ним злость. — Вы что же, принимаете меня за гея?! — А разве ты не сам только что сказал, что… — возразил Никита, но я не дал ему закончить фразу. — Да, я сам сказал! Но я так запутался… Я сам не понимаю, что со мной такое. Получается, я не натурал? Нет, только не это. Мне страшно, и я жутко устал. Я закрыл глаза и тяжело вздохнул.