Моей девушке идет борода

Наверное, это был мой самый смелый поступок за всю жизнь. Такого еще не случалось, чтоб я первая кого-то поцеловала. Облегчило задачу то, что я была в образе парня, и это настраивало действовать по-мужски. Люба хотела этого, я видела. Так волнительно было осознавать, что она считает меня привлекательной и ее влечет ко мне. Правда, она думала, я пацан, но я все равно сходила с ума от ее внимания ко мне. В целом, этот вечер был очень нервным для меня. Поведение ребят было отвратительным. Я просила друзей не показывать вида, что я девушка, и подыгрывать мне, но заметила, что в продолжение вечера они едва сдерживались, чтобы не засмеяться. Делали разные намеки и похихикивали. Я заранее предупредила их, что снова переоденусь в костюм парня. Выдумала, что это часть одного серьезного психологического эксперимента, где я участвую, и моя новая знакомая Люба не должна догадаться о том, что я девушка. Их забавляла эта ситуация с переодеванием, и они еще на том дне рождения, в клубе, были в полном восторге от моего вида. Все хотели сфоткаться со мной и сказать по поводу моего облика что-нибудь остроумное. Второе, из-за чего я нервничала, были мои волосы. Мне пришлось переодеваться в тайне от мамы, и когда я поняла, что она унесла из дома парик, который я надевала в нашу первую с Любой встречу, то страшно запаниковала. Да, накладную бороду, усы и брови мама, по чистой случайности, оставила дома, но волосы были важной частью образа. Если я показалась бы Любе на глаза со своей обычной прической, она могла бы догадаться, что я не парень. Пришлось делать дурацкий строгий хвостик и убирать челку, а потом весь вечер трястись, не заподозрила ли Люба чего-то. Вообще, я очень переживала за свой внешний вид, ведь мне пришлось гримироваться самой, без маминой помощи. Был риск, что в самый ответственный момент у меня отклеится ус или отпадет бровь. К счастью, ничего такого не произошло. Итог того вечера: я убедилась, что Люба всерьез считала меня парнем и что я ей нравилась. Теперь-то я это точно знала. Была возможность убедиться. Как же дьявольски хорошо она целовалась! Намного лучше парня. У меня даже возникла мысль, а не лесбиянка ли я, на самом деле. Как ни печально, все говорило именно об этом. Но меня волновала не столько моя ориентация, сколько то, что если я перестану прикидываться парнем, больше никогда не увижу Любу. Этой мысли я не могла вынести, и гнала ее прочь из головы. На прощание я сказала Любе, что считаю ее очень симпатичной. Она все еще избегала моего взгляда и смотрела вниз. Это что, девичья скромность? Что-то не верится. Когда схватила меня за зад, там скромностью и не пахло. И еще я сказала, что, по-моему, ей очень пойдут высокие каблуки. Не удержалась. Не могу промолчать, если вижу, что у кого-то проблемы со стилем. А на следующий день Люба позвонила. Шутила, что я ужасный парень, раз не сделала этого первой. Откуда ей было знать, что я вовсе не парень, и вдобавок места себе не нахожу от переживаний. Прежде всего, я решила, раз уж судьба распорядилась так, что я родилась с нетипичной ориентацией, то я должна с этим смириться. И я поняла, что не хочу, чтобы Люба целовалась с кем-то другим. А потому, сказала я себе, пора снять маску и открыть Любе правду, не важно, хорошо или плохо Люба к ней отнесется. Я больше не могла притворяться. Но одно дело — что-то решить, другое дело — реализовать на практике. Чем больше думала, как скажу ей, тем больше боялась. И когда Люба по телефону предложила встретиться, я сразу начала тянуть время и соврала, что мне сегодня некогда. Ну настоящая трусиха! — Плохо, — погрустнела Люба. — А когда ты вообще свободен? Может, в выходные? Я ответила, что не могу знать заранее, и что, как выкрою время, сама ей позвоню. Это немного ее утешило. — Хочу сказать, что, по-моему, у нас получился классный поцелуй, — произнесла она своим низким, и, как мне показалось, страстным голосом. У меня по коже пробежалась стая мурашек. — Согласен. Я тоже вспоминал его, — улыбнулась я. — Знаешь, мне интересно твое мнение. Ты же би, так? Ну так вот, скажи, кто целуется лучше: парни или девушки? — Конечно, девушки! — заверила я ее, решив польстить. — И, если честно, я даже думаю, что никогда больше не буду встречаться с парнем. Тот мой бывший был редкостный мудак. — Да ладно? — тихо вырвалось у Любы. — Значит, тебе девушки все же больше нравятся? — упавшим голосом спросила она. Я не могла понять причины ее грусти. — Разумеется! И после встречи с тобой я это еще лучше осознал. Люба помолчала. Мой комплимент она, кажется, пропустила мимо ушей. — Кстати, я тут вспомнила, — снова заговорила она, — на этой неделе я и сама не смогу выбраться с тобой на встречу. Преподы загрузили литературой, нужно очень много прочитать и подготовиться к семинарам. У меня возникло подозрение, что я испортила ей настроение каким-то неосторожным словом. Ляпнула что-то не то. Вот только что именно?

***

После нашего последнего разговора прошло десять дней. Мне было нелегко прожить это время, потому что я изнывал от желания видеть Витю и одновременно с этим боялся, что он позвонит. Он ясно дал понять, что не будет встречаться с парнем, а это означало, что мне с моими мечтами можно проваливать куда подальше. Мне было больно думать о нем, а не думать я не мог. Я уже и не надеялся больше услышать его голос, но на одиннадцатый день вдруг раздался звонок, заставший меня врасплох. — Бесполезно с этим что-то делать, я понял, что хочу тебя увидеть. — Я тоже. Жутко хочу, — тут же, не думая, искренне ответил я, однако вовремя притормозил. — Но лучше бы нам не делать этого. Ты кое-чего не знаешь обо мне. Я не совсем тот человек, за кого ты меня принимаешь. — Неужели? И чего же я такого важного о тебе знаю? — Того, что очень не понравилось бы тебе. Витя пристал ко мне, как пиявка, и долго допытывался, что же мешает мне с ним встретиться. Потом он вдруг сдался и как-то устало и немного грустно произнес: — На самом деле ты, наверное, права, что не хочешь видеть меня. Все равно ничего хорошего не выйдет. Нам нельзя будет встречаться. — Почему «нам нельзя встречаться»?! — так и подскочил я от удивления. — У тебя что, есть другая девушка? — Нет. — Тогда, может, у тебя есть парень? Он засмеялся: — Разумеется, у меня нет парня. Я же тебе говорил, это маловероятно. — Я тебе не нравлюсь, в этом все дело, — сказал я с горечью. — Нет, глупая, ты мне очень нравишься, — снова засмеялся он. Дразнил меня и упивался моей ревностью. Маленькое чудовище. — Так в чем же дело?! — В том, что ты мне не просто нравишься. Думаю, я влюбился.