Моей девушке идет борода

Я выяснил, что хотел, и целовать Вику было дико приятно, пусть длилось недолго. Она быстро сжала губы и отошла в сторону. — Да, это реально ты, — сказала Вика, словно до поцелуя все еще сомневалась в том, что я и был Любой. Я снова шагнул к ней. — Не надо, могут войти, — шепнула она и смахнула за спину прядь своих черных волос, легшую ей на плечо. Я покорно застыл на месте. «Как же все-таки здорово, — радостно подумал я, осмысливая произошедшее. — Получается, меня никогда не заводил парень, и я — никакой не гей!» — И где только ты научился так целоваться, ненормальный, — довольно ухмыльнулась Вика. Стояла и рассматривала меня. Мне казалось, она пытается свыкнуться с моим новым образом и моим настоящим полом. Ее одобрительный взгляд прошелся по моему лицу, торсу, потом спустился к моим ногам. Вика рассмеялась: — Радуйся: теперь я не буду тебя заставлять носить туфли на шпильке. Помню, как у тебя искривилось лицо, когда я сказала, что высокие каблуки добавили бы тебе женственности. — Не напоминай об этом, — зажмурился я. — Жуть! — Ну, угомонились? — заглянула в комнату мама Вики. Она строго посмотрела на дочь: — Если бы не твой папа, я вошла сюда еще десять минут назад. Сколько шума вы подняли! Просто сумасшествие какое-то. Вы словно взбесились тут оба. Если бы я только мог взять назад хоть часть из того, что прокричал Вике, в пылу нашей «беседы»! Как же мне было стыдно. — Сумасшествие? Взбесились? — с невинным видом переспросила Вика у мамы. — Ничего подобного, мы с Костей всегда так разговариваем. Так что все в норме. — Ну, конечно. В таком случае, мне стало понятно, почему этот шутник тебя Виктором называет, — заметила женщина, усмехнувшись. Вика смутилась и опустила глаза. — Пусть, ему можно. Мне пришлось пожалеть, что не воспользовался благоразумным советом Никиты и не пришел с конфетами, поскольку вылился мой визит к Вике в то, что я был посажен ее родителями за стол, пить чай. Я полагал, что буду умирать от неловкости, однако все обошлось. Мама и папа Вики были дружелюбно настроены, несмотря на мое хамское поведение в комнате их дочери. Они, кажется, были слегка сбиты с толку и хотели понять, что за жесть творится между мной и Викой. Чтобы поддержать беседу, мама Вики рассказала мне о том, как недавно помогала дочери делать грим на одну тусовку, чем окончательно прояснила ситуацию с переодеванием. Я, разумеется, притворился, что впервые слышу об этом, и даже попросил показать фотографии. — Ну как, идет мне борода? — игриво спросила Вика, когда я склонился над экраном смартфона, вглядываясь в снимок. — Не то слово, — серьезно ответил я, не задумываясь. Вид человека, которым я бредил столько дней, приятной болью отозвался в моем сердце. Услышав мой ответ, все от души посмеялись. Я опомнился и присоединился к общему веселью. В целом компания оказалась хорошей, и я был доволен, что остался на чай. Вика сидела рядом и то и дело хватала меня за руку, крепко сжимая ее, а меня тянуло подхватить Вику под мышки и закружить на месте. Мне очень не хотелось расставаться. Когда я все же собрался домой, Вика вышла к лифту, чтобы попрощаться. Ее внезапная серьезность насторожила меня. — Скажи честно, ты разочарован? — Что? Чем?! Она помолчала. — Ты разочарован тем, что я — не Витя? Это было так забавно, что меня просто сломало пополам от хохота. Вика задала свой безумный вопрос с мрачной решимостью, и это сделало его в два раза более смешным. — На самом деле, признаюсь, никогда еще не был так сильно разочарован, как сейчас, — сквозь смех простонал я. — Да это просто психологическая травма на всю жизнь. Вика продолжала угрюмо сверлить меня взглядом своих больших глаз. Затем подскочила ближе и вцепилась пальчиками в футболку. Она дернула меня раз, потом второй: — Хватит! Ты можешь быть хоть каплю серьезным? Мне нужно знать, кто тебе все же нравится: я или он? Когда мама дала тебе посмотреть на фото в телефоне, ты не мог налюбоваться минут пять, не меньше. В чем дело? — Ни в чем. Тебе очень идет накладная борода, вот и все, — еле успел проговорить я, после чего мой хохот снова прорвался наружу. Вика с такой яростью кинулась ко мне, чтобы ударить, что я понял: она тоже меня по-прежнему любит. Пусть я и не Люба.