Моей девушке идет борода

Витя был красивой девушкой, наверное, даже очень. По крайней мере, я таких никогда раньше не видел. Да и таких здоровенных фотографий тоже. Портрет в раме висел на стене, напротив двери. Я глянул на него и сразу понял, что меня развели как «мелочь пузатую». Мне стала ясна причина всех Витиных странностей. То, что он был такой миловидный и хрупкий, и временами такой необычайно мягкий и нежный. Вити попросту никогда не существовало. — Нравится? — спросила мама изображенной на фотографии девушки, этой самой закоренелой обманщицы в целом мире. — Это Вика год назад, во время выпускного бала в школе, — пояснила женщина, не дождавшись от меня ответа. — Она вообще очень любит фотографироваться, Вика даже участвовала в профессиональных съемках несколько раз. Тааак, значит, Вика. Виктор — от «Виктория». С фантазией у нее, явно, проблемы. Я понял, что молчать дальше становится невежливым, и повернулся к женщине, перестав пялиться на фото. Она начала спрашивать, как мы с ее дочерью познакомились, и все такое. Я кое-что соврал, пару раз поддакнул, а сам в это время продолжал осматривать комнату. Из мебели в ней были кровать, диван, шкаф-купе с тремя зеркальными дверями, стол и стул. На столе и настенных полках было больше косметики и побрякушек, чем книг и тетрадей. Шкатулки с украшениями, баночки и флаконы, контейнеры и коробки с черте чем занимали каждый сантиметр свободной плоскости. Вид этой комнаты был еще одним лишним свидетельством, что Витя — не парень. Хотя у меня уже и без того их было предостаточно. Мой взгляд упал на перекатную вешалку, где болтались плечики с цветастыми блузками и платьями. Среди этой пестроты висели, неожиданно выбиваясь из общей массы, грязно-зеленая толстовка и широкие синие джинсы. Где же тот милый парень Витя, который их носил… Ответ на данный вопрос могла бы дать только эта бесстыжая лгунья, самозванка, которая отняла у меня надежду на счастье и первую в жизни настоящую любовь. А потом пришла Вика. Ее мама открыла дверь и с порога сообщила, что в комнате ее дожидается гость, то есть я, Костя. Я слышал, как Вика сбросила обувь и сумку, потом вбежала ко мне. Остановилась на мгновение, широко раскрыв и без того большие глаза. — А ты, оказывается, девушка… — тихо сказал я. Растерялся, хоть и был подготовлен к тому, что увижу. Передо мной стоял Витя. И Витя был девчонкой. Я чувствовал себя так, словно меня предали, уничтожили, посмеялись. Никакой щетины и мешковатой одежды. Джинсы в обтяжку и полупрозрачная кофта, вся в золотистых блестках. На тонких запястьях — сияющие камнями браслеты, в темных, завитых в крупные локоны волосах — крошечные заколки-кристаллы. Вика высоко подняла брови. Не широкие Витины брови, а фигурные изящные бровки. Свои настоящие. — Ты кто такой? — возмущенно выдохнула она. — И что делаешь в моей комнате?! Она шагнула по направлению ко мне, продолжая пристально рассматривать мое лицо и фигуру. Ее лицо приобрело оттенок сосредоточенности, словно она разгадывает ребус и вот-вот найдет решение. — Я тебя откуда-то знаю, ты… Так ты парень! — ахнула она наконец. — Быть не может! — Да, я парень. Только вот я не догоняю, зачем тебе-то нужно было притворяться парнем? Тебя Никита подговорил? Кто вообще способен на такой жестокий стеб? Вика села на стул и положила ладонь себе на лоб. — Значит, все это время… — бормотала она, пытаясь собраться с мыслями. — Все это время Люба была не Любой, а… Она резко повернулась ко мне, стоящему напротив: — Это правда ты? Ты и был Любой?! — Господи, да, да! Перестань меня мучить и скажи, зачем ты так со мной поступила? Почему именно я? Это подло, понимаешь? Я ведь верил тебе, реально верил! Вика выслушала мои вопросы и нетерпеливо соскочила со стула. — Это получилось случайно, и вообще, какая разница! — крикнула она, мгновенно меняясь в лице. — Лучше ты объясни мне, с какой стати ты притворялся девушкой все это время? Может, ты из психушки сбежал?! Или ты трансвестит, раз тащишься от женских вещей? — Никакой я не трансвестит! — завопил я в ответ. Вика прямо покраснела от злости: — Это у тебя такой способ знакомиться, да, отморозок? Да кем ты себя возомнил! Еще приставал ко мне, хватал за задницу! Что было у тебя на уме? Извращенец! — она подскочила ко мне и пару раз хлопнула ладонью по предплечью. — Говори, говори! Давай, признавайся! — У меня не было в планах тебя обманывать, все вышло не специально. И главное тому доказательство — то, что я сейчас здесь… — Да еще и в квартиру ко мне вломился!.. — оборвала меня Вика. Я был так зол на нее. Она отвечала мне тем же. Я не мог поверить, что мой добрый и простой Витя — это тот же самый человек, что и эта расфуфыренная истеричка. Так мы стояли посреди комнаты и осыпали друг друга оскорблениями, стараясь перекричать. Я орал, что жутко ненавижу ее, Вика отвечала, что и она меня не меньше. Переломный момент в нашем противостоянии произошел неожиданно для нас обоих. — Актриса, — со злостью произнес я, в очередной раз стараясь уязвить ее и подыскав наконец подходящее слово. — Тебе мама сказала? — удивленно спросила Вика, с таким же простодушием, какое я любил в Вите. Вопросительно уставилась на меня и замолчала. — Что «мама сказала»? — переспросил я. — Что я учусь на актрису. — Нет. А ты правда учишься на актрису? — поразился я. Надо же, какое совпадение. Я понял, что, в сущности, ничего о ней не знаю, как не знал и о Вите. Он нравился мне просто так, без скучных подробностей. Она кивнула. — Оу, это же здорово! — улыбнулся я. А ведь она, и правда, отличная артистка. Мастерски сыграла парня, при том, что внешность у нее для этого совсем неподходящая. Я вдруг посмотрел на нее как бы другими глазами, заметил черты в поведении и облике, которые меня покорили в Вите. Я подумал, что, на самом деле, это же с ней я провел ночь на заливе, с ней целовался на кухне, о ней я думал и мечтал все последнее время. О Вике. — Знаешь, а ведь я бы ни за что не подошел первый к такой, как ты. При других обстоятельствах, ну, ты понимаешь, о чем я. Вика на секунду смущенно опустила глаза. — Почему? — Я бы подумал, у меня нет шансов, и не стоит даже пытаться. Она расхохоталась. — Что за ерунда. Тебя зовут Костя, если я правильно помню? Я кивнул. — А я испугалась. Тогда, по телефону. Сказала, что люблю, и испугалась того, что будет дальше, — призналась она и застенчиво улыбнулась. — Ты простишь меня, Костя? С каждой минутой Вика нравилась мне все больше. Она поежилась, словно ей холодно, а сама доверчиво смотрела мне в глаза. Меня тянуло к ней, хоть ты тресни. Я продолжал видеть в ней черты парня, но и ее новый облик уже не вызывал отторжения. Мне захотелось кое-что проверить. Я подошел к Вике вплотную и поцеловал.