Любимый КириБаку

Хочется закрыть глаза и не думать ни о чем. Бакуго рядом, значит, все хорошо — вот что думает Киришима. Если этот неугомонный парень в поле зрения Эйджиро — все хорошо. Все отлично. И всегда будет так, пока он здесь. Киришима смотрит в потолок и улыбается. Бакуго уснул на его плече полчаса назад, а ему все ничего. — Задрал дергаться, — шипит Бакуго, и Киришима замирает. — Ты не спишь? — Сплю, но у меня, блять, подушка двигается! — рявкает он, заставляя Эйджиро засмеяться. Солнце едва заглядывает в их окно, освещая лишь потолок ярко-оранжевыми лучами. Уже восемь часов, Бакуго именно в это время обычно ложится спать, если не сидит за играми. Кацуки отчаянно пытается устроиться на плече Киришимы поудобнее, но, как итог, цыкает и садится, чешет затылок и позволяет Эйджиро уронить себя на спину. — Можно я поцелую тебя, Бакуго-кун? — Боже, фу, блять, не говори так, — кривит гримасу Кацуки. Эйджиро ловит момент и чмокает его в губы, Кацуки подается вперед и отвечает, заставляя Киришиму просто млеть и растекаться лужицей. Ладони Бакуго в карманах, и Эйджиро понимает, что он так или иначе нервничает. К сожалению, Кацуки не мог контролировать выделение едкого пота, не в его власти было также не заставлять пот детонировать. Ему тяжело живется с такой причудой, Киришима знает это. В их первый раз руки Бакуго пришлось держать подальше от тела Киришимы, пусть он и мог использовать причуду, кожа впитывает все в том же режиме. — Тебе пора спать, — шепчет в чужие губы Киришима, и он недовольно кривится, снова подаваясь вперед и целуя Эйджиро. Киришима двигается ближе, зарывается в волосы, и Бакуго тут же чуть трясет — волосы его слабое место. Эйджиро узнал это совершенно случайно, когда первый раз погладил по голове. — Тебе пора… — повторяет Киришима, и Кацуки становится еще настойчивее. — Я люблю тебя, — впервые за все время говорит Бакуго, и Эйджиро замирает. — М? — естественно он подумал, что ослышался. — Я люблю тебя, Киришима, — рявкает рассерженно Кацуки. — Баку… — Эйджиро прижимается вплотную к Бакуго, пряча почему-то слезящиеся глаза в его плече. — Ты че, ревешь? — Лицо увлажняю, — хнычет Киришима, сильнее сжимая в объятиях Бакуго.