Любимый КириБаку

— Твоя очередь. — А?! — возмущается Киришима. Утро пахнет кофе. А точнее ароматической свечой с запахом кофе. Сейчас каникулы, родители Эйджиро уехали в командировку, и Киришима пригласил Бакуго провести выходные дни с ним. Отказаться от бесплатного траходрома — грех греховный, поэтому в первый же день все монатки оказались в сумке, а сумка брошена в комнате Киришимы. Все аптеки уже после трех дней самоизоляции в особняке Киришим запомнили их краснеющие морды при покупке презервативов и смазки. В академии Бакуго запрещал делать с собой все, кроме мастурбации и так называемого межбедренного секса, потому что один раз у них уже случился анальный секс. И около пяти дней Бакуго пришлось отходить от него. — Моя очередь?.. Мыть посуду? — не понимает Эйджиро. Но губы Кацуки расплываются в хитрой улыбке. Он произносит одно единственное: — Я тебя трахну. Сейчас. Глаза Эйджиро, кажется, никогда не были такими огромными. Какого хрена?! — Может не надо? — Эйджиро смотрит в потолок. Они только проснулись, и Киришима немного в шоке. Он знал, что это произойдет. Знал, что так будет. Еще в их первый раз Бакуго говорил, что настанет тот день, когда Эйджиро придется отдаться в лапы Кацуки. И вот он настал… — Надо, Эйджи, надо, — Бакуго поднимается на локте, все также хитро улыбаясь. — В конце концов, это будет честно. — А потом сделаешь минет? — хмыкает Эйджиро, все еще смотря в потолок. — Сделаю, — нежно рычит Кацуки. — Я согласен, — Эйджиро подрывается, накидывает халат и вылетает из комнаты. — Что, прямо сейчас? — кричит вслед Бакуго, и красный хаер снова появляется в комнате. — Быстрее начнем, быстрее закончим. Эйджиро исчезает в ванной, хотя он даже понятия не имеет, что ему делать. Консультация телефона несильно помогает, потому что там было в основном про постепенную подготовку. А тут Бакуго. Как снег на голову. Киришима стоит в душе. У него ничего не получается. Он смотрит в кафель. А стоит ли минет того? Эйджиро хмурится, еще раз смотрит в телефон. «Введите палец на одну фалангу подушечкой вверх и найдите простату» — говорится там. Эйджиро замирает. Как найти то? Где искать? Киришима чувствует себя наиглупейшим существом, но все же еще раз пробует. И вроде получается. Киришима старается как может, и это занимает даже больше времени, чем он думает. Когда он выходит из душа, Бакуго сидит на кухне и зло уплетает рис с яйцом. Киришима отказывается от еды и садится напротив. Есть не хочется. Он не понял, почему при массаже простаты у него случился стояк, но уверенно сидит перед носом Бакуго, не подавая виду. Нет, у него не стоит. И нет, он не ждет их первого раза с нетерпением. Блаж! Вранье! Но врать Эйджиро может кому угодно, но глаза — ничего не скроют. Почему Бакуго такой недовольный? Что-то случилось? Киришима наблюдает за ним, и вздрагивает, когда чужая нога касается его паха. Эйджиро вздыхает и смотрит в упор на Бакуго, пока тот недовольно ест. — Кацу… — зовет Киришима. — Че? — Бакуго поднимает взгляд, вглядывается в краснеющее лицо и хитро ухмыляется. — Я готов! — вздрагивает Эйджиро, когда чужая нога давит на пах. — Да? Хорошо. Дай я доем, — цыкает он. Киришима сидит не шелохнувшись — лишь бы нога Кацуки на его члене больше не двинулась. — Может растянешь себя? — предлагает Бакуго. Киришима кривит губы, хочет злиться, но этой улыбке невозможно противостоять. — Предоставлю это тебе, пожалуй, — Эйджиро тоже улыбается. — К хуям еду. Пошли, — Бакуго встает из-за стола, хватает Киришиму за руку и тащит наверх в спальню. Как только дверь закрывается, они падают на кровать. Киришиму накрывает волнением, а Бакуго азартом. Он скорее хочет коснуться везде и сразу, но медлит, как только стягивает с Эйджиро халат и вспоминает себя, когда он впервые оказался в принимающей позиции. Страшно. Больно. Нервов он потратил больше, чем за всю, наверное, жизнь. Кацуки смотрит в испуганные глаза Киришимы. Как бы он не храбрился, Эйджиро знал, что это больно. А боли не боится только дурак или мазохист. Киришима ни тот, ни другой. Кацуки чуть улыбается, уже не хитро, а нежно и тепло — целует Эйджиро в лоб. — Все будет хорошо, будет больно — скажи мне, я остановлюсь, — эти слова успокаивают Киришиму. Эйджиро кивает, и Кацуки садиться между разведенных ног своего парня, ведет от пресса до груди. Его цель успокоить своего любимого актива, научить его любить наслаждаться чужими ласками и не бояться неизведанного. Бакуго немного задерживается на сосках, а затем окончательно стягивает с Эйджиро халат и целует шею, слышит тихий выдох — Кацуки знает, как Киришиме нравится, когда он ласкает его шею. Рука скользит к паху, и Эйджиро ведет руками по спине, намеренно оглаживая лопатки, Бакуго ахает и дергается. — Не трогай, — выдыхает он в шею Киришимы. — Не зацикливайся на мне, — вздрагивает Эйджиро. Бакуго ведет плечами, подтягивает правое колено ближе к паху и улыбается, нежно целуя шею. — Ты точно хочешь этого? — спрашивает Кацуки. — Иногда я думал, что же такого хорошего в моем члене, что ты извиваешься подо мной как сучка, — хмыкает Киришима и смотрит в глаза Бакуго. — Так что да, мне любопытно. — Я не думаю, что если ты будешь так говорить, то сможешь ходить, — улыбается Кацуки. — Я не намерен тебя жалеть, даже если это твой первый раз. — Врунишка. Ты больше всех тут боишься, — хмыкает Эйджиро. — Ты прав, — кивает Бакуго. Кацуки все же добирается до паха и теплая рука касается горячего члена. Эйджиро реагирует только выдохом, но когда ладонь скользит чуть выше к головке — он целует Бакуго без зазрения совести. С языком. Вот что-что, а дрочить Бакуго был мастер, и реакция Эйджиро заставила его самооценку подняться на несколько делений. Кацуки точно знал, куда и как нужно надавить, как легко коснуться, и какая у Киришимы чувствительная головка. Эйджиро ведет руками от лопаток вниз и его ладони обхватывают крепкие ягодицы. — Знаешь, сколько девочек хочет оказаться на моем месте? — решает разбавить эту вязкую атмосферу возбуждения и желания Киришима. — Не знаю, мне пока тебя хватает, — выдыхает Бакуго. Он немного отодвигает колено, его рука ложится на яички, а затем тянется вниз. Эйджиро уже не говорит. Когда они подошли к самому главному, в голове Киришимы всплывают вырезки из интернет-статей — «это больно», «я больше на это не пойду», «кому это вообще нравится?» Эйджиро напрягается, и Бакуго молча наблюдает за ним. — Ты не хочешь? — Кацуки убирает руку и садится в ногах Киришимы. Состояние Эйджиро не передать словами — он напуган, он боится предстоящей боли, но ему хочется попробовать, хочется сделать Бакуго приятно, даже если и самому будет не до удовольствия. Сколько Киришима боли причинил Кацуки, когда входил в него? Эйджиро садится тоже, чуть опускает голову, пряча лицо за упавшими волосами. Бакуго выдыхает, Киришима видит, как его ладонь сжимается в кулак, Эйджиро готовится к крику. Но Бакуго обнимает его. Аккуратно, почти невесомо он проводит по спине Киришимы и шепчет на ухо «все хорошо». И Киришима думает. Почему он боится боли? Почему не дает Бакуго войти в себя? Если не с Бакуго, то с кем? Кто отнесется к нему также бережно, так же нежно, так же выслушает и не даст расстроится? Кто еще его так полюбит?.. Эйджиро вдыхает, поднимает голову. Кажется, что все это было лишним. Не стоило так переживать. — Давай сделаем это, — кивает уверенно Киришима. — Быстро же ты перебежал, — хмыкает Бакуго. Конечно же, для Кацуки это тоже волнительно. Он боится сделать что-то не так, но у него и мысли отступить не было. Киришима падает назад, и Бакуго снова нависает над ним, тянется за смазкой и презервативами, а затем щелкает крышкой бутылька. У них будто открывается второе дыхание, но проблема Бакуго заключается в том, что сдерживать себя ему необычайно сложно — он снизу-то не особенно терпелив, а тут еще и некоторая задержка вышла. Ему хотелось поскорее взять Киришиму, может, даже грубо. Но осознание того, что пока нельзя этого делать было сильнее. Кацуки терпеливо растирает по пальцам смазку, наклоняется вперед, опирается на руку и смотрит в красные глаза напротив. — Расслабься. Я не сделаю тебе неприятно, если ты расслабишься, усек? Все от тебя зависит, — пальцы Кацуки нежно кружат по кольцу мышц, время от времени надавливая, не настолько сильно, чтобы протолкнуть внутрь, но ощутимо. — Приятно? — Я бы не сказал, что неприятно, но… — речь Киришимы прерывает собственный выдох. — Кацу, не так быстро… Бакуго ввел фалангу. — Чем быстрее я найду простату, тем быстрее мы продвинемся дальше, — Бакуго наклоняется и чмокает Эйджиро. Киришима прикрывает глаза и начинает вяло наблюдать за процессом, пока чуть ли не подрывается. — Ах, Кацу, стой, стой! — Киришима хоть и пытается лежать спокойно, но у него это плохо получается. Кацуки мягко надавливает, затем нажимает и ехидно улыбается, вводит палец до конца, добавляет немного смазки. — Кацуки! — восклицает Эйджиро. — Приятно? — хмыкает Бакуго, но в ответ Киришима только выдыхает и сжимает простыню. Киришима не знает, почему у него самого так круто не получилось, но стояк, от волны возбуждения, в душе у него-таки случился. Каждый раз, когда Бакуго вытаскивал палец и загонял его обратно, он нарочито сильно проходился по простате. Еще один толчок и Киришима почти кончает, но Бакуго не дает ему это сделать, проталкивает еще один палец и зажимает основание члена Эйджиро, заставляя его взметнуть бедра в вверх и застонать. — Я знаю, что ты хочешь кончить, Эйджи, но давай я растяну тебя? Киришима вряд ли понимает, что происходит. В нем бушует возбуждение и желание кончить, тем временем как Бакуго продолжает его расстягивать. Он неприятно тянет мышцы, но когда он касается простаты, Эйджиро едва не кончает каждый раз. Если бы Киришима знал, он бы уже давно попробовал себя в позиции принимающего. Бакуго ласков как никогда, в нем уже три пальца, Эйджиро терпеливо вздыхает и елозит по кровати, разводя ноги как можно шире. Бакуго тянется за презервативом, рвет упаковку и надевает его, распределяя смазку по стволу. Для Кацуки это в новинку. Раньше он растягивал только себя, а презерватив надевал только на Киришиму, и то не всегда, а когда очень приспичит побыстрее его трахнуть. И сейчас в суставах образовалось неприятное чувство, но Киришима терпеливо ждет. И нет времени для раздумий — Бакуго и сам не может больше терпеть. Ему уже больно. Кацуки пододвигается, в его голове ни одной мысли. Рукой он направляет свой член, шепчет то ли себе, то ли Киришиме «расслабься» и с трудом входит, у Эйджиро дыхание спирает, Бакуго не может сдержать стона. — Больно, — тихо вырывается у Киришимы, когда все же он в состоянии судорожно вздохнуть. — Это нормально. Нам прекратить? — Бакуго наклоняется и ведет бедрами, входя до конца. Киришима сжимает ладонью его предплечье и смотрит ему в глаза. — Нет, все хорошо, — Эйджиро тянется за поцелуем. Бакуго целует его, смотрит за его реакцией, когда он несильно толкается еще раз — из внешного уголка Эйджиро катится слеза, а брови-капельки изогнулись. Может, Кацуки делает что-то не так? Хотя когда Бакуго впервые был снизу, он чуть ли не истерику закатил, а Эйджиро молчит. Бакуго усмехается, видимо, очень уж Киришима хочет минет. — Все хорошо? — спрашивает Кацуки. Эйджиро тяжело дышит. — Ты толкаешься не так, — выдыхает Киришима, а Бакуго очень даже ахуевает. — Расслабься, — хмурится Кацуки, но на комментарий даже не злится. Бакуго совершенно не знает, как ему двигаться, в каком направлении, как успокоить Эйджиро, что вообще нужно делать. Он едва сдерживается, чтобы не сорваться и не начать двигаться беспорядочно. Он заставляет затуманенный разум вспомнить секс с Эйджиро. Если они находились в миссионерской позе, то Киришима всегда заводил бедра примерно на тот же уровень, что и бедра Кацуки, и толкался всегда как будто сверху, ведя бедра полукругом. У него получалось и самому действовать быстро, и с выверенной точностью попадать по простате. Бакуго решает повторить. Киришима стонет абсолютно каждый раз, когда Кацуки двигается, и временами Бакуго не понимал от чего — от боли или от удовольствия. Кацуки выходит почти до конца, позволяет Киришиме шарить по его спине ладонями и причитать ему на ухо, а потом с силой загоняет назад, наконец четко попадая по простате. Киришима сжимает кожу на спине Бакуго, его взгляд будто в прострации. — Еще, Кацуки, еще… — полушепотом говорит Эйджиро. Неприятные ощущения уходят на второй план. Эйджиро ахает, когда Кацуки еще раз попадает в простату и обхватывает его торс ногами, прижимает его к себе, не давая выйти. Киришима нарочно сжимает его в себе, игнорирует пульсирующую боль, заставляет Бакуго выдохнуть. Они черпают опыт друг от друга. Чем дольше они вспоминают предыдущий опыт, тем больше их разум туманится, а движения становятся все более беспорядочными. Через несколько минут Бакуго уже не промахивается, Киришима не может сдержать громких стонов, хватает Кацуки за руку и не устает целовать его губы. Бакуго ненадолго отрывает одну руку от постели, кладет ее на грудь Киришимы и пальцами несильно сжимает сосок. — Кацу… ки… — выдыхает Эйджиро. Обычно Бакуго не ласкает Киришиму и в целом превращается в ленивого пассива, так сказать, в бревно. И Эйджиро нравится, что Кацуки весь в его власти. Но сейчас Бакуго чувствует эту власть над Киришимой, тянет руку от его груди к паху и кулаком пару раз проводит по головке, ловя вздох Киришимы и чувствует, как Эйджиро сжимается, он делает глубокий вдох, и мышцы пресса сокращаются произвольно. — Мне так хорошо, Эйджиро, черт — рычит Бакуго, в очередной раз врезаясь своими бедрами в чужие. Киришима цепляется за чужую спину, ему сложно контролировать себя. Еще несколько толчков, и Бакуго выходит, снимает презерватив, берет свой член и член Эйджиро в руку и делает пару быстрых фрикций по головкам. Этого обоим хватает, чтобы кончить. Они отходят пару минут, пока организм угомониться после всплеска гормонов. — Боже мой… боже… — Киришима выдыхает и содрагается каждый раз, когда члена невзначай касается Бакуго. — Это было… ужасно… — Я был настолько плох?.. — хмыкает Кацуки, садится рядом и тянется за салфетками. — Задница болит… — Киришима сводит ноги, но Кацуки удерживает одно его бедро и принимается вытирать семя на его животе, постепенно спускаясь ниже. — Ниче, от этого еще никто не помер, ты и подавно, — рычит Бакуго. — Идем в душ. Из тебя нужно вымыть смазку. — Это обязательно? — Естественно, — стискивает зубы Кацуки и помогает Эйджиро встать. — Тебе правда не понравилось? — Понравилось, просто ощущения после… ох. Как ты это выдерживал? — произносит Эйджиро с вымученной улыбкой. — Привыкаешь, — пожимает он плечами. — Ты мне должен минет, — напоминает Киришима. — Помню, что, сейчас? — они-таки доходят до ванной. — Нет, конечно, я не могу даже стоять… Они оба замирают, когда внизу раздается щелчок двери. Киришима набирает воздух в грудь и не двигается. — Эйджиро, мы вернулись! — кричит его мать. Бакуго успешно закрыт в комнате, боль в пятой точке забыта, на голое тело наскоро натянуты шорты и накинут красный халат. — Ой, а вы чего так быстро? Почему не предупредили? — Киришима за улыбкой прячет боль и страх. — Я тебе звонила, чтобы ты нас встретил, но ты не отвечал, — говорит мать Эйджиро, а Киришима спускается и видит на диване свой телефон. — Я спал… — кивает он. — У нас кстати Бакуго на ночевке остался… ничего страшного же? Отец нахмурился, сбросил шарф и пальто, прошел в гостиную и упал на диван, а мать поспешила обнять сына. — Мой ты зайчик, ты хорошо питался? Бакуго выглядывает из комнаты, уже одевшись. Твою налево, вот везунчики же. — Бакуго-кун, иди сюда, я тебя тоже обниму! Приглядывал за моим оборванцем, небось? — Да, тщательно! — хихикает Бакуго.