Любимый КириБаку

— Ты вообще другой. Киришима впервые в свой адрес слышит такое. Кацуки сегодня грустный и по особенному задумчивый. Он думает о чем-то отдаленном, и Эйджиро боится знать о чем. — Другой? — он медленно переводит взгляд на Бакуго. Кацуки притянул колени к груди и молчал. Киришима слышал его спокойное дыхание и не хотел ничего говорить. Вечером уже солнце не падало в его комнату. Было сумрачно, и Эйджиро не видел отчетливо его лица. — В голове тишина, — произнес Кацуки мягко. — Тебе плохо? — Киришима придвинулся. — Наоборот, — Кацуки задержал дыхание. — Тишина? Бакуго сжал кулаки и заскрипел зубами, отвернулся. — Бакуго, я знаю, что ты не любишь, но хочешь, я тебя обниму? Бро всегда так делают. Кацуки еле видно кивнул. Киришима опустил его ноги и сам залез на кровать, оборачивая его в омут своих теплых рук. Кацуки не обнимал его в ответ, лишь глубоко вздохнул, схватил его за футболку на спине и повалил на себя на кровать. Киришима закрыл глаза и носом спрятался в ямку ключиц. — С тобой спокойно, — прошептал Кацуки. — С тобой просто… Киришима не знал, признание ли это или что-либо еще. — Не тяжело? — Нет, хорошо, — ответил Бакуго и сделал глубокий вздох. Кацуки замер, втягивая его запах. Если бы он мог понять, как он пахнет — это покой. Эйджиро скатился с него слишком быстро и лег на спину рядом. Кацуки опустил руки на живот. Киришима смотрел в потолок, а Бакуго украдкой смотрел на Эйджиро. — Что бы ты хотел? Кацуки задержал дыхание и задумался. — Ничего. — Прямо сейчас? Ничего? — Киришима почти разочарован. — Даже номером один? — Ничего вообще. Эйджиро не слышит никаких эмоций. — Хочу еще. — Еще? Кацуки придвинулся, наполовину лег на Киришиму и обнял его, спрятав свою голову на плече Киришимы. Эйджиро усмехнулся и обнял его, крепко прижимая к себе. — Спокойно. — Угу. Кацуки закрыл глаза и выдохнул. Киришима прижался щекой к его уху, и Бакуго почувствовал жар. Смущается. — Мне тоже с тобой спокойно. — Я всех ненавижу. Тебя нет, — Кацуки сжал его футболку на плече. — Вообще не ненавижу. — Я рад, я тебя тоже не ненавижу. — Всех… Но тебя нет, — прошептал Кацуки. — Совсем… Киришима прижал его голову к себе и провел рукой по волосам. — Это хорошо. — Ты другой… Киришима замолк. — Ты меня понимаешь. Кацуки оторвал голову и посмотрел в окно. — Не посмотришь на меня? Кацуки стрельнул взглядом на Киришиму, задержался. — Пожалуйста. Не девайся никуда. — Конечно, Бакуго. Никуда.