Твой новый день и в новых порезах.

      Том показывает два средних пальца перед самым лицом рогатого, из-за чего последний яростно скалится и убегает в ванную.       Что произошло? Верно, эти двое снова поссорились. Так происходит каждый вечер. А из-за кого? Из-за Тома. С наступлением вечера этот юноша садится в компанию алкоголя и выпивает в немалых количествах. Состояние алкогольного опьянения долго не задерживается, очередной раз навещая Риджуэлла. Том может наехать на Ларссона лишь потому, что последний, видите ли неправильно дышит, или сидит на миллиметр ближе или дальше, чем нужно алкоголику. Он всегда найдет повод для ссоры, каким бы глупым этот повод не был.       Ото всей этой херни страдает Торд, а Тому плевать, ибо наутро он не помнит о прошедших ссорах. Бедный норвежец обречён на страдания.       Парнишка с толи волосами, толи рогами, добежал до ванной в слезах. Опёрся на холодную плитку и стёк по ней вниз, на не менее холодный кафель. Засучил рукава и достал острое лезвие, давно лежащее в бумажном свёрточке и умещалось в заднем кармане штанов.       Резкое движение острой стороной по руке. Ещё раз. Дорожка красной жидкости пробегает по руке, окутывает каждую мурашку на коже и капает на пол. За первой каплей следуют ещё несколько, постоянно увеличивая маленькую кровавую лужицу. А ведь он ежедневно таким занимается, скоро и живого места на руках не останется.       Ещё больше часа Торд провёл в ванне, тихо всхлипывая и причиняя себе уйму физической боли. Глаза уже опухли от слёз, а руки неприятно щипали, из-за попадания слюны в раны, когда рогатик слизывал кровушку. Прибрав за собой и умывшись, юноша побрёл в свою комнату, улёгся в кровать и попытался уснуть.

***

      Гитарист открывает дверь в комнату возлюбленного, но внутрь полностью не проходит, одна нога всё же остается вне комнаты рогатого. — хэй, Торд, снова не со мной спишь? — с легкой обидой в голосе проговаривает Том. Он знает, что Ларссон не спит. А знает потому, что не первое утро он так заходит к норвежцу и задает один и тот же вопрос.       В ответ Торд лишь ещё больше закручивается в одеяло. Он хочет спать, но не в силах уснуть. Когда он старается уснуть, его плотным слоем окутывают негативные мысли. А точнее, мысли о Риджуэлле. Хотя, если подумать, то эти мысли с ним круглые сутки, из-за чего юноша морально умирает. — ну То-о-орд, — Том все же заходит и присаживается на кровать Торда, убирает одеялко с головы юноши, а тот утыкается лицом в подушку. — ты обижаешься? — отрицательно помотал головой. — докажи.       Торд приподнимается и целует, а после возвращается в прежнюю позу. На это Том лишь громко выдыхает. — пойдем, там Эдд завтрак сделал. — заботливо проговаривает парень с полыми глазами и встаёт, скрываясь за дверью.       Как и говорилось, Риджуэлл не помнит, что натворил вечером, а Торд не хочет говорить, ибо боится, что только усугубит положение.       Рогатик всё же смог найти в себя хоть какие-то силы, дабы спуститься на чёртов завтрак. На кухне присел на своё место, сложил руки перед собой и положил на них голову. — м? — Эдд обратил внимание на пришедшего парня. — Торд, что с тобой, раньше носился, как с шилом в заднице, а теперь с трудом передвигаешься.       Торд приподнял сонное лицо на друга, пытаясь открыть глаза. — о боже! Торд, почему у тебя такие мешки под глазами!? — собственно, у всех свои переживания, а у Мэтта лишь о внешнем виде.       Хентайщик знал ответ. Ужасный недосып. Но всё же решил промолчать, не хотел никому жаловаться на свою жизнь, он ведь сильный, сам может со всем справиться, не так ли?       В небольшой дружеской компании повисло неловкое молчание, никто и слова не мог проронить, лишь колупали еду в тарелке, иногда отпивая чай.       Торд съел меньше всех. Он попросту не находил в себе сил сделать этого. Его тошнило. Тошнило не только от еды, но и от самого себя. Но всё же тошнота от самой жизни переплюнула все границы.       После подобия завтрака, Торд вернулся в свою кровать и свернулся в ней комочком под одеялком. Вскоре туда пришёл и виновник страданий коммуниста. — может всё же объяснишь, что с тобой творится? — Том вновь садится на край кровати, но в этот раз не трогает одеяло. «Сам довёл до этого, и ещё смеешь спрашивать, что со мной? — норвежец даже ухмыльнулся от собственных мыслей. — теперь ты не глупый Том, ты самое тупое существо в этой вселенной!» — со мной всё в порядке, не липни, я просто устал. — слышится звук из под одеяла.       В ответ Риджуэлл бросает лишь холодное «ладно» и уходит, оставляя Торда наедине со своими терзаниями.       И вновь эта чёрная туча отвратных дум налетает на Ларссона, плотно окутывая со всех сторон, прижимаясь к каждому изгибу юного тела. Влечёт за собой груду боли и отчаяния, мук и страданий, а еще и жажды собственной смерти за компанию, куда же без неё.       Подобным образом коммунист провёл весь день, но к вечеру чувство голода стало разъедать изнутри. Пришлось выйти на кухню в поисках еды. Юноша что-то сварганил себе на быструю руку и принялся, скажем так, ужинать.       Поел рогатый довольно таки быстро, и собирался валить обратно в комнату, но его планы разрушились, ибо в поле зрения показался Том. Точнее пьяное, бездушное тело Тома, который вскоре благополучно всё забудет.       Хентайщик тяжело сглотнул, наблюдая за приближающейся тушкой. Том прижал юношу к кухонной тумбе, перекрыв проход руками с обеих сторон. Теперь Ларссону некуда бежать. Хотя даже если было бы куда, ноги от испуга перестали бы слушаться. Алкоголик нагнулся, накрывая губы коммуниста своими. Последний решил не сопротивляться, но и отвечать не торопился.       Томас осмелился запустить свои руки под красную толстовку. Какое-то время Торд ещё сохранял надежду, что его не станут раздевать, но эти надежды были рассеяны, ибо чёрноглазый стал тянуть предмет гардероба вверх в попытках снять. Рогатый сжался, не позволяя раздеть. — н-не снимай верх... — жалобно попросил сероглазый юноша, устремив взор в пол и всё ещё сжимаясь. Том нахмурил брови. — бесишь! — яростно воскликнул гитарист, больно ударяя Торда по щеке. — свали! — на этот раз хентайщику прилетел удар в бок, нанесённый коленом.       Торд упал на пол, сжимаясь пуще прежнего. Удар в живот. Изо рта лежащего юноши вырывается страшный кашель и слёзы из глаз. Том скалит зубы, разъяренно рыча, и наконец уходит.       Страдающий старается как можно скорее поправиться и сваливает с места боя. Или же правильнее сказать с места избиения, ибо как таковой драки не было, а избиение очень даже присутствовало.       Чтобы вернуться в свою же комнату, коммуняге требовалось преодолеть гостиную, в которой находился его обидчик. Торд шёл как можно ближе к стене, а шаги были максимально тихими, так что его не должны были заметить.       Преодолев опасную зону, юноша хотел облегчённо выдохнуть, но в нижней части грудной клетки резко заболело, когда он пытался реализовать своё маленькое желание. Невыносимая, дико режущая боль. У Торда появилась ещё одна причина желать своей смерти.       Ларссону всё таки удалось попасть в свою личную часть этого дома. Всю дорогу он почти не дышал, ибо было чертовски мучительно, и придерживал ладонью болезненное место. Щека всё еще полыхала от удара, однако это нельзя было сравнить с тем, как резало в грудной клетке. Было ощущение, что ему нож туда воткнули, вскрывая тело.