Сборник фанфикшена по "Вышибалам" и "Когда кончаются игры"

Название: Голубой сарафан Бета: котикова Размер: мини, 1306 слов Пейринг/Персонажи: Виктор/Саша (Акросс/Кай), упоминание Виктор/Катя (Акросс/Гидра) и Руслан/Саша (Хаски/Кай) Категория: слэш Жанр: драма Рейтинг: R Предупреждения: инцест, попытка насилия, кроссдресинг Краткое содержание: Кай, примеряющий платье не перед тем человеком У Кати был сарафан, которым Виктор мог любоваться бесконечно. Пару раз просил надеть его специально, вечером, когда дома никого не было. Они уже полгода жили в их квартире, вместе с мамой Виктора и его младшим братом, Сашей. Забавно, но Саша и Катя ровесники, обоим по семнадцать, один рост. У Саши комплекция только более хрупкая, чем у девушки. Поэтому, когда Виктор заметил, как тот слишком уж близко общается со своим другом, почти заигрывает с ним, он не удивился. Дома только предупредил: «Ты поосторожнее. Если кто заметит — будут проблемы, и хорошо, если только побьют». Саша удивился, но кивнул, принял к сведению, и больше Виктор такого за ним не замечал. Во всяком случае, на улице. Однажды Виктор, вернувшись домой, обнаружил этого самого друга в футболке и трусах, с мокрыми волосами выходящим из душа. Кровать была в беспорядке, и Саша выглядел так, словно недавно пробежал марафон, но таким довольным, будто в нем победил. С тех пор относиться к младшему брату как к ребенку было сложнее. И отчего-то появилась ненависть к этому «другу», как к кому-то недостойному Саши. Руслан был старше его брата на четыре года, слишком эгоистичный, подчас агрессивный. Конечно, слабому Саше рядом с ним было спокойнее, но что если однажды эта сила обернется против самого Саши? Виктор часто сам себе придумывал кошмары, в которых Руслан рассказывал всем, что Саша гей, и потом брата или избивали, или пускали по кругу. Но Саша верил ему, безоговорочно и, пожалуй, больше, чем кому бы то ни было. Как-то на кухне он разговаривал с матерью о том, что хотел бы переехать в другой город, потому что туда собирается его друг. Что они снимут одну на двоих квартиру, и в этой станет больше места для новой семьи старшего брата. Саша всегда чувствовал себя обузой, хотя это и было не так. Виктору казалось иногда, что мама младшего любила больше, чем его. И с Катей Саша подружился очень быстро и так крепко, что она могла ему и на Виктора жаловаться, и говорить что-то, чего старшему не рассказывала. Это задевало. Когда Катя спросила, почему они с братом так непохожи — высокий и крепкий темноволосый Виктор и маленький русый Саша — он наклонился и шепнул, чтобы никто больше не услышал: «Сашка приемный». И это было правдой. Из жалости подобранный мамой котенок, так хорошо прижившийся в их семье, что затмивший собой старшего, родного, сына. — У тебя фигурка прямо как женская… Даже Катя тебя крупнее, — поддел Виктор, не отрываясь от телефона с запущенной на нем игрой. Предполагалось, что он не заметит, как Саша отложил книгу и заглянул в женский журнал с выкройками. — Руслан предложил тебе надеть платье? Саша замешкался, но уже пойманный на месте преступления, вернулся к глянцевым страницам. Спал он в комнате с мамой с тех пор, как Катя переехала в эту, но тут оставались его вещи, и днем он еще сидел на диванчике у книжного шкафа, дочитывая те книги, о которых забыл. — Он ничего не предлагал, — спокойно ответил Саша. Отчего-то отчаянно хотелось посмотреть, какое именно платье выбрал он. — Просто иногда думаю, что было бы проще… Если бы я был девочкой. — Вряд ли мама смогла бы взять тебя к нам тогда, — пожал плечами Виктор, поставил игру на паузу и смотрел поверх телефона на брата. — Ей бы не позволили. Мне тогда уже двадцать один год был, и не женат. Люди извращенцы, придумали бы себе, что мама берет тебя для чего-то другого в семью. Саше тогда было одиннадцать. Виктор спокойно отнесся к тому, что у него будет брат, ему, по сути, было все равно. Он подрос, если матери хочется еще чуть дольше повозиться с ребенком, то пусть это будет не он, а посторонний мальчик из детдома. — Руслану что-то не нравится? — продолжил нащупывать Виктор. Саша даже разозлился на это: — В порядке все с Русланом. Прекрати. — Ну да, пока ты с ним, у него все в порядке, — кивнул Виктор, вернулся к игрушке, но в то время, как загружался уровень, снова взглянул на брата поверх панели, и предложил, сжалившись: — У Кати есть одно платье… На тебе, конечно, странно будет смотреться, но я ей ничего не скажу. А если и обнаружит, то сердиться не будет. Саша молчал, но щеки предательски горели, сияли глаза. Виктор терпеливо ждал, пока брат не спросил: — Голубое? Похоже, ему тоже нравился этот сарафан. В вещах Кати Саша копаться не стал бы, дружба этого не позволяла. А вот Виктор — вполне. Извлек из шкафа платье, замешкался и, выдвинув ящик комода, прихватил оттуда комплект голубого белья. — Это уже слишком, — нахмурился Саша, когда увидел кружево. — Хочешь быть в платье в боксерках? Самому не смешно? Лифчик можешь не надевать. Трусы потом закину в стирку, она и не вспомнит про них. Саша колебался, но видно было, что ему хотелось. Все еще пытаясь изображать безразличие, он забрал из рук Виктора кружевные с атласом трусики и легкое платье. У сарафана были открытые плечи, резинка на груди и пышный подол. Обычное такое платье, но чем-то завлекало. К тому же и грудь у Кати была не меньше третьего, а у брата там было плоско. Если Катю оно облегало, то на Саше стало свободным, и все же — ему шло. Виктор не смотрел, как он одевался, но мужские трусы лежали на диване, а кружевных видно не было. У Виктора разом пересохло в горле. — Волосы короткие, — пожаловался Саша. — Все равно выгляжу странно. Он смотрел в зеркало, не замечал реакции брата, и хорошо. Виктор почувствовал, как наливается кровью член. Брат и раньше вызывал такую реакцию, но тогда этим можно было управлять, даже игнорировать. Но не теперь. Он и это платье оказались гремучей смесью. Виктор подобрался ближе, щепоткой зацепил платье сзади, чтобы сделать более облегающим. — Хочешь сфотографироваться? — предложил он. — Хочешь, поговорю с Катей? Она купит платье для тебя, ну или даст что-нибудь из своего. Для этого… Руслана. Сейчас отчего-то обожгло, что брат чей-то. Кто-то сжимает его бедра, кто-то целует его, впихивая язык в рот, трахает его. Виктор поправил волосы Саши, коснулся костяшками пальцев шеи. Саша по-прежнему не замечал никакой опасности. Насторожился он, когда Виктор приподнял подол до колен, наблюдая за своими действиями в зеркале. — Ноги тоже как у девочки, — как можно спокойнее добавил Виктор, и брат поверил, расслабился, отвернулся. Чтобы тут же поймать поползший выше подол. — Я просто посмотрю, — попробовал заверить Виктор, но в этот раз что-то большее, чем насмешливый интерес, прокралось в голос. Саша попытался сбежать, но платье, подол которого еще был в руках Виктора, затрещало, была секунда замешательства, в которую он не знал, за кого больше бояться: за себя или чужую одежду. И в этот момент Виктор победил — развернул и прижал его спиной к холодному зеркалу. Шелковых трусиков он не видел, хотя и поднял подол до самой поясницы, зато отлично их чувствовал, когда погладил задницу брата. К первой руке прибавил вторую, забрался под приятный шелк, к горячему телу. Саша пыхтел, пытался отпихнуть его, но не кричал. Может, он сопротивлялся бы больше, но на это не было пространства. Виктор знал, что брат никому не скажет. Потому что для матери это будет удар, потому что Катя, его близкий друг, расстроится. И собственная безнаказанность пьянила, он хотел проверить, как далеко может зайти с этой властью. В конце концов, брат же гей, ему не привыкать уже подставляться, ему будет приятно. Саша ногтями вцепился в его руки, попытался оторвать от себя, но только разозлил. Виктор перехватил его запястья, одной рукой прижал к зеркалу над головой, второй снова подцепил подол, потом и ткань трусов, потянул их вниз. — Что тут происходит? За всей этой возней они оба не слышали, как вернулась Катя, теперь стояла в дверях, глядя на происходящее растерянно, словно до нее еще не до конца дошло произошедшее. Виктору стало стыдно, но руки брата он все еще держал. Тот старался не смотреть ни на Виктора, ни на девушку. — Саш? — окликнула та. — Иди сюда. Саша дернулся подойти, но Виктор сильнее сжал запястья. — Витя, не заставляй тебя бить. Отпусти его, — скомандовала Катя. Послушался не потому, что правда испугался, просто не хотелось усугублять случившееся. — Хорошо, — кивнула Катя, когда брат подбежал к ней. — Переоденься и посиди на кухне. Нам с Витей сначала нужно будет поговорить. Что-то рушилось, сломанное Виктором. Что-то, казавшееся крепким, вечным, трещало, сломанное секундной слабостью.