Сборник фанфикшена по "Вышибалам" и "Когда кончаются игры"

Название: Похоть Бета: котикова Размер: драббл, 927 слов Пейринг: ОМП/Кай, Хаски/Кай Категория: слэш Рейтинг: PG-13 Предупреждения: попытка насилия Краткое содержание: Хаски волнуется, хотя Кай просто ушел спать в свой номер. Хаски кажется, что-то не так. — А где Кай? — Хаски вытянулся, осматривая полутемный пустой зал бара. Дроид сидел у стойки, потягивал темное пиво, обернулся со скучающим видом: — Сказал, что поднимется наверх. Спать, наверное. — О, — протянул Хаски, и сам двинулся к выходу. Бар располагался на первом этаже отеля, в котором они остановились. У каждого была своя комната, но номера смежные — можно было в любой момент сбежать или прийти друг другу на помощь. Реальность была повседневная, они только недавно оторвались от Акросса с его мудаками и очень устали. Это было нормально, что Кай решил отдохнуть. Но что-то не давало Хаски покоя — толкало вперед, заставляло отчаянно искать его. Он волновался, чувствовал, что Кай снова впутался в какую-то историю. Хаски давно убедился, что его нельзя было оставлять одного, даже если все казалось спокойным и мирным. Для начала он проверил номер Кая, тот оказался пуст. Тогда Хаски заволновался по-настоящему. Пусть Кай потом злится, тут, как говорится, лучше перебздеть, чем недобздеть. Хаски приземлился на четыре лапы уже собакой, принюхался, прислушался и тут же похолодел. Он не ошибся — происходило что-то ужасное. В коридоре пахло неприятным, отвратительным возбуждением, каким-то нездоровым. Хаски нашел его по запаху. Дверь оказалась заперта, и он даже прислушиваться не стал, чтобы проверить — превратился в человека и, как был, голым выбил дверь плечом со второй попытки… Это был даже не враг. Незнакомый мужик, жирный, как жаба, и наверняка такой же тяжелый. Кай был в относительном порядке — этот урод прижимал его руки к кровати над головой, второй закрывал Каю рот. Одежда только чуть сбилась, но ничего ужасного еще не успело произойти. — Ты что за извращенец? — охренел от такого появления тип. Хаски хватило только взгляда Кая, чтобы понять — Кай звал его все это время, поэтому было так неспокойно. Хаски нутром чувствовал этот зов, откликнулся и успел вовремя. Мужик, оказавшийся ростом метра два, поднялся, угрожающе двинулся к двери и Хаски одним броском оказался у его горла, обернувшись собакой. До номера Хаски так и дошел собакой, потому что одежда осталась там. Дверь в комнату с трупом они закрыли, значит обнаружить его могли только к утру. Этаж казался пустым. Вся светлая шерсть на груди и морде была в крови. У них с Каем были смежные ванные комнаты, и Хаски, снова обернувшись человеком, полез в душ первым, оставив дверь открытой. В комнате горел свет, там копошился Кай, и Хаски спешил отмыться от крови, чтобы вернуться к нему. Вопросов он не задавал, просто предупредил, выйдя: — Душ свободен. Кай, стараясь не смотреть ему в глаза, кивнул, ушел в ванную. Щелкнул замок. Хаски остался стоять голым посреди комнаты. Хорошо, что он мог контролировать свое тело в играх, вплоть до пожелания ничем не выдать своего возбуждения. Но вот в реальности стояло железно, и, даже не прислушиваясь к движениям в соседней комнате, Хаски без порно, быстро пытался снять напряжение самым действенным способом — дрочил. Перед Каем было стыдно, что на Хаски так сказалась его беспомощность. Прошел гнев на то чудовище, что затащило их капитана в свой номер, осталось только возбуждение. Хаски рассматривал смятую одежду, оставленную на кровати — Кай переоделся в другую еще до душа. Он не мог перестать вспоминать. И от одних только воспоминаний даже не об изнасиловании, а просто прижатом к кровати Кае, он в той, другой реальности кончил. В этой вздохнул спокойно, подошел и постучал в дверь ванной: — Я спущусь в бар. Запру тебя снаружи, чтобы ты больше нигде не шлялся. — Хорошо, — раздалось из-за двери. Кай редко бывал таким послушным, но сейчас стал подавленным, спокойным. *** — Так что за хрен это был? — мрачно спросил Дроид, уставившись в свой стакан. Они сидели за дальним столиком пустого бара. Перед Хаски стояла пустая рюмка водки, начатый бокал пива. К своему Дроид не притронулся после того, как услышал о случившемся. — А вот черт его знает, — проворчал Хаски. — Я тоже когда его не нашел в номере подумал, что свои. — Я, кажется, знаю, о ком ты… Большой такой. Он за Каем посматривал над газетой, когда мы номера заказывали. Я еще думал, что он из полиции… Хаски скрипнул зубами. Гнев исчез — ничего непоправимого не случилось, Кая он красиво и героически спас, и все же кое-что не давало ему покоя. — Ты же умеешь держать язык за зубами? — спросил Хаски. Дроид напрягся. Он-то умел, но предпочитал не знать того, из-за чего придется держать его за зубами. — Я думаю, что это был я. — Что?.. — Тот урод… Это что-то уродливое внутри меня. Он никакого значения не имел. Но… Он делал прямо то, что хотел бы делать я. — Ты перебрал, — нервно усмехнулся Дроид. Но он просто не хотел верить. Хаски пересматривал эту картину. Он видел на месте этой жабы себя. Это он прижимал руки Кая у него над головой, он настойчиво впихивал колено между его ног и с силой, оставляя синяки, разводил его ноги, подхватив под колени. Это он пыхтел, расстегивая Кае джинсы, лез потными руками под рубашку и приговаривал что-то до отвращения пошлое, ужасное. И никак не мог остановиться. — Хаски, — решил изменить тактику Дроид, попытался заглянуть ему в лицо в полутьме, — это был не ты. Потому что не мог быть ты. Не сочиняй. Хаски поднес к губам пиво, отхлебнул, просто чтобы ничего больше не говорить, кивнул: — Ты прав. Прежде чем вернуться в номер, он зашел к Каю. Тот либо спал, либо делал вид: лежал спиной к двери, накрывшись одеялом. Он приподнялся, когда Хаски вошел, не включая свет. Хаски сел на край кровати и нарочито бодро, стараясь не дышать на Кая, спросил: — Ты как? — В норме, — кивнул Кай. — Спасибо, что помог. — Без проблем. — Как ты понял, что мне нужна помощь? — Ты звал меня, — пожал плечами Хаски. — Но… Разве ты слышал? — Я чувствовал, — кивнул Хаски. — Не слышал… Стало ужасно стыдно за себя, за мысли и те фантазии. С Каем нельзя было силой. Но по-прежнему очень хотелось, и за это было особенно стыдно.